Эта временная работа при Центре социологических опросов при Университете Дуйсбурга (SUZ Duisburg) мне перепала в 2007-2008 годах незадолго перед завершением учебы в ФРГ. Для ее выполнения требовалось владение как немецким, так и русским языком. И мой статус российского студента в Германии нисколько этой временной занятости не препятствовал.
Сначала у нас, как всегда, было обучение при университете. Центру соцопросов необходимо было по заданию одного германского Министерства провести ряд социологических опросов среди семей мигрантов, в данном случае речь шла про страны бывшего СССР и Турции. Для турецких семей центр нанял студентов с турецкими корнями, а для выходцев из Союза - соответственно нас. Причем в нашу группу попали две мои землячки из Ульяновска, один студент из Прибалтики и безработный переселенец-еврей, которому было за сорок лет!
Нам дали базу для обзвона, сформированную отделом статистики, объяснили, что говорить и как замотивировать семьи (и их детей) участвовать в этом мероприятии. Министерство при этом интересовали семьи мигрантов с детьми, завершающими 4 класс основной школы (Grundschule), а также 9 класс реальной школы (Realschule) и основной школы (Hauptschule). Дело в том, что после этих классов дети и их родители делали дальнейший выбор в пользу другого учебного заведения: профобучение, гимназия, итп. И чиновников интересовало, какой выбор или какое влияние на школьника оказывали их родители, которые как бы не были на 100% интегрированы в немецкое общество.
Прозвоны для создания базы для личного опроса (Telefon-Umfragen)
Первым этапом была наработка базы семей, которые согласились бы провести с собой личное интервью. Нас рассадили в колл-центре. Объяснили схему обзвона. Семьи предполагалось сначала опросить, есть ли у них дети 4 и 9 классов нужных нам типов школ. Если есть, мы объясняли им суть опроса и спрашивали о разрешении провести интервью, рассказав о сути и плюшке (10 евро).
К нежданному звонку все относились по-разному. Чтобы нас не считали назойливыми «продавцами-телефонистами», которые многим уже поднадоели в Германии, я первым делом сообщал: «Мы ничего не продаем, мы проводим социальный опрос». Среди русскоязычных семей попадались те, кто уже не говорил по-русски. Были граждане и семьи, у которых дети подходили по возрасту, но посещали не те школы.
Причем среди исключений были и так называемые альтернативные Вальдорфские школы (Waldorfschule), где дети не учились по строгим школьным программам, а урок без обязательных домашних заданий проводился в удовольствие. Попалась мне среди респонденток мама ребенка, который посещал русскую школу при консульстве бывшей столицы ФРГ г. Бонн, поскольку учиться со сверстниками в немецкой школе не смог! Одни родители без проблем и с любопытством шли на контакт, пара человек чуть ли не враждебно нас на три буквы посылали!
Пару раз мы выезжали для проведения групповых тестов в школы Дуйсбурга и Гельзенкирхена. Интересно было побывать в школе, нас дети рассматривали с любопытством как диких зверюшек и вели себя скромно, хотя на перемене носились как угорелые. Визги и писки из школы можно было слышать далеко за школьными воротами.
Работа в полях (Feldarbeit)
После сбора данных по нашей федеральной земле (Северный Рейн-Вестфалия) нам раздали анкеты, папки и подотчетные деньги и отправили «в поле» проводить социальные опросы по указанным семьям. Мне лично досталось несколько семей из немецких городов Эссен и Дортмунд.
Среди вопросов анкеты уточнялся статус родителей (работа, доход, имущество). Помимо просто социологических там были вопросы на тему страноведения и русского языка, истории СССР и советских и российских реалий. Детям же помимо вопросов на знание русского языка, мини-теста по логике и математического мышления, задавались вопросы о любимых сказках, персонажах из немецких и советских мультфильмов. Опишу вкратце увиденные мной семьи:
- Семья этнических немцев из Алтая, девочка заканчивала 4ый класс. Оба родителя – работающие, очень сдержанные в эмоциях, квартира была обставлена немного на советский манер. На опрос согласились без большого энтузиазма, более из-за денег, которые тут же вручили девочке в качестве карманных расходов и которым она очень обрадовалась.
- Семья из трудовых мигрантов и сыном, закончившим 4ый класс. Папа получил "Blue Card" и перевез семью на ПМЖ 12 лет назад. Помню, что он занимал должность руководителя среднего звена, очень хорошо говорил по-немецки, а в кругу семьи все общались только на нем. Сын в итоге не говорил по-русски вообще и никаких русскоязычных реалий не знал!
- Семья этнических немцев, где дочь закончила 9ый класс и никак не могла найти места в профессиональной школе или училище. Как сейчас помню, меня встретила мама-домохозяйка в халате на голое тело, из которого едва не выпрыгивал бюст 4ого размера. Чуть ли не с порога она наехала на меня за то, что из-за плохой работы нас, чиновников-бюрократов, ее дочь никак не может устроиться ученицей в профтехучилище! Объяснил ей кое-как, что я – студент, нанятый для проведения соцопроса, и к чиновникам МинОбра никакого отношения не имею! Впервые столкнулся с ситуевиной, что мама-домохозяйка не знала, кем у них работает отец семьи! По телефону выяснила у кого-то, что он – Schlosser (слесарь). В анкете были вопросы, есть ли у вас автомобиль, духовой шкаф, холодильник, посудомоечная машина, и она многих названий по-немецки не знала! И смех, и грех!
- Семья так называемых континентных беженцев-евреев из Молдовы с сыном 9-классником, где уже взрослые папа и мама были безработными и оба жили на социальное пособие. Для них в анкете были предусмотрены несколько иные вопросы (Почему не работаете? Как долго? Что мешает трудоустроиться?) После опроса у них было празднование дня рождения младшего сына, и меня тоже позвали к столу! Торопиться, помню, было некуда, лекций в тот вечер не планировалось. И я остался на обед. Понял из беседы, что люди очень плохо интегрировались в среду. Они признались, что общаются только на русском, знакомых у них немного - и все темы с ними были пережеваны. И они были рады поговорить с кем-то из земляков.
Данная работа немного показала мне, как живут и чем дышат наши люди за границей. Понял, что все устроились по-разному. Кто-то работал в поте лица, а кто-то праздно жил на деньги супруга и родителей. Привязанность к исторической родине и языку в умении адаптироваться в Германии роли большой не играли. Важнее тут было личное стремление каждого члена семьи чего-то добиться в жизни. После завершения работы Центр соцопросов согласился выдать мне рекомендацию, чему я очень был рад.
Текст рекомендации: "Мы свидетельствуем, что с сентября 2007 по май 2008 г вы работали на нас интервьюером. По нашему заданию вы проводили для нас телефонные, а также лично-устные интервью на русском языке. Мы благодарим вас за очень хорошее сотрудничество."
Как вы считаете, влияет ли решение и воля родителей на выбор места учебы детей? Как с этим у вас?
Если вам понравилась статья, отметьте ее пожалуйста лайком. Если вам интересны статьи об истории, зарубежье, борьбе с мошенничеством и курортными разводами, подпишитесь на мой канал. И добро пожаловать в комментарии.