Лаборатория освещалась ровным сиреневым светом. Широкий стол сиял чистотой — Яга подготовилась к операции над Колобком не хуже иных лекарей. Сам пострадавший лежал в глубокой миске и блаженно щурился правым глазом. С левым дела обстояли хуже — после злополучного падения в котел он раскис и слипся, образовав на добродушном личике подобие бельма. Ухмылка тоже выходила кривоватой, а подсохшая корочка местами потрескалась. В целом же и без того неординарный бабкин питомец сейчас мог бы напугать до смерти самого лихого удальца, и Яга даже призадумалась, не оставить ли его временно в этом облике — если ворон от огорода она отваживала одним негромким свистом, то с добрыми молодцами, жаждущими славы, почета и победы над страшной ведьмой, дела порой обстояли гораздо сложнее. Перекошенная жутковатой гримасой физиономия Колобка могла бы оказаться в этом смысле куда полезнее прежней добродушной рожицы. Яга отогнала соблазнительную мысль и взялась за дело.
В свое время ей пришлось выдержать немало жарких споров с Кощеем – когда круглобокий жилец только обосновался в избушке, чародей загорелся идеей выяснить, что за колдовство его оживило.
- Ты подумай, какие возможности это открывает, - горячился Бессмертный, и его иссиня-белые щеки от волнения приобретали оттенок слоновой кости. – Можно было бы оживить практически что угодно!
- Вот именно это меня и пугает, - упиралась Яга. – Я не хочу неожиданно встречать повсюду что угодно, оживленное каким-нибудь маньяком.
- Да ты только представь! – закатывал глаза Кощей, благоразумно пропуская нелестные намеки бабки мимо ушей. – Вот что у тебя сейчас за довесок к коту? Ни ног, ни рук, и умишка немного. Ни украсть, ни покараулить, ни избу постеречь. А мы ведь могли бы создать какого-нибудь могучего воина, например... И ты бы ушла куда хочешь, абсолютно ни о чем не беспокоясь!
- Угомонись, воинственный ты наш, - содрогалась Яга. – Я ни о чем и не волнуюсь, и заметь – именно благодаря отсутствию у него конечностей! Мне и Баюна достаточно, каждый день что-нибудь перевернет...
- А как же Леший? – коварно зашел с другого края Кощей. – Ему-то помощь ох как нужна! Не поспевает повсюду, Тридесятый лес-то большой!
- Ну так помог бы, - парировала бабка. – Лично я так и делаю – вон, поймала неведомое волшебное чудище и изолировала его от мирных лесных обитателей!
- Но какая от него польза науке, если он будет просто лежать у тебя на печи?! – завопил взбешенный чародей.
- А никакой, - спокойно ответствовала бабка, косясь на Колобка. Тот нежился в тепле, мурлыкал под нос свою любимую песенку и, казалось, даже не подозревал, что его могут сдать на опыты. Поумилявшись на уже ставшую почти родной мордашку, Яга поставила в дискуссии точку:
- И вообще. Я его нашла, мне и решать, что с ним делать.
Кощей схватился за голову.
- Ну ты хотя бы подумай над тем, что я сказал! – почти взмолился он, алчно поглядывая на печь.
- Подумаю, - пообещала бабка и не соврала. По крайней мере, вопрос охраны избы был решен – посаженный на плетень Колобок зорко оглядывал лес, и, завидев что-то подозрительное, шустро катился к Яге и пискляво предупреждал ее о незваных гостях. Когда же он однажды задремал, эффект и вовсе превзошел все ожидания – наткнувшаяся на него в сумерках компания искателей приключений позорно сбежала, воя на весь лес, и с тех пор слухи о страшной ведьме дополнились кровожадными подробностями о насаженных на кол вокруг избы и оживленных черным колдовством головах.
- А ты говорил, пользы нет, - самодовольно напоминала Кощею бабка. Тот лишь вздыхал.
Сейчас Яге не помешали бы кое-какие знания о волшебной природе Колобка. Впрочем, основное она и так знала – по разного рода выпечке ведьма была матерым специалистом.
- Приступим, - пробормотала она, хрустнув пальцами. Работа закипела. Тончайшего помола мука была просеяна трижды. Ложки, нож и даже пара вилок были начищены до блеска и прокипячены в котелке. В глубокой миске топилось масло. Тряпица, в которую был завернут Колобок, тоже пошла в ход – Яга окунала ее в блюдечко с молоком и аккуратно протирала помятое личико питомца. Баюн ревниво наблюдал за процессом. Наконец, тесто размягчилось, и Яга глубоко вдохнула.
- Ну-с, - в ее руке сверкнул нож. Баюн прыснул под стол, показавшийся в дверях Леший нервно вздрогнул. Лишь бабкин пациент остался безмятежен, и был прав – едва уловимыми движениями Яга принялась подправлять черты его лица, стараясь вернуть все к прежнему виду.
- Вот здесь еще разровняй, - советовал Леший, приблизившись. – И глаз надо крупнее...
- Сама вижу, - пыхтела Яга, орудуя попеременно всеми столовыми приборами. – Тут главное – не перестараться...
Наконец ювелирной тонкости работа была завершена. Со стола радостно улыбался прежний Колобок, и Яга с Лешим перевели дух.
- Ну вот, - удовлетворенно произнесла владелица пострадавшего. – Теперь приберусь – и на боковую!
- А я Ромашке травы принесу, - спохватился Леший. – А то завтра я хотел на северную опушку наведаться, боюсь, сюда не скоро поспею...
- А что такое? – вскинулась Яга, с раскаянием сообразившая, что за собственными хлопотами совсем забыла поинтересоваться делами друга. – Уж не захворал ли кто?
- Нет, - улыбнулся Леший. – Ничего серьезного, баловство одно. Жар-птиц ищу по заповедным местам, да пока не нашел. Знать, не прилетели еще…
- Так скоро появятся!- обнадежила его Яга. Жар-птицы прилетали в Тридесятый лес обычно по осени — в ту самую пору, что в народе именуют «бабьим летом». В дневное время обнаружить их мог разве что внимательный глаз Лешего — золотая и багряная листва деревьев служила им надежным убежищем. Зато в сумерках они оживлялись и начинали плавно и грациозно кружить над излюбленными полянами, озаряя окрестности волшебным светом, и на это чарующее зрелище несентиментальная обычно бабка готова была любоваться часами. - Вот как раз покончу с самым срочным, и вместе их поищем.
© Анна Липовенко
Начало сказки здесь.
Продолжение следует.
Другие короткие сказки про Тридесятый лес:
Большая и маленькая (часть первая)
Список сказок по порядку здесь.