Все части повести "Аннушка" https://dzen.ru/suite/ec7dbe01-6386-4a70-b4c3-dd7ef1fb06e7
Однажды стояла Анна на молитве ночью и со слезами просила: «Господи, прости меня великую грешницу!».
И слышит мягкий спокойный мужской голос: «Что ты говоришь! Какая же ты грешница: ты одна живешь, благочестиво, тихо, спокойно. Я все вижу, все знаю про всех!».
Испугалась Анна и говорит:
- Нет, я грешу, Один Бог безгрешен!
И голос пропал.
Подумала Аннушка, что изведут ее видения, нельзя ей больше одной оставаться. Решила она съездить к дочери на Украину. И только подумала, как получает от той письмо, чтобы приезжала: на крестины Людочки, да и вообще погостить, не виделись давно, соскучилась. Так вот совпало. Приехала.
На Украине у Александры все тоже не так просто было, как ей представлялось, когда она решила из России туда уехать. Сначала купили маленький совсем домик - мазанки их называли. Троим, вроде, хватало, где жить, но семейство прибавилось: родилась еще одна дочка - Людмила. А тут еще муж Александры Алексей привез свою мать Елизавету. Совхоз во Владимирской области, где она жила, распался, вот все и разбежались из деревни. А снохе помощь нужна: внучку нянчить, так что не приживалкой ехать к сыну.
Пятерым в мазанке не повернуться, но тут подвернулась возможность недорого купить большой кирпичный дом после пожара. Он страшный такой был, одни стены. Но Алексей работы не боялся, отделал его как игрушку.
Все ей там нравилось. В доме комнат много, сад огромный, фруктов каких и не ела никогда. Грецкие орехи под ногами валяются, абрикосы. Анну поселили в комнате вместе с ее свахой Елизаветой.
Сначала все нравилось Аннушке. Рада она была возможности проводить время с внучками. Людочка любила слушать ее песни, а Леночка сказки; вместе они рисовали райских птиц в садах, пели. Катались в саду на качелях, собирали грецкие орехи, а потом вместе их колотили.
Чего-то не хватало не только Анне, но и Александре. И не хватало-то таких странных вещей, которые, казалось бы, и зачем вообще нужны? - березки под окном, трескучего мороза.
Скучала Аннушка и по родному храму Николая Чудотворца. Да и вообще храм здесь очень далеко был: выбрались они туда с матерью зятя только один раз. Анна дорогу не запомнила, а второй раз Елизавета не пошла. И вообще она стала ревновать: «Зачем нужны две бабушки в доме? Разве я не справляюсь? И готовлю, и за детьми смотрю». Шура уговаривала ее, что вдвоем легче, но бесполезно. Свекровь хмурила брови, и становилась все мрачнее. Даже на детей стала ворчать, когда они просили ее рассказать сказку: «Пусть вам баба Нюра сказки рассказывает, это она мастерица языком болтать, а не дела делать!».
Послушала Анна, послушала, и решила вернуться домой. Ведь у нее комната есть в коммуналке в городе, а у Лизы в деревне никого не осталось, пусть живет с детьми.
А Елизавету после ее отъезда то же что-то стала ностальгия мучить: «Как это я здесь на чужбине умирать буду? Вон брат-то мой Костя в деревне родной остался, поеду-ка и я домой!» Собралась и уехала.
Задумался Алексей: «Как же так? Матери наши далеко, старенькие уже, а мы в другой республике. Вдруг заболеют, а мы и приехать не сможем?»
Посоветовался он с Александрой, а той давно в Россию хотелось вернуться. Только мужу боялась сказать: ведь он сколько сил уже в дом вложил: и отстроил его после пожара, начал кухню летнюю еще строить, виноград посадил. Жалко дом, но матерей жальнее.
И уехали они из украинского Артемовска в древний русский город Муром, поближе к деревне, где Елизавета жила, чтобы каждые выходные можно было к ней ездить помогать. Только жилье здесь было дороже намного: на деньги, которые они выручили, продав дом на Украине, здесь только полдома смогли купить. Но Алексей его отстроил, кухню утеплил, места больше стало.
В Муром Анна часто приезжала, а там и Лена подросла и сама стала к бабушке приезжать ненадолго: с соседом дядей Толей разве долго погостишь?