Сады в тот год цвели, как никогда: после того, как скромно отцвели абрикосы, украшая еще серую землю с еще робкой травой, началось время белоснежного безумия вишневых садов, бело-розовых яблоневых облаков, лиловых, белых, сиреневых шапок над кустами сирени. На клумбах и просто в палисадниках нарциссы сменялись тюльпанами, свешивали тяжелые розовые и бордовые головы пионы. А за дворами было царство одуванчиков, которые, раскинувшись яркими желтыми пятнами в зеленой траве, казалось, придавали дню еще больше света. Во время ветра, даже самого слабого, белые лепестки кружились в воздухе, будто снежинки, устилали теплую землю, только не таяли, а оставались на траве, на цветах, на колодце. Воздух был пропитан запахами свежей травы, цветущих деревьев, сирени.
Просыпалась новая жизнь после зимнего сна, рождая надежды на счастье.
Солнце уже склонилось к западу, придав окружающему миру оттенок романтизма, когда директор совхоза отъехал от конторы за рулем своей «Волги». Отъезжал он с решимостью немедленно выяснить у Евдокии, как она к нему относится. Но чем ближе подъезжал к ее дому, тем меньше оставалось этой решимости. Он проехал ее дом, остановил машину через два двора, вышел и направился ко двору Серегиных.
Евдокия решила протопить печку, к вечеру в доме становилось прохладно, хотя днем было очень тепло – солнце хорошо пригревало. А вечером нужно было купать малышку, поэтому в комнате должно быть тепло. Она вышла за дровами и, когда несла охапку в дом, остановилась, ошеломленная увиденным: по дорожке от калитки к дому шел Виктор Петрович, директор! Евдокия в первую минуту растерялась, но тот помог справиться ей с внезапно нахлынувшим смущением:
- Гостей принимаете, хозяйка?
Евдокии не оставалось ничего, как ответить ему традиционное:
- Конечно, проходите!
Он прошел в дом, пропустив вперед хозяйку. Ольга тоже удивилась приходу такого гостя. Она держала на руках дочку, которая уже с любопытством смотрела на бабушку и незнакомого мужчину.
- Вот мы какие! – Виктор Петрович не проходил в комнату, ожидая приглашения хозяек.
Евдокия обычным голосом, не выдавая своего волнения предложила:
- Проходите, раздевайтесь!
Директор снял плащ, прошел в комнату, сел на стул.
- Как живете, женское царство?
- Хорошо, - ответила Ольга, - а вы? Виктор Петрович, я до сих пор не сказала вам спасибо за коляску.
- Ну, это пустяки! Удобная?
- Конечно.
Евдокия в это время лихорадочно старалась привести себя в порядок: сняла косынку, причесала свои волнистые волосы, сняла фартук. Она поставила на керосинку чайник, вошла в комнату.
- Что это вы решили к нам в гости пожаловать?
- Да вот, решил, - начал неуверенно гость.
- А я вот хотела печку протопить, Наташеньку купать,- проговорила Евдокия.
Ольга смотрела на мать и на гостя и вдруг поняла, что их надо оставить наедине. Она сказала:
- Мама, я пойду с Наташенькой погуляю. Перед купанием подышим воздухом, как раз комната нагреется. Виктор Петрович, - обратилась она к директору, - вы извините нас с Наташей, что оставляем вас, нам нужно погулять.
Она быстро оделась, завернула малышку в одеяло и вынесла в коридор, где стояла коляска. Уложив дочку в коляску, она вышла на улицу.
Наступал вечер, небо уже окрасилось в краски заката: слегка уставшая за день синева сгущалась, оставив на самом краю горизонта желтую полоску, след от только что ушедшего солнца. Ольга не стала выходить за калитку, решила погулять во дворе.
Когда Ольга вышла, Евдокия села на диван напротив гостя. Тот прокашлялся и начал:
- Ну что, печку-то будем топить?
Он подошел к печке, положил дрова, наколол щепок, умело поджег и снова сел на стул.
- Дуся, ты, наверное, удивилась, что я пришел? Но я решил прийти и прямо спросить тебя об одной вещи.
Он опять прокашлялся. Евдокия с улыбкой смотрела на него.
- Ты знаешь, что я один, и ты одна. Вот смотрел я на тебя, смотрел, и мне подумалось... – он замолчал, поняв, что запутался и что говорит, в общем-то, не то.
А Евдокия молчала. Она перебирала полотенце, как-то оказавшееся у нее в руках, поглядывала на Петровича. Она хотела бы много сказать, но не было в ее жизни такой ситуации, и она боялась, что выйдет не так, как она думает... Дрова в печке уютно потрескивали, от печки уже шло тепло в комнату.
Виктор Петрович наконец решился:
- Дуся, ты мне нравишься, я видел, как ты смотрела на меня, и мне показалось, что я тебе тоже нравлюсь. Я не ошибся?
- Нет, Виктор Петрович, не ошибся.
- Так, может, подумаем о том, чтобы жить вместе? – он пересел к ней на диван.
Евдокия напряглась. В мыслях мелькнуло: «Как себя вести, если вдруг начнет обниматься?» И тут же пришла другая: «Ну и пусть, я ведь хочу этого!»
Виктор Петрович обнял ее за плечи:
- Дуся, мы, конечно, не молодые, но и не старики, правда? Может, получится у нас что?
Евдокия вдруг всхлипнула. Разве могла она подумать, что в этом возрасте придет к ней такое? Она видела в нем такого мужчину, о каком мечтала в молодости.
Он прижал ее к себе, и она спрятала на его груди свое лицо.
- Ну вот, слезы-то зачем? – он и сам был почему-то растроган.
-Не знаю, - проговорила Евдокия. И вдруг отстранилась:
- А что я Оле скажу, Виктор Петрович??
Он улыбнулся:
- А мне показалось, что она все поняла без объяснений. И зови меня просто Виктором. Хорошо?
Евдокия кивнула головой. Она чувствовала себя молодой девчонкой, к которой пришла любовь.
- Чаем напоишь? – спросил он.
Евдокия спохватилась:
- Поужинаете, может, с нами?
- Не откажусь.
Евдокия встала, вышла в кухню. Потом выглянула во двор. Ольга шла с коляской по дорожке от калитки. Евдокия позвала ее:
- Доча, идите домой, ужинать будем.
Ольга вошла, распеленала уснувшую малышку, положила ее в кроватку.
- Оля, - начал директор, - мы с твоей мамой хотели сказать тебе, что так получилось, что мы, в общем, нравимся друг другу.
- Я рада, - ответила Ольга, – мама хорошая у меня.
- Ну вот, я хочу, чтоб мы жили вместе. Ты не против?
- Вы поженитесь?
- Если мама захочет. А я буду хорошим дедом Наташке.
Вошла Евдокия, принесла тарелки, хлеб. Ольга помогла ей накрыть на стол.
- Сюда бы бутылочку шампанского теперь! – проговорил Виктор Петрович, досадуя, что не сообразил это раньше.
- А у меня есть наливка, еще с осени. Вишневая, - сказала Евдокия.
- Так ставь, а шампанское за мной.
Евдокия вышла и вернулась с бутылкой наливки. Он налил в бокалы вино:
- За вас, девочки! И за нас, Дуся!
Они выпили, поужинали. Евдокия думала, как сказать ему, что сегодня он не может остаться. Ей нужно подумать, ведь все так быстро и неожиданно случилось... Виктор выручил ее сам:
- Дуся, я поеду, а ты подумай хорошо, нужен я тебе или нет. С дочкой посоветуйся.
Евдокия кивнула головой. Он оделся, она вышла его проводить. В коридоре он наклонился, обнял ее и поцеловал. У Евдокии закружилась голова, и она подумала, что может, и вправду еще будет счастливой?