После того, как улеглись в моей душе страсти, вызванные "Москвой", которая "слезам не верит": книгой, которую я все-таки решилась прочесть, не фильмом, я вот в чем засомневалась: мне всегда казалось, что Гоша (он же Гога, он же Юра-Жора-Георгий Иванович) решил уйти от Катерины потому, что она оказалась совершенно ему не ровней. Даже близко не ровней. Он, пусть и хороший слесарь, все равно ведь слесарь. А она - директор крупнейшего в Москве комбината, 3 000 человек в подчинении. Мало того, она - депутат Моссовета с весьма приятными перспективами - еще пара-тройка лет и ее планируют сделать замминистра.
Несмотря на то, что жизнь хорошего слесаря и директора комбината отличалась не слишком разительно: иначе Гоша, едва войдя в ее квартиру, догадался бы, что она совсем даже не работница фабрики...Все равно - масштаб не тот. Ведь Гоше проще любить кого-то одного с ним круга, а еще лучше облагодетельствовать собой, гением слесарного мастерства, какую-нибудь гражданку попроще, чтобы любила-ценила и боготворила. Иначе какой же он мужик?! А ведь именно по этому поводу он переживает больше всего:
"Решать я всегда буду сам, и вообще запомни, что старшим в доме буду я. На том простом основании, что я мужчина и вся ответственность за вас теперь на мне."*
Откуда у бедного Гоши возник принцип "я - сам" - вопрос, который в книге не освещается. Позволю предположить, что когда-то от него ушла жена, впав в тоску от полного отсутствия у Гоши амбициозности. Вынести из ее ухода верный урок он не смог: расти дальше - это тяжко, проще найти себе женщину, для которой он и так будет царь и бог.
И все-таки, что же это я сразу худшее думаю? Вот концовка как раз предполагает, что Гоша обиделся не на то, что Катерина - птица высокого полета, а очень расстроился, что она ему раньше не сказала. А не сказала - значит соврала. Притом, что на пикнике она пыталась это сделать...но нет, Гоша же умный, Гоша лучше знает, когда женщине стоит молчать. Собственно, это реакция Гоши, когда Катерина решилась сказать, что она не простая работница:
"- Ты серьезная женщина, я серьезный мужчина. Обо мне здесь так хорошо говорили, что ты, конечно, почувствовала некоторый комплекс неполноценности. Ты хочешь рассказать мне о своих достоинствах и достижениях. Обязательно поговорим. Сядем дома друг против друга: я тебе вопрос, ты мне ответ. Или будет один твой монолог на весь вечер. Я тебе обещаю. Мне очень интересно. А сейчас пошли по грибы."*
Между тем, диалог между Николаем и Гошей предполагает как раз, что Гоша обиделся на ложь:
"– Что она меня обманула?
– Она тебя не обманула, – вздохнул Николай, [...] – Ты или глуховат, или глуповат.
– Пока никто мне об этом не говорил. Так чего же я не расслышал или не понял?
– Передаю со слов Катерины. Я на пикнике не был.
– Не был, – подтвердил Гога.
– Она тебе сказала: Гоша, я ведь не та, за кого ты меня принимаешь. Было такое?
– Да, – подумав, снова подтвердил Гога.
– А ты ответил: конечно, ты не работница, а крупный руководитель промышленности? Это было?
– Пожалуй, было, – согласился Гога. – Я еще сказал: ты еще и депутат, может?
– Да, – ответил Николай, – Моссовета. Но на следующих выборах не исключено, что ее выберут и выше.
– Понятно, – буркнул Гога. – Для нее социальный статус выше, чем личный статус."*
Да нет, что это я, все-таки не только на ложь обиделся Гоша. Для нее, Катерины, социальный статус оказывается что-то да значит. И у него есть разумные подозрения, что привыкнув управлять, руководитель и депутат, не отставит в сторону свои желания и интересы ради того, чтобы быть ему покорной женой.
*Черных В.К. Москва слезам не верит. 1994 г.
- Спасибо за прочтение. Если вам понравился материал - подписывайтесь на канал и ставьте лайк... А пока я пишу еще, можно прочитать другие мои статьи, например: