Часть вторая.
Постепенно немецкий стал входить в нашу повседневную жизнь. То одну фразочку дома скажем, то другую. И Валентин уже освоился с концепцией языка, то есть он понимает, что одну и ту же мысль можно выразить на разных языках, и она будет звучать по-разному, имея одинаковый смысл.
Это понимание к нему пришло еще в полтора годика, когда мы ездили отдыхать в Камбрильс. Он уже хорошо говорил по-русски. А тут мы идем по улице, вокруг люди что-то говорят. Валентин напряженно так вслушивается, а потом с нажимом и недоумением: “Не понимаю. Не понимаю!!!” Тогда мы ему уже объяснили, что они говорят по-испански, и мы тоже их не понимаем, это нормально. Тогда же, чтобы показать, как язык работает, Дима учил с Валентином цифры на испанском, и в магазине они вместе покупали булочки: “Tres?” - “Cuatro!” И покупали не три, а четыре булочки!
Живя здесь, в Швейцарии, я покупала книжки-картинки с немецкими описаниями, мы помаленьку пытались их читать, что-то переводили, что-то понимали, что-то придумывали. И Валентин даже порой шутил на стыке языков, например, рассказывал анекдот:
- Летят, значит, две вороны. Одна другой говорит: “Где-то здесь должен быть шлагбаум-дерево-дерево-дерево!”
Ведь “Baum” по-немецки “дерево”.
А потом раз в неделю начали ходить в англоязычную шпильгруппу. Это такая игровая группа, там собираются дети с родителями на часик-два, в доступе много игрушек. Дети могут сами поиграть, а родители могут между собой поболтать, чаю попить. Мы надеялись, что Валентин там начнет играть с другими детками, а я смогу подтянуть английский и вообще как-то пообщаться с другими людьми. Как результат - удалось завести кое-какие знакомства, Валентин стал получше относиться к резким шумам и звукам и к другим детям. Был там момент, когда он кому-то из взрослых (англоязычных) говорил, что умел, на нерусском:
- Guten Morgen, guten Tag! Хлоп по морде, вот так так!!
- I am lost now, - был ответ.
С сентября 2019, почти спустя 9 месяцев после нашего приезда, я пошла на курсы немецкого. И конечно немецкого дома стало еще чуть больше: я же рассказываю, что учим, по ходу что-то перевожу. И уже фраза “Schönen Tag” перестала казаться какой-то чужой, запомнились названия цветов и размеров, какие-то предметы, даже некоторые глаголы. И однажды Дима рассказывал: едут они в автобусе, а у Валентина на спине как раз новый рюкзачок. Едут, общаются, а пожилая пассажирка на них смотрит, умиляется, улыбается, сказала что-то, и Дима даже уловил слова “kleine Rücksack”. Потом она ещё что-то непонятное говорила, но им уже пора было выходить. Прощаясь, Дима улыбнулся и сказал: “Schönen Tag!”. А про себя добавил эдак по-доброму: “Schönen Tag, божья старушка!”
А однажды мы спасли птичку. Я уже писала в предыдущих рассказах, что у нас рядом с домом есть парк с птичником.
Как-то раз мы там гуляли все втроем, рассматривали этих птиц и вдруг заметили, что одна канарейка просунула голову между прутьями двух решеток, а обратно залезть не может. Висит там, пищит, глазки выпучила, боится, - застряла. Мы сначала попробовали сами ей помочь, подпихнуть голову обратно в клетку. Но она такая маленькая, хрупкая, того и гляди шею свернёшь. Поэтому решили обратиться к смотрителю этого птичника. А он был такой большой, крупный мужчина, но удивительно нежно и деликатно обращался с птичками. Я стесняюсь разговаривать с незнакомыми людьми, поэтому решено было, что его пойдёт звать Дима. Дима спрашивает меня:
- Что сказать-то надо?
- Скажи: “Kanarienvogel braucht Ihre Hilfe!”
- Ну ладно...
Ушёл звать. Мы с Валентином стоим, караулим, следим за этой птичкой. Видим, возвращаются вдвоём. Показали ему птичку, сами немного в сторонку отошли, наблюдаем. Он так аккуратно, осторожно эту канарейку туда-сюда повернул, приподнял и помог-таки ей залезть обратно в клетку. Нас поблагодарил, поулыбались друг другу, и он ушел обратно в свою каморку. Канарейка улетела вглубь клетки, села там на жёрдочку, глаза в одну точку, дышит быстро-быстро… Видно, что в стрессе. Но хорошо, что спаслась.
Я у Димы спрашиваю:
- Что ты ему сказал?
Дима схватился руками за горло, выпучил глаза и сказал: “Kanarienvogel!” и показал в сторону клеток.
Так смешно было! Мастер пантомимы! И сразу всё понятно - капут канарейке!
Вот так уже используем немецкий для спасения птичек.