Весна быстро набирала силу. Не успел сойти снег с полей и огородов, как порозовели ветки вишен и яблонь, а на иве распустились желтые «пушистики», как называла их Ольга. Евдокия с утра до вечера была в поле – шла посевная. Сеяли яровые, и она вместе с другими женщинами работала на сеялках: они следили, чтобы в бункерах постоянно было зерно, чтобы не было огрехов в поле. Она стояла на ступеньке сеялки, время от времени открывая бункер. В паре с нею работала молодая женщина, Елена, недавно приехавшая в село за своим мужем. Погода была хорошая, но к обеду они уже устали, ведь с утра они стояли на ногах. Обед привезли в поле, чтобы не терять драгоценное время посевной. Ведь от этого во многом зависел урожай.
К обеду в поле показался директорский «козлик» - на «Волге» сюда не проедешь. Евдокия, увидев директора, выходившего из машины, почему-то заволновалась. Почувствовав, как краска прилила к щекам, она отвернулась, чтобы не смотреть в его сторону, мельком оглядев присутствующих, не заметили ли ее смущения.
Виктор Петрович подошел к обедающим.
- Ну, как дела? – бодро спросил он. – Как идет посевная?
- Нормально! Все хорошо! Стараемся! – одновременно ответили несколько человек.
- А как кормят вас? – продолжал директор.
- Так садитесь и вы, - пригласила его раздававшая обед повариха, - и попробуете сами, как мы кормим.
- А и правда! – воскликнул директор. – Садись, Сашок, пообедаем и мы.
Саша вышел из машины, направился к ведрам с водой, полил на руки директору, вымыл руки сам. Они с аппетитом поели борщ, макароны с котлетой.
- Ну, девчата, молодцы! Все вкусно, все горячее.
Трактористы поддержали директора, подтвердив, что всегда привозят горячее и вкусное.
Он собрался уже уходить, и в это время Катька остановила его вопросом:
- Петрович, а можно спросить у вас кое-что?
- Спрашивайте, - остановился он.
- Петрович, а правда, что вы собираетесь жениться?
Все замолчали. Кто-то с удивлением смотрел на Катьку, другие с любопытством – на директора. Тот на минуту опешил, потом покачал головой:
- Ну и вопрос!
- Ну так что? Правда это? - не унималась Катька.
Директор оправился от первой растерянности и ответил:
- А почему мне и не жениться? Я человек свободный, еще не старик...
- Вот и мы говорим, что молодая жена вам нужна.
- Ну, совсем-то молодая мне зачем? Что ей со мной делать? – он вдруг посмотрел прямо на Евдокию. - А вот женщина средних лет мне бы подошла. А что, у вас есть кандидатура на место невесты для меня?
Катька разочарованно замолчала. Потом снова встрепенулась:
- А вы дайте нам поручение, и мы найдем вам такую!
- Да нет, бабоньки, спасибо, я сам поищу, - и снова посмотрел в сторону Евдокии.
- Так вы ж, наверное, искать будете не среди нас – вам чистенькая нужна, а мы видите, какие! – высказалась Мария. – Наверное, в конторе да в сельсовете ваши невесты...
Директор посмотрел на нее и сказал:
- Зря вы так! Моя мать всю свою жизнь работала вот так же, как вы. И я с детства в колхозе вкалывал, как все. Так что «такие», как ты говоришь, мне самые родные, самые привычные.
Он пошел к машине, где уже сидел Саша. Открыв дверь, он глянулся и сказал:
- А на ваше предложение я подумаю! Поехали, Саша!
Директор уехал, а работники вернулись в поле.
Отъехав от полевого стана, директор, улыбаясь сказал своему шоферу:
- Вот так, Сашок, женили уже меня бабы. Интересно, кого они имели в виду?
Саша пожал плечами:
- Да их слушать, Виктор Петрович...
- А ты, Саша, не пора тебе жениться? Невеста-то есть уже?
Саша вздохнул:
- Есть, Виктор Петрович, только она еще не знает.
- Это интересно, как же так? Кто ж это такая?
Саша молчал.
- Ну, ладно, не хочешь говорить, не надо. А если надумаешь, зови меня сватом.
... Евдокия вторую половину дня работала молча. Ее пугало то, что творилось в душе. Она уже привыкла за много лет, что ее жизнь определена навсегда. Часто думала о том, что хорошо, что родила Ольгу, а то была бы сейчас одна, как Шура Смирнова: до войны была молодой девчонкой, выйти замуж не успела, а потом было не за кого. Родить, как Евдокия, не решилась, и теперь жила одна в своей хатенке. Работала в колхозе, потом в совхозе, держала кур, уток, и в этом была вся ее жизнь.
И вот теперь вдруг сердце стало стучать так, как стучало когда-то в юности. Евдокия и злилась на себя, и начинала думать о том, что, может, судьба еще улыбнется ей.
После работы, когда они шли к машине, которая увозила их с поля в село, Катька не преминула сказать ей:
- Чего это директор все поглядывал в твою сторону? Я заметила, как ты глаза отводила.
Евдокия посмотрела на нее и ничего не сказала. Что скажешь ей? А та не унималась:
- А может, он не на Ольге жениться собрался, а на тебе? – вдруг осенило ее.
- Ох, Катька, оторвут когда-нибудь тебе язык! – окликнула ее Мария. – И что ты так вцепилась в директора? Не сама ли собралась за него?
- Я уже старая, я не подойду. А мужику одному нельзя. Дуська, - вдруг обратилась она к Евдокии, - а может, и правда тебе пойти за него?
- Отстань, наконец от меня! Чего ты пристала? Захочу – пойду, не захочу – не пойду, у тебя спрашивать не стану! – не выдержала Евдокия и пошла к машине, которая пришла за ними.