В бытность курсанта старшего курса мотало нас по уголкам нашей Родины, дабы стажировались будущие офицеры в войсках, а не в полутепличных условиях военного училища.
Был у нас такой курсант, который никогда не сидел без дела и всегда обладал каким-то невероятным чутьем до халявы или личной выгоды. Чутье это редко его подводило. Зная и, уверовав в свою особенность, при нем всегда был целый набор инструментов и непонятного хлама. Как-то проезжая город, попали мы в санитарную зону РЖД. Туалеты закрыли, а организм требовал очищения. Стою, ручку дергаю и тут он.
- Что закрыто? – с ухмылкой произнес он.
- А то ты не видишь?
- На, - он достал из кармана треугольный ключ, точно такой же, каким пользуются проводники ж/д поездов.
И так с ним было во всем.
Очередная войсковая стажировка, выпавшая герою повествования, лежала в Осетию. Не секрет, что с Кавказа в другие регионы страны идет масса различного алкоголя, не имеющего специальных акцизных марок. Опустим саму стажировку, она была не столь интересна, как возвращение из нее.
Едут уставшие курсанты, делятся впечатлениями, тайком употребляют дрожжевые напитки, а в это время наш герой лежит на верхней полке в купе и смотрит в потолок. Что его подвигло вскрыть этот самый потолок старого вагона, остается тайной. Но чуйка и на этот раз не подвела. Оказалось, что там перевозили «синьку-осетинку». Незаконный оборот, как говорится, на лицо, но на радость нашедшему служивому люду.
Естественно, что сразу были вскрыты потолки остальных купе, где ехали курсанты. Следует отметить, что напитки были только крепким. Тут тебе и водка, и коньяк в бутылках различной формы, включая сабли. Так получилось, что ехали без сопровождения офицера-куратора, который сошел в Ставрополье по семейным делам, ибо родом был с тех краев.
Сказать, что начали гулять – это ничего не сказать! Курсанты «синячили», как бравые гусары с тяжелыми погонами.
Я вернулся с Ленинградской области на сутки раньше и радовался крепкому сну и приятному бодрствованию в институте. Никто не трогал. Официально окончание стажировки было через два дня. Ни нарядов, ни зарядки, ни прочего другого, что укрепляет дух будущего офицера. И тут звонок.
- Алло, слушаю!
- Это я, Лёха. Ты в институте уже?
- Ага. А что надо-то?
- Бери пацанов, мы через часов пять будем на вокзале. Надо помочь встретить.
- Что сами не доберетесь? – расстроенно спросил я.
- Нет. Тут такое дело. Контрабанду нашли в поезде. "Синьки" ящиков двадцать. Берите сумки и к нам. Мы что могли, то распихали.
Это, конечно, сразу изменило мое настроение, равно, как и других однокурсников.
Встречали так, будто они с боевых действий вернулись. Все обнимались и братались, а улыбка не сходила с лиц. Хоть кино снимай, причем хоть художественное, хоть документальное.
Естественно, что в тот день вернулись почти все курсанты и каждому был уготован алкосюрприз. Весь курс пал в боях с незарегистрированным зеленым змием, что не осталось незамеченным отцами-командирами. Горячительные напитки у нас изъяли. На следующий день ситуация изменилась ровно наоборот. Вчера курсанты были "не очень", а офицеры трезвые. Теперь наоборот.
Еще неделю сохранялось подтверждение армейской поговорки: «Форма отглажена – лицо помято».