Неосторожное убийство Поэта из мести Троцкого. Версия Виктора Титаренко
Версия 2: Есенин убит по неосторожности, случайно
Самая «глупая» из всех конспирологических версий!!!
Фигуранты – Блюмкин и некий Леонтьев. Заказчик – Троцкий, пожелавший секретной кастрации Поэта.
Воспроизводится по [Режим доступа: http://fito-center.ru/hronika-neobychnogo/gipotezy-i-issledovaniya/5470-tayna-gibeli-esenina.html]. Версию огласил некий отставной майор Виктор Титаренко.
Несмотря на её очевидную «фриковость», удержаться от подробного пересказа – выше авторских сил, ибо в ней великая русская поговорка – «дурак не знает – так выдумает» – возведена в принцип.
«Ляпы и несуразицы» выведены автором после описания версии.
В посёлке Ургау
Итак, по словам Титаренко, в молодости, где-то в 1976-1977 году, он встречался в поселке Ургау Хабаровского края с бывшим заключенным ГУЛАГа Николаем Леонтьевым, который говорил, что собственными руками застрелил Есенина и что к выполнению этого деликатного задания его привлек Блюмкин.
Изначально убийство в планы не входило. Предполагалось лишь избить Есенина. Поводом послужила якобы любовная история, в которой тот был замешан.
По словам Леонтьева, «в Питере в двадцатые годы выступала одна знаменитая певичка, и Троцкий был её любовником.
Ещё одна «незнакомка»?..
Однажды ему доложили о том, что Есенин – её тайный любовник.
Это было для «демона революции» буквально громом среди ясного неба. Он был обманут, оскорблён и возмущён. Терпеть такого Троцкий не пожелал и поручил Блюмкину проучить Есенина.
Как мне (Леонтьеву) объяснил Блюмкин, перед нами стояла весьма необычная задача: «Набить Есенину физиономию и кастрировать. Сделать это очень аккуратно, без общественной огласки».
Получив такое указание, мы приступили к его исполнению. За Есениным немедленно было установлено негласное наблюдение. Всё держалось в строгом секрете. Никто, кроме нас двоих, не должен был ничего знать.
В Питере была гостиница «Англетер», негласно подведомственная ЧК. Сюда мы и спланировали привести тайно Есенина, чтобы осуществить задуманное».
Далее Леонтьев подробно рассказал о том, как они хотели «проучить» любвеобильного Есенина и чем это закончилось:
«Зимним вечером мы с Блюмкиным пришли в гостиницу.
Блюмкин хорошо знал Есенина раньше, поэтому, когда тот приехал в Питер, у Якова был повод обмыть эту встречу.
«Покажи «хозяйство»…
В одном из номеров гостиницы Блюмкин, Есенин и Леонтьев хорошо выпили, потом, вроде шутя, перевели разговор на женщин и начали Есенина подначивать, что он, мол, половой гигант, перед ним не устоит ни одна бабёнка.
Дай, мол, поглядеть на твое мужское достоинство, может, мы его отрежем и повесим в Кунсткамере для потомков.
Блюмкин и Леонтьев, вроде полушутя, повалили Есенина на кровать, задрали ему рубашку и начали расстегивать брюки.
Канделябр?!!
Несмотря на шутливый тон и немалое количество выпитого, Есенин, видно, понял нешуточность намерения и, лежа на кровати, схватил с прикроватной тумбочки медный подсвечник и ударил им по голове ближе стоящего к нему Блюмкина. Тот повалился на пол, а Есенин, полусидя, замахнулся подсвечником на Леонтьева.
Тот знал, что Есенин физически крепкий мужик, частенько участвовавший в драках и умеющий за себя постоять. Оставшись с ним один на один, Леонтьев испугался, выхватил наган и выстрелил.
Есенин мгновенно замер, потом упал на спину и захрипел, выпустив из рук подсвечник, который, падая, задел лежавшего на полу Блюмкина.
Эксцесс исполнения
Блюмкин вдруг пришёл в себя, вскочил на ноги, схватил подсвечник и ударил им Есенина в переносицу. Он хотел в горячке ударить ещё раз, но Леонтьев вырвал у него подсвечник, закричав: «Хватит! Посмотри, что мы наделали!..»
Ведь приказа Троцкого убивать Есенина не было, была команда по пьянке затеять драку, намять хорошенько бока и, по возможности, тайно провести кастрацию, о которой, Есенин естественно, опасаясь позора, никому не скажет.
Но теперь перед Блюмкиным и Леонтьевым лежал труп, и не простого смертного, а скандально знаменитого российского поэта, хорошо известного и за рубежом.
Паника
Перед Блюмкиным и Леонтьевым встаёт вопрос, как им скрыть следы преступления.
Леонтьев вспоминал: «Сначала мы растерялись: что делать? В любой момент в номер могли прибежать люди, слышавшие выстрел.
Последствия для нас могли быть катастрофическими. Однако Блюмкин быстро сориентировался и принял решение: Есенина закатать в ковер – и на балкон.
Если ворвутся чекисты (а вы-то кто? – Ломов), наша легенда такова: вот наши документы, у нас проходит оперативная встреча. Блюмкин как начальник захотел осмотреть моё табельное оружие.
Доставая револьвер из-за пояса, я зацепил курком за ремень и произошёл самопроизвольный выстрел в пол. Холодно? На несколько минут открывали балкон, чтобы проветрить комнату».
Несколько часов прождал Леонтьев возвращения Блюмкина. Тот вернулся спокойным и деловитым. Вышли на свежий воздух, подальше от посторонних ушей.
По словам Блюмкина, Троцкий был ошеломлён случившимся, но потом, подумав, сказал: «А это, наверное, даже к лучшему: нет человека – нет и проблем».
Указание Троцкого
И дал указание: инсценировать самоубийство допившегося до ручки поэта Есенина.
Для этого пригласить в номер администрацию гостиницы и обязательно понятых, составить акты, протоколы, медицинское заключение, проконтролировать быстрейшее «упаковывание» тела поэта в цинковый гроб. Мёртвого Есенина должно видеть как можно меньше людей.
Тело срочно доставить в Москву. Сам же Троцкий на следующий день лично даст информацию в печать о самоубийстве неуравновешенного и психически надломленного Есенина. Тем самым будет поставлена точка на попытках какого-либо расследования.
В такой ситуации ни одна государственно-следственная структура этим делом заниматься не будет, а частное лицо, попытавшееся на свой страх и риск покопаться в деталях, может получить срок за недоверие к официальному заявлению: это политическая статья, чреватая тяжелыми последствиями».
Инсценировка самоубийства
Блюмкин с Леонтьевым немедленно приступили к выполнению инсценировки самоубийства Есенина:
«Незаметно зайдя в есенинский номер, мы быстренько втащили с балкона труп и размотали ковёр.
На улице был сильный мороз, и тело, пролежавшее на балконе более четырёх часов, сильно замерзло. Впопыхах, закатывая убитого в ковёр, мы не подумали о руках, что было большой оплошностью.
Одна рука Есенина была согнута в локте и прижата к животу, а у второй локоть был поднят, а кисть прижата к затылку. Как мы не пытались опустить руки, нам это никак не удавалось.
«Эврика!»
Наконец меня (Леонтьева) осенило: я достал перочинный нож, закатал рубашку на той руке, которая была прижата к поясу, и перерезал локтевые сухожилия, после чего с усилием вытянул руку вдоль туловища.
Потом передал нож Блюмкину, который повторил этот приём, а плечевой сустав просто вывернул.
Осмотрев комнату, мы не нашли, на чем повесить Есенина: ни на потолке, ни в стенах не было ни одного крюка.
Правда, высоко под потолком проходила труба отопления, но достать её со стула даже при моём достаточно высоком росте было проблематично, а Есенин был низкорослым.
Мы порвали полотенце и перевязали локтевые раны, чтобы не запачкать сукровицей рубашку, и застирали место на груди, пропитанное кровью.
Крепление трупа к трубе
Соорудив из тумбочки и стула лестницу, подняли тело к трубе и попытались сделать из есенинского ремня подобие петли, чтобы затолкать в неё голову покойника, но из этого ничего не получилось.
Талия у поэта была узенькая, и, естественно, ремешок на брюках соответствовал её размерам. Нам же нужно было завязать один конец на трубе узлом, а на другом сделать узел и петлю: длины ремня не хватало.
Не придумав иного варианта, мы просунули ремень под трубу и, выведя конец на другую сторону, застегнули его на пряжку. Получился обыкновенный круг без всяких петель и удавок.
Кое-как мы просунули в него голову трупа и развернули её так, чтобы не было видно следов от подсвечника.
Окончательная «зачистка»
Несмотря на то, что подсвечник проломил Есенину лоб и переносицу, кровоподтеков почти не было, так как мы сразу выставили тело на мороз.
Однако небольшой синяк был очень заметен, именно этим местом мы и постарались прижать голову к трубе.
Трубы были раскалённые, и определить визуально неспециалисту, что это – синяк от удара или ожог – было достаточно сложно. Потом мы тихо покинули номер и гостиницу.
Посмертная экспертиза
Рассказал Леонтьев и о том, как проходила посмертная экспертиза трупа Есенина и расследование обстоятельств его гибели:
«Спустя некоторое время мы (Блюмкин и Леонтьев) появились в гостинице уже официально и доложили администратору, что пришли по приглашению поэта Есенина к нему в гости.
Естественно, появились любопытные. Далее всем было продемонстрировано висящее тело и объявлено, что поэт, надломленный жизнью, покончил жизнь самоубийством. Я вывел собравшихся из номера и пошел искать понятых.
У Блюмкина в ЧК были свои, зависящие от него люди, на совести которых было немало грехов и которые были готовы мать родную продать, только бы остаться в живых. Вот их-то и привлек к следствию Яков.
Было составлено два акта о смерти с разными результатами, два протокола обнаружения трупа и два медицинских заключения вскрытия тела.
«Работа» с прессой
Это Блюмкин импровизировал на ходу. Один из них будет официально объявлен от имени правительства, другой как дезу можно через подставных лиц опубликовать в какой-нибудь оппозиционной газетёнке.
Она напечатает всё это как настоящую правду: мол, странная и страшная история произошла с Есениным. После этого «расследования» газетёнку можно сразу прихлопнуть как печатный орган, враждебный пролетарскому государству.
Одна газета действительно напечатала «истинную правду» о смерти Сергея Есенина: поэт перерезал себе вены в ванной петроградской гостиницы «Англетер» и погиб от потери крови, оставив предсмертную прощальную записку.
Этой версии некоторые люди больше поверили, чем официальной, может быть, из-за того, что газету власти тут же закрыли.
Посмертный «макияж»
Подчиненные Блюмкина сделали документы – комар носа не подточит, организовали подписи таких медицинских светил, что у простых смертных не должно было родиться никаких сомнений.
Номер, в котором лежал мёртвый Есенин, был под круглосуточной охраной.
В течение дня, пока готовился гроб и все необходимое, в нём колдовал преданный Блюмкину похоронных дел мастер, убирая с тела поэта следы побоев и ран.
Вечером в номер был занесен гроб со всеми атрибутами.
Мы уложили в него Есенина, крышку забили, гроб вложили в обитый цинком ящик и вынесли из гостиницы.
В утренних газетах было опубликовано правительственное сообщение, что большой русский поэт покончил жизнь самоубийством.
Мы с Блюмкиным провожали гроб до Москвы и передали спецкоманде, занимавшейся похоронами государственных и высокопоставленных лиц».
Резюме
Поражает лишь то, что эта «побасёнка» с пылу – с жару была тупо скомпилирована бесчисленным множеством СМИ, а затем, по мере развития информационных технологий, и электронными ресурсами.
Но начнём «развенчание ереси» по порядку…
«Так ли это было на самом деле, доподлинно не известно» - резюмирует Титаренко по пересказу Леонтьева. - «Рассказ Леонтьева подтвердить никто не может: самого его уже давно нет в живых, а его личное дело в архивах ФСБ имеет гриф «Секретно».
«Жёлтое» обаяние «желтизны»
«Доподлинно известно», что «рассказ Леонтьева» – галимый пиз… враньё, в общем, а «подтверждение рассказа» Леонтьева об убийстве Есенина необходимо ну разве что самым таблоидным профанам.
Попробуем пошагово обнаружить несовпадения и нелепицы изложенной версии Титаренко об убийстве Леонтьевым Есенина.
Несуществующий посёлок
Первое. Автор перерыл все попадающиеся под руку географические справочники: начиная с 1975 года до сегодняшних времён, никогда на территории Хабаровского края не существовало населённого пункта с наименованием Ургау!..
Значит, ещё не начав «рассказ Леонтьева», сам Титаренко уже «пойман за хвост» несуществующим населённым пунктом, в котором отбывающий срок Леонтьев мог рассказать Титеренко «свою версию об убийстве Есенина собственными руками».
Революционный «Отелло»
По тайной любовнице Троцкого.
А товарищ Леонтьев Троцкого с Берией, часом, не попутал?
Со временем у всех вождей любовницы «всплывают», однако ни Сталин, ни Хрущёв, ни Горбачёв почему-то никогда ни в чём подобном замечены не были. Видать, просто не было любовниц у них…
Не был замечен в прелюбодеяниях с любовницами «из разряда певичек» и Троцкий, а тут – такие откровения!
О которых даже Блюмкин (кто это с «высоты» Льва Давидовича?) знает, да ещё и делится ими «по секрету» с ещё менее значимым персонажем, своим подручным (!) Колей Леонтьевым…
Странно, что Блюмкина за такой «длинный язык» только спустя 4 года «хлопнули», а не аккурат после «поездки в Питер».
Ещё одна «незнакомка»?..
Ну, Есенин-то – не Троцкий: ему своих любовниц куда и зачем «прятать»? Он, наоборот, культ из своей «мачовой маскулистости» с помощью любовниц и возводил.
Все есенинские любовницы потомкам известны. В том числе, по собственной инициативе: какая устоит от соблазна «форсануть» перед подругами, что с Есениным «была, да не дала»?
Однако, никто из есенинских современников о «знаменитой певичке» как любовнице Есенина даже не слышал; сама она себя тоже никак не проявила.
Кастрация Есенина как месть Троцкого…
По поручению Троцкого провести кастрацию Есенина.
Гы-гы. Ну, «аккуратно» набить физиономию – ещё куда ни шло. Но кастрация?!!
Если о медицинских последствиях кастрации (обильное кровотечение, болевой шок) могли не знать такие «корифеи хирургии», как Блюмкин и Леонтьев, то уж Троцкий-то о последствиях кастрации Есенина должен был задуматься перед тем, как отдавать столь деликатное поручение…
«Дай позырить»
Цитата:
«Дай, мол, поглядеть на твое мужское достоинство, может, мы его отрежем и повесим в Кунсткамере для потомков».
Действительно, чем ещё заняться реальным мужикам, кроме как разглядывать анатомические подробности чужих (!) первичных половых признаков. «Подкат» так себе, из серии «как пройти в библиотеку» в два часа ночи…
«Ужин при свечах»
По подсвечнику, которым Есенин нанёс удар Блюмкину:
«Несмотря на шутливый тон и немалое количество выпитого, Есенин, видно, понял нешуточность намерения и, лежа на кровати, схватил с прикроватной тумбочки медный подсвечник и ударил им по голове ближе стоящего к нему Блюмкина. Тот повалился на пол, а Есенин, полусидя, замахнулся подсвечником на Леонтьева».
Стоять! Какой подсвечник? Канделябр?!! Никаких других «подсвечников» в пятом номере на снимках не зафиксировано.
Если это был канделябр, то они стояли по углам на тумбах. На «прикроватной тумбочке» никаких осветительных приборов не было.
Куда вошла пуля?!!
По выстрелу Леонтьева:
«Тот (Леонтьев) знал, что Есенин физически крепкий мужик, частенько участвовавший в драках и умеющий за себя постоять. Оставшись с ним один на один, Леонтьев испугался, выхватил наган и выстрелил.
Есенин мгновенно замер, потом упал на спину и захрипел, выпустив из рук подсвечник, который, падая, задел лежавшего на полу Блюмкина».
И опять – «верю»! Да только пуля-то куда вошла, Леонтьев?!! Да ещё и так, что Есенин «мгновенно замер, потом упал на спину и захрипел». Явно в какой-то жизненно-важный орган…
Уж не в подбровье ли правого глаза?.. (с иронией; см. версию о выстреле).
Эксцесс исполнения
И по эксцессу исполнения кастрации Есенина:
«Ведь приказа убивать поэта у нас не было, была команда по пьянке затеять драку, намять хорошенько бока и, по возможности, тайно провести кастрацию Есенина, о которой, он естественно, опасаясь позора, никому не скажет».
Да, действительно Есенин при кастрации кровью истечёт, но слова не вымолвит!.. Смешно…
«Знают двое – знает свинья»
О дальнейших поручениях Троцкого:
«Для этого (инсценировки самоубийства Есенина) пригласить в номер администрацию гостиницы и обязательно понятых, составить акты, протоколы, медицинское заключение, проконтролировать быстрейшее «упаковывание» тела поэта в цинковый гроб. Мёртвого Есенина должно видеть как можно меньше людей».
Неужели? А по воспоминаниям современников, в пятый номер «Англетера» кто только не ломился.
Зачем же туда тогда Наппельбаума с сыном выписали? И ажно две гипсовые маски с трупа сняли?
Руки – вдоль туловища!
О перерезании сухожилий Есенина:
«Наконец меня (Леонтьева) осенило: я достал перочинный нож, закатал рубашку на той руке, которая была прижата к поясу, и перерезал локтевые сухожилия, после чего с усилием вытянул руку вдоль туловища».
«Рубашка закатана» как раз на правой руке Есенина, но сухожилия на ней не перерезаны. Более того, она на снимках Наппельбаума по-прежнему вдоль туловища не вытянута, а согнута в локте.
Сюда же:
«Потом передал нож Блюмкину, который повторил этот приём, а плечевой сустав просто вывернул».
Выходит, у Есенина должны быть вытянуты вдоль туловища обе руки. Опять несовпадение с наппельбаумскими «художествами»!
Подготовка к повешению
О процессе повешения трупа Есенина:
«Осмотрев комнату, мы не нашли, на чем повесить Есенина: ни на потолке, ни в стенах не было ни одного крюка.
Правда, высоко под потолком (она горизонтальная, что ли? – Ломов) проходила труба отопления, но достать ее со стула даже при моём достаточно высоком росте было проблематично, а Есенин был низкорослым.
Мы порвали полотенце и перевязали локтевые раны, чтобы не запачкать сукровицей рубашку, и застирали (Чем? Откуда вода? Водопровода в номере нет – Ломов) место на груди, пропитанное кровью.
Соорудив из тумбочки (?) и стула (?) лестницу, подняли тело к трубе и попытались сделать из есенинского ремня подобие петли, чтобы затолкать в неё голову покойника, но из этого ничего не получилось».
Зачем? В правом углу имеется письменный стол с огромной столешницей, на котором «мастырить петельку» намного удобнее, нежели с хрупкой подвижной конструкции…
Ремень Есенина!
Наконец о ремне Есенина:
«Талия у поэта была узенькая, и, естественно, ремешок на брюках соответствовал её размерам. Нам же нужно было завязать один конец на трубе узлом, а на другом сделать узел и петлю: длины ремня не хватало.
Не придумав иного варианта, мы просунули ремень под трубу и, выведя конец на другую сторону, застегнули его на пряжку».
Что?! Ремень у Есенина?!!
И где ремень обычно носят в таких брюках, где для ремня даже «хлястики» отсутствуют? Опять же, ремень совместно с подтяжками?!! Видать совсем наш стиляга Есенин допился – ремень с подтяжками одновременно носил…
Окончательная «зачистка»
О «зачистке»:
«Несмотря на то, что подсвечник проломил Есенину лоб и переносицу, кровоподтеков почти не было, так как мы сразу выставили тело на мороз».
И даже рассечения кожи на месте удара не произошло? Это при проломе лба и переносицы?!!
«Свои люди» Блюмкина
О подставных свидетелях:
«У Блюмкина в ЧК были свои, зависящие от него люди, на совести которых было немало грехов и которые были готовы мать родную продать, только бы остаться в живых. Вот их-то и привлёк к следствию Яков».
Это Эрлих-то с Устиновыми, подписавшими пусть даже один из экземпляров актов – «у которых было немало грехов»?!! Вот так «припечатал» Леонтьев уважаемых людей, пусть даже они – ГПУ-шные сексоты…
«Работа» с прессой
О работе с СМИ:
«Одна газета действительно напечатала «истинную правду» о смерти Сергея Есенина: поэт перерезал себе вены в ванной (где она, ванная, располагалась?) петроградской гостиницы «Англетер» и погиб от потери крови, оставив предсмертную прощальную записку.
Этой версии некоторые люди больше поверили, чем официальной, может быть, из-за того, что газету власти тут же закрыли (название её товарищ Леонтьев, конечно, запамятовал за давностью лет…).
Посмертный «грим» Есенина
Подчиненные Якова сделали документы – комар носа не подточит (очень даже «подточит»), организовали подписи таких медицинских светил (почему о Гиляревском говорится во множественном числе?), что у простых смертных не должно было родиться никаких сомнений.
Номер, в котором лежал мертвый Есенин, был под круглосуточной охраной (именно поэтому из него и устроили «проходной двор»).
Вечером в номер был занесен гроб со всеми атрибутами (что, даже в Обуховку труп не возили?).
Мы уложили в него Есенина, крышку забили, гроб вложили в обитый цинком ящик и вынесли из гостиницы (а снятие посмертных масок? А проводы в Доме печати и на вокзале?)».
Чушь!!!
Останавливаться на версии дальше – бессмысленно, ибо даже в авторских комментариях сказано с избытком…