Оппортунизм - замаскированную форму холопства, приспособленчество, подлаживание под сильного, соглашательство с буржуазией нельзя рассматривать просто как «другое мнение на построение коммунизма». Надо понимать, что истина конкретна, поэтому не может быть никаких двух или нескольких одинаково верных путей построения коммунизма. Определение верного пути - научная задача, имеющая лишь одно решение. И если это верное решение найдено, то отстаивание некого «альтернативного взгляда», использование демократических процедур, вроде дискуссий, для пропаганды своего мнения - это игра в буржуазные ворота.
Троцкий, Зиновьев, Каменев, Рыков, Бухарин не просто в силу своей научно-теоретической безграмотности и бессовестности не поняли верности сталинской линии, но, будучи разгромлены теоретически, продолжали свои ошибочные (то есть ведущие к поражению коммунизма, оппортунистические) взгляды пропагандировать.
Правда, тактика у оппортунистов была разной. Троцкий пошёл по пути открытой борьбы со Сталиным, открыто пропагандировал необходимость отстранения Сталина от власти и вёл в международном масштабе работу по расколу мирового коммунистического движения. В то же время, троцкисты не отказывались и от подпольной работы в СССР. Зиновьевцы и бухаринцы же пошли по пути двурушничества. То есть формально признали свои ошибки, добились восстановления в партии, но от борьбы со сталинской линией не отказались.
Историческая практика показывает, что, пожалуй, нет той подлости, на которую не пошли бы оппортунисты в ходе борьбы с коммунистическим движением. И поскольку усиление классовой борьбы по мере роста успехов коммунистического строительства есть объективный закон, постольку оппортунисты, как агентура буржуазии в коммунистическом движении, всё меньше и меньше разборчива в средствах борьбы за интересы капитала.
Всех оппортунистов отличает беспринципность. Не бывает принципиальных оппортунистов. Тот же Троцкий, который, боролся с Лениным до революции, без зазрения совести вступил в большевистскую партию в самый канун революции, но продолжал вредить Ленину. После смерти Ленина он активно противодействовал ленинской линии, проводимой уже Сталиным. А после окончательного размежевания с ВКП(б), в эмиграции, объявил себя лидером «большевиков-ленинцев».
Зиновьев так и вовсе, то Троцкого поддерживал, то Сталина, то опять Троцкого по разным вопросам. Нет развитого научного мировоззрения - нет принципов, зато есть непомерные амбиции и жажда власти. Вполне естественно, что вокруг «оппозиционеров» группировалась и соответствующая публика - наиболее невежественная, подлая и беспринципная, затаившая обиду, готовая на любые пакости, ради мести.
Вот и спрашивается, представляли ли эти люди питательную среду для иностранных разведок? Да, безусловно. Могли ли быть у этой беспринципной публики некие принципы, которые бы, к примеру, исключали возможность применения террора как метода борьбы? Вряд ли. Хватило бы этим господам беспринципности, чтоб одновременно восхвалять Сталина и гадить в хозяйственных вопросах, дабы обеспечить провал сталинской индустриализации и коллективизации? Хватило бы.
Хрущевско-троцкистская версия репрессий, подхваченная буржуазией, содержит в себе серьёзное противоречие. Если троцкисты-зиновьевцы-бухаринцы были полностью разгромлены ещё в конце 20-х годов, а в начале 30-х многие из них были восстановлены в партии и назначены на довольно значимые посты, где работали вполне честно, то какой смысл обрушивать на них репрессии? Рациональных объяснений этому данная версия не дает. Вот что Хрущев сообщил на ХХ съезде:
«Обращает на себя внимание то обстоятельство, что даже в разгар ожесточенной идейной борьбы против троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев и других к ним не применялись крайние репрессивные меры. Борьба велась на идейной основе. Но через несколько лет, когда социализм был уже в основном построен в нашей стране, когда были в основном ликвидированы эксплуататорские классы, когда коренным образом изменилась социальная структура советского общества, резко сократилась социальная база для враждебных партий, политических течений и групп, когда идейные противники партии были политически давно уже разгромлены, против них начались репрессии».
Ну и вдобавок обвиняет Сталина в нетерпимости к инакомыслию и коллегиальности. То есть получается, что репрессии на них обрушились потому, что Сталин - «плохой». Это, конечно, чёрти что, а не научный подход...
Зачем репрессировать тех, кто сопротивление прекратил? В буржуазной историографии преобладает версия, что Сталин «уничтожал инакомыслящих» для «укрепления своей власти». Постойте! Но тогда получается, что эти инакомыслящие всё же были, причем несмотря на то, что их разгромили теоретически. Более того, это инакомыслие имело то или иное проявление. Ведь у органов НКВД не было миелофона, чтоб с точностью определить, кто мыслит «инако», а кто нет. Да и нет решительно никаких рациональных причин репрессировать тех, у кого это «инако» идет не дальше мыслей. Тогда надо ответить на вопрос, в чем же всё-таки проявлялось, к примеру, инакомыслие троцкистов и зиновьевцев, чтоб можно было установить меру общественной опасности их деяний.
Есть, конечно, ещё и вариант, что, на самом деле, никаких «инакомыслящих» не было, а все бывшие политические противники сталинского курса, действительно, признали его верность и честно трудились во благо коммунизма. Тогда получается, что кто-то все эти обвинения против них выдумал. Но тогда остается открытым вопрос мотива. То есть, зачем и кем это было сделано? Учитывая не очень хорошую ситуацию с кадрами в компартии, неужели те же Зиновьев, Каменев, Бухарин и другие не пригодились бы на ответственных постах, коли уж они реально и честно отказались от своих взглядов и борьбы с партийной линией? Если кому и был смысл фабриковать дела, фальсифицировать доказательства и делать преступников из невиновных людей, честных коммунистов, так никак не советской власти, а, наоборот, ее врагам.
Но буржуазные борзописцы парируют. Дескать, Сталин намеренно записал троцкистов-зиновьевцев-бухаринцев в террористы, чтоб запугать все общество и, в особенности, партийные массы и повысить ответственность за любое высказываемое недовольство. Но тут буржуазные «историки» судят о коммунизме со своей буржуазной колокольни. Ведь подобные приёмы как раз неоднократно в истории использовались и продолжают использоваться эксплуататорскими классами для реализации своих целей.
Марксисты, конечно, тоже не могут принципиально отрицать террор как инструмент подавления эксплуататоров, но применение террора коммунистами должно быть обосновано научно. И, на самом деле, это инструмент лишь для чрезвычайных условий, в которых находилась, к примеру, молодая советская республика в Гражданскую войну, когда террор широко использовался эксплуататорами. Но тут-то сталинское руководство обвиняют в том, что оно зачем-то развязало террор безо всякого обоснования, просто так, из «природной кровожадности».
Понятно, зачем было создавать атмосферу страха в среде эксплуататоров в Гражданскую войну. Но зачем создавать такую атмосферу в обществе, которое строит коммунизм, и в среде коммунистов, которые этим строительством руководят? Понятно, что нужно выявлять и наказывать врагов, которые делу коммунизма вредят. Но давать отмашку массово фальсифицировать дела, делать «террористов» из тех, кто ими не является, выдумывать «центры» там, где их не было, с целью создать в обществе «атмосферу страха» - это все расходится с интересами построения коммунизма.
Таким образом, получается, что либо троцкисты-зиновьевцы-бухаринцы всё же вредили строительству коммунизма и были наказаны справедливо, либо не вредили, и их наказали несправедливо, но тогда фальсификация дел была делом рук врагов коммунизма.