Неприятная правда состоит в том, что за каждой эпохой дефицита обязательно следует эпоха накопительства и бережливости, доходящей до маразма.
Например, полупустые полки магазинов воспитывают в женщинах стойкую привычку делать запасы. Когда нарядная и соблазнительная коробка конфет ждет на верхней полке в буфете «особого случая» (это для гостей), банка венгерского горошка – Нового года (не трогай), а финские сапоги на два размера меньше – появления в доме сестры, дочки или даже внучки, которой они будут впору (пригодится еще).
С другой стороны, сформированное «тощими временами» постоянное ожидание «черного дня» заставляет беречь всякий хлам, самые бесполезные, самые необъяснимые с практической точки зрения предметы. Выбрасывать становится жалко буквально все, или чем еще объяснить удивительные залежи на балконах наших сограждан? Какого случая ждут на сломанные лыжи, детские санки, заржавленные гири и пожелтевшие наволочки? Какой джин дремлет внутри облезлой настольной лампы, валяющейся в кладовке? И почему, бесцеремонно потеснив хозяев, почти единолично захватил комнату старый сервант, хранящий в своем пыльном чреве такой же морально устаревший хрусталь, которым даже не пользуются?
Ответов на эти вопросы никто и никогда нам не даст, но есть наблюдения из жизни. Как правило, провалявшиеся несколько лет (а то и десятков лет) в шкафу финские сапоги никто никогда не наденет. Джин так и умрет в недрах лампы, а потом, по случаю переезда или потери хозяев, будет оправлен на помойку заботливыми родственниками. Дольше всех будет терроризировать владельцев сервант. Но и его нафталиновые потроха, насколько я знаю, редко используют по назначению.
И вот я иногда начинаю замечать, что у некоторых дам, особенно старой закалки, не только горошек и санки, у них мужчины бывают про запас. Видимо, в память о временах послевоенного дефицита. Знаете, такое состояние, когда ничего хорошего рядом с этим мужчиной женщина давно не испытывала. С ним ей может быть тесно, тревожно, стыдно, неудобно, а иногда и до рукоприкладства доходит. Но что-то выбросить из своей жизни и что-то поменять рука не поднимается, потому что черный день вроде как не за горами. А лучшего может и не быть.
И женщина терпит. День за днем терпит того, кто давно стал для нее предметом мебели, и для кого предметом мебели стала она. Терпит в надежде на то, что однажды, в суровую зимнюю пору, в момент кризисов, болезней или неурядиц, этот человек останется верен, в отличие от незнакомых и ненадежных «остальных». И в оба уха слушает страшилки про сорок кошек и хладное тело хозяйки, обнаруженное через несколько недель людьми в противогазах.
Результат у такой запасливости, конечно, может быть разный. Кто-то, возможно, действительно дожидается черного дня (если его сильно ждать, он наступает охотнее). И если такую проницательную женщину хватит удар, муж действительно принесет ей в больницу прокладки. Бывает и так, что привыкший пылиться на антресолях супруг исчезает. Ведь раньше его не трогали, и только протирали пыль по случаю, а теперь нужно что-то делать. И делать очень не хочется. Может он только на тех условиях и соглашался лежать в квартире, чтобы его не донимали. На менее выгодных условиях он не согласен.
Но выигрыш в любом случае кажется мне каким-то ничтожным. Это примерно как 30 лет подряд покупать каждую неделю билеты «Спортлото» в надежде сорвать супер-приз. А результате выиграть портмоне и мягкую игрушку.
Знаете, в жизни я всегда за то, чтобы по возможности сохранять семью. Чтобы если осталось между супругами что-то хорошее, то беречь это, и очищать от налета обид и разочарований. Но если оба держат друг друга «про запас», «на черный день», а в дни светлые только мучаются и терпят, то у них всегда есть «шаг номер один». Просто вынести из дома то, что по факту является не ценностью, а старым занимающим место хламом. Не факт, что на его месте сразу появится что-то новое и ценное. Но дышать, в любом случае, станет полегче.