Денис СЕМЁНОВ
Отклик на книгу «Ключи от головы. Что ученые знают про мозг?» Веры Толченниковой и Юрия Нечипоренко
Научно-популярных книг по нейробиологии сейчас издается много, вероятно, больше чем по остальным «биологиям». Если когда-то нобелевский лауреат по физике Игорь Евгеньевич Тамм предрек, что XXI век будет веком биологии, то сейчас все больше нарастает ощущение, что это будет век нейробиологии.
Про мозг можно почитать разную литературу, можно почитать Оливера Сайкса, например, и это будут драмы и трагедии пациентов. Можно прочесть любую из книг Рамачандрана, где гениальная простота идей рядом с выдающимися результатами выливается в философское отношение к мозгу и жизни. Конечно, эти жанры не для ребенка. Вера Толченникова и Юрий Нечипоренко сделали книгу для первого знакомства, книгу, ориентированную на школьников и любопытных родителей. Ребенку и подростку подходит короткое, яркое, понятное и близкое к нему изложение.
Попробую и я привлечь к нейробиологии внимание. Почти каждое событие в нашей жизни, каждая реакция на событие, каждое воспоминание можно связать с нейробиологией. Мы можем намного больше узнать о себе, если узнаем о том, как работает наш мозг.
Я совсем недавно активно болел коронавирусной пневмонией, поэтому хочу привести пример того, как мог бы на это состояние болезни смотреть нейробиолог: возьмём, к примеру кашель — это же простейший рефлекторный акт! Кашель бывает полезным — если есть что откашливать. В случае коронавируса кашель навязчивый, он связан со способностью вируса повреждать нервы. Массаж и электромиостимуляция успокаивают кашель. Температура в начале болезни не высокая, и как-то бороться с температурой 37,5 не принято. Но вот думать о чем-то сложном не получается. Есть основание считать, что температура нашего тела оптимизирована для наилучшего функционирования нервной системы. Из всех млекопитающих это лучше видно на ленивцах, при температуре тела в 35 они оказываются совсем заторможенными.
Но и температура 37,5 для людей тоже не улучшает сообразительности.
Повышенная свертываемость крови обнаружилась на третий день. Это действительно опасно из-за высокой нагрузки на сердце, нехватки крови в мелких сосудах, но самая жуткая опасность, конечно, закупорка сосудов в мозгу. Приходится начать пить тромболитики — препараты, которые разжижают кровь. Через несколько часов таблетка действует, и тут организм сталкивается с понижением давления и… я падаю в обморок. А давление при этом идеальное — 120\60, как у космонавта.
Мой мозг просто ошибся. Все время я чувствую холод, хотя в комнате +22, руки и ноги мерзнут. Это нервная система опять ошибается. Организм начинает вырабатывать норадреналин, воспаление усиливается. Кроме того, норадреналин это еще и нейромедиатор, от которого я раздражаюсь и злюсь без повода. Полностью исчезает обоняние.
Этот вирус способен поражать нервные клетки непосредственно в носу. Через неделю болезни температура начинает повышаться. Ночью было 38,8, помню обрывки бредовых мыслей. Нужно беречь себя, прежде всего беречь мозг, поэтому принимаю парацетамол, который блокирует сигнал гипоталамусу и организм на 6 часов будет считать, что все в порядке - и можно снизить температуру.
Посреди борьбы с высокой температурой неожиданная радость: начинает возвращаться обоняние. Десятый день болезни приводит к долгожданной развязке: температура начинает снижаться, видимо, организм приступил к массовому серийному производству антител.
Казалось бы, надо радоваться или хотя бы успокоиться, но меня по очереди мучают тоска и обида. Более поздние и сложные отделы коры моего мозга до сих пор отравлены и перегружены, они не контролируют ситуацию. Могут только тихонько наблюдать, как в выздоравливающем теле хозяйничают примитивные эмоции. В следующие два дня постепенно становлюсь самим собой.
Читайте книги по нейробиологии, покупайте их детям, — чтобы они больше знали о мире и о себе.