После института я несколько месяцев работала на "Скорой". Вызовы были разные. Запомнились некоторые.
...Утром в субботу я пришла на суточное дежурство. Лето, июль, на улице солнце, а жизнь прекрасна! Вызовов мало, в основном сидим "на базе". Простуда, грипп, ОРЗ- всё осталось в прошлом. Народ массово отдыхает. Кто-то на даче, кто-то едет на море. В городе тихо и малолюдно. Больницы и поликлиники полупустые. Ну, и мы не так уж загружены. Очередной вызов, моя очередь. Еду.
Тихая старая улица, вдоль дороги тополя- великаны, ствол у основания около метра, крона высоко в небе. Изредка проезжают машины ( в те годы машин было немного). Старый дом, квартира на втором этаже. Дверь открыла соседка:
-Слава Богу, наконец-то могу уйти. Будто дел у меня других нет!-
Она ворчит еще что-то и торопливо уходит. Видно, что её раздражает и злит необходимость вызывать "скорую" и сидеть в чужой квартире до её приезда. В коридоре одна пара женских туфель. Одна курточка на вешалке. Нет ни мужских, ни детских вещей. Видимо, женщина живет одна. В комнате на кровати пациентка лет тридцати. Вид у неё испуганный и какой-то несчастный. Завидев меня, женщина начинает тараторить. Видно, она боится, что я уйду. Скажу:"Зачем Вы меня вызвали? Это ложный вызов!". Она торопится успеть сказать мне все. Я уже догадываюсь, что женщина здорова, но очень мнительна. Но у меня есть свободное время, вызовов почти нет. Все бригады на месте. Могу себе позволить остаться здесь подольше. Беру стул, не торопясь подношу к её кровати и сажусь, показывая, что уходить я не собираюсь. Женщина начала говорить медленнее. Она не симулянт, и вызов не ложный, ей действительно плохо, только не физически, а душевно. Почему-то она считает, что у неё рак, который врачи не могут найти. Нет, её ничего не беспокоит, и обследования она регулярно проходит. Умом всё понимает, но сделать с собой ничего не может. Все твердят:"Здорова." Она и вправду здорова, но попробуй, убеди её в этом, если она не хочет верить. Смотрю результаты обследования: норма, норма, и здесь норма. Убеждаю:"Вы здоровы!". Привожу доводы и аргументы. Она даже начинает улыбаться.А потом опять не верит. Живет одна. Ни друзей, ни родни. Никто не хочет с ней общаться. На работе едва терпят. Нет, психолог и психиатр ей не нужны (так она считает). Она же сама всё понимает, только сделать ничего не может. Через полчаса женщина успокаивается и даже планирует завтра сходить на речку. Она провожает меня до двери.
На улице тот же летний солнечный день, но почему-то мне кажется, что он померк, а тополиная аллея больше не умиротворяет. Всё, на базу.
Новый вызов. Женщина, 30 лет, плохо себя чувствует. Дверь открывает молоденькая беременная женщина. Ведет нас с фельдшером к больной. Квартира большая, 4 комнаты в центре города. Но вот хозяева! В грязных пустых комнатах, как тени бродят мать семейства и три её взрослых сына. По лицам видно, что пьют крепко и давно. Вместо мебели в комнатах грязные ящики. Единственное светлое пятно в этой хате- моя провожатая.
-Вы кто им?
-Невестка.
-Что же ты делаешь здесь? Беги, пока не поздно.
Она молчит и заводит в единственную чистую комнату. Там есть кровать, а на ней лежит молодая женщина. На лице следы алкогольной энцефалопатии, вокруг глаза фингал приличных размеров желтовато-зеленоватого цвета и куча синяков разной давности помельче. Оказалось, дама уже несколько дней слышит голоса, пытается с ними разговаривать. В начале эпопеи муж уточнил:
-А голос мужской или женский?
-Мужской.
-Так ты, су...ка, мне изменяешь? Что это за мужик, говори?-
Крики и побои не помогли. Мужик ни замолкать, ни уходить не собирался. Женщина попыталась выйти в окно. С окна сняли и вызвали нас:"женщина, 30 лет, плохо себя чувствует". Про голоса и окно ни слова.
Вызвали на себя психбригаду и уехали на "базу". Психбригада увезла страдалицу в больницу. Так бы и забыла я её, если бы в понедельник в патанатомию, где я проходила интернатуру, не привезли её тело на вскрытие. За давностью лет диагноз её я не помню. Помню удивление и недоумение: как же так? Я же позавчера еще видела её живой, разговаривала с ней, она жаловалась мне на назойливого мужика и злого мужа. А теперь её нет. А ведь она говорила мне, что там, в прошлой жизни без водки, у мамы живет её маленькая дочь. Ей три года. Сейчас-то уже за сорок. А тогда было три. Было жалко и девочку, и маму, и ту молоденькую женщину, что жила в "нехорошей" квартире и собиралась рожать еще одного ребенка.