Троцкисты - это такие враги, которые искусно маскируются под «своих». А поскольку это агентура буржуазии, говорить о том, что для них были некие запретные методы борьбы со «сталинским руководством» (а, по сути, с ВКП(б) и коммунизмом), не приходится. Другое дело, что говорить о таких методах открыто - смерти подобно для Троцкого.
Еще один показательный фрагмент из показаний Пятакова:
«Примерно к концу 1935 года Радек получил обстоятельное письмо-инструкцию от Троцкого. Троцкий в этой директиве поставил два варианта о возможности нашего прихода к власти. Первый вариант - это возможность прихода до войны, и второй вариант - во время войны. Первый вариант Троцкий представлял в результате, как он говорил, концентрированного террористического удара. Он имел в виду одновременное совершение террористических актов против ряда руководителей ВКП(б) и Советского государства и, конечно, в первую очередь, против Сталина и ближайших его помощников.
Второй вариант, который был с точки зрения Троцкого более вероятным, - это военное поражение. Так как война, по его словам, неизбежна, и притом в самое ближайшее время, война прежде всего с Германией, а возможно с Японией, следовательно, речь идет о том, чтобы путем соответствующего соглашения с правительствами этих стран добиться благоприятного отношения к приходу блока к власти, а, значит, рядом уступок этим странам на заранее договоренных условиях получить соответствующую поддержку, чтобы удержаться у власти. Но так как здесь был очень остро поставлен вопрос о пораженчестве, о военном вредительстве, о нанесении чувствительных ударов в тылу и в армии во время войны, то у Радека и у меня это вызвало большое беспокойство. Нам казалось, что такая ставка Троцкого на неизбежность поражения объясняется в значительной мере его оторванностью и незнанием конкретных условий, незнанием того, что здесь делается, незнанием того, что собою представляет Красная армия, и что у него поэтому такие иллюзии. Это привело и меня и Радека к необходимости попытаться встретиться с Троцким».
Радек полностью подтвердил показания Пятакова и добавил:
Если спросить о формуле, то это было возвращение к капитализму, реставрация капитализма. Это было завуалировано. Первый вариант усиливал капиталистические элементы, речь шла о передаче в форме концессий значительных экономических объектов и немцам и японцам, об обязательствах поставки Германии сырья, продовольствия, жиров по ценам ниже мировых. Внутренние последствия этого были ясны. Вокруг немецко-японских концессионеров сосредоточиваются интересы частного капитала в России. Кроме того, вся эта политика была связана с программой восстановления индивидуального сектора, если не во всем сельском хозяйстве, то в значительной его части. Но если в первом варианте дело шло о значительном восстановлении капиталистических элементов, то во втором - контрибуции и их последствия, передача немцам в случае их требований тех заводов, которые будут специально ценны для их хозяйства. Так как он в том же самом письме отдавал себе уже полностью отчет, что это есть возрождение частной торговли в больших размерах, то количественное соотношение этих факторов давало ужо картину возвращения к капитализму, при котором оставались остатки социалистического хозяйства, которые бы тогда стали просто государственно-капиталистическими элементами. В первом письме не было социальной программы, во втором она есть. Первое было короткое - об ускорении войны, а второе письмо - с оценкой международного положения, здесь рассматривалась тактика на случай войны. Если первое письмо надо рассматривать .как толчок для пораженческой тактики, то второе письмо давало полную разработанную программу, поэтому оно и отличается по своему объему. Первое письмо было на 2-3 страничках, а второе - 8 страничек на английской тонкой бумаге, подробное письмо».
Кроме того, по показаниям Радека, Троцкий говорил и о возможных территориальных уступках Германии и Японии во время войны. Удовлетворять интересы этих держав планировалось уступкой Украины в той или иной форме и Приморья.
Что же заявил Троцкий в свое оправдание?
«Новый процесс, насколько видно по первым телеграммам, отводит первое место уже не терроризму, а соглашению троцкистов с Германией и Японией о дележе СССР, саботаже промышленности и даже попыткам истребления рабочих. Нам говорили, что показания Зиновьева, Каменева и др. были добровольны, искренни и отвечали фактам. Зиновьев и Каменев требовали для себя смерти. Зиновьев и Каменев взваливали на меня главное руководство террором. Почему же они ничего не сказали о планах расчленения СССР или разрушения военных заводов? Могли ли они, вожди так называемого троцкистско-зиновьевского центра, не знать того, что знают будто бы нынешние подсудимые, люди второй категории? Здесь перед нами уже из первых телеграмм обнажается ахиллесова пята нового процесса. Для мыслящего человека ясно, что новая амальгама построена в промежутке между первыми откликами мировой печати на расстрел 16-го и 23 января».
Логика Троцкого опровергается довольно просто. Зиновьев и Каменев каялись в тех преступлениях, в которых они были изобличены следствием. Вряд ли они стали бы каяться в том, к чему не доказана была их причастность. Это как раз камень в огород Троцкого, утверждающего, что признания на обоих процессах были получены при помощи пыток и подсудимые врали в своих показаниях на суде. Если б это было реально так, то, действительно, Зиновьева и Каменева можно было б принудить покаяться и в более ужасных преступлениях.
Более того, Зиновьев и Каменев могли как знать подробности о работе параллельного центра, так и не знать. Получить у них показания по данному вопросу было невозможно, они были расстреляны. Троцкий врёт, когда говорит о том, что Пятаков, Сокольников, Радек и т. п. - люди второй категории. У следствия не было данных о том, что параллельный центр находился под непосредственным управлением основного. Ну а всё остальное в троцкистском «опровержении» - пустая болтовня.
Продолжение следует...