Этот номер журнала "Огонёк" я видела в очень многих семьях.
Другие номера или отправлялись после прочтения в макулатуру
в обмен на абонементы для покупки дефицитных книг,
или перекочёвывали на дачи. И там, тихими летними вечерами,
журналы снова перечитывались и под неспешное чаепитие обсуждались.
Но "Огонёк" №40 , выпущенный издательством "Правда" в октябре
1965 года, у многих бережно хранился дома - на дне выдвижного
ящика или между альбомов с семейными фотографиями, будто человек, изображённый на обложке, стал уже членом их семьи.
Номер журнала, о котором я рассказываю в моей статье.
Но сначала немного о самом журнале, первый номер которого
увидел свет в декабре 1899 года как иллюстрированное литературно- художественное приложение к "Биржевым новостям".
То есть в 2019 году "Огонёк" отметил своё 120-летие. Солидный
возраст, если учесть, что журнал пережил революцию, его несколько
раз закрывали, но уже с 1925 года журнал выходит бесперебойно.
Чем же был дорог "Огонёк" именно под номером 40?
В этом журнале, изданном в октябре 1965 года, несколько статей посвящены русскому поэту Сергею Есенину. В то время советские люди были голодны не только в материальном плане, но и в информационном. Политическая обстановка за "железным занавесом", воспоминания значимых в истории страны и мира людей, отрывки из современных произведений, новости зарубежной эстрады - всё было интересно советскому читателю.
В 1965 году исполнилось 70 лет со дня рождения поэта и 40 лет с того трагического момента, когда Русь, "страна берёзового ситца", потеряла частичку своего сердца - Сергея Есенина.
Ностальгические фотографии о земле рязанской, где родился поэт,
из октябрьского номера журнала "Огонёк" 1965 года, которому
самому исполнилось уже 55 лет. Журнал всего на год младше меня.
Несколько страниц журнала посвящены воспоминаниям людей,
которые видели, знали, общались, любили поэта и дружили с ним.
Ни строчки отсебятины от издателей, за что им огромное спасибо!
Из воспоминаний Павла Радимова - поэта, художника, земляка
и друга поэта:
"Серые глаза Есенина светились задорным блеском, волосы цвета льна прядью спускались на лоб. Весь в движении, стройная фигура, мягкая поступь - милый, молодой, ладно скроенный парень с открытым русским лицом."
В знаменитом на всю Москву литературном клубе "Стойло Пегаса" - дымном, шумном и многоголосом - яблоку было негде упасть, когда приходил Есенин.
Кроме поэтов и почитателей лирической музы в клубе постоянно крутились спекулянты с подружками, проsтитутки, сотрудники
уголовного розыска и чекисты - каждый занимался своим делом.
Но когда на эстраду поднимался Есенин, в помещении наступала звенящая тишина. Переставали даже жевать, ловя каждое слово поэта - хулiгана и пророка в одном лице.
Из воспоминаний писателя Эммануила Германа (Эмиль Кроткий):
"Вспоминается разговор с проsтитуткой в "Стойле":
- Вам какие же поэты нравятся?
- Пушкин нравится... (подумав) Сергей Александрович тоже
хорошо пишут, только очень уж неприлично..."
Кроме своих замечательных стихов Есенин был и мастером скандалов.
И всё-таки душа поэта рвалась ввысь, в будущее, которое было непонятно, зыбко, туманно...
Из воспоминаний Екатерины Есениной, младшей сестры поэта:
"Революция. Сергей стал часто приезжать домой. Наше село (Константиново Рязанского уезда) было для него как зеркало, где отражались все события страны не по газетным данным, а наяву."
Из воспоминаний Анны Берзинь - советской писательницы,
которая публиковала свою прозу под псевдонимом Ферапонт Ложкин:
"У моей матери, большой любительницы старинных русских песен,
и у Сергея Александровича нашлось общее - они могли петь часами, причём Сергей Александрович пел самозабвенно."
Сам Есенин часто говорил о себе: "Моя биография в моих стихах."
Родился я с песнями в травном одеяле.
Зори меня вешние в радугу свивали...
Многое менялось в судьбе не только страны, но и поэта. Отсюда эта щемящая тоска, непонятость момента, множество разочарований -
поэт искренне пытался принять революцию, да вот только ушёл рано.
Так и остался он лишь её "попутчиком".
Статья, которая вам обязательно понравится:
От Есенина до "Плейбоя"