В 1604 году в Люблине сандомирский воевода Юрий Мнишек убеждал Сейм и короля выделить таки ему часть войска, на худой конец - позволить двинуться со своей ротой вместе с первым самозванцем на Москву. Сеймовые депутаты и король восприняли инициативу Мнишека с опасением, но противиться ему не стали, и позволили ему, вместе с казаками князя Вишневецкого, отправиться к Лжедмитрию. Причиной такому поведению была затяжная война со шведами, шедшая с 1600 года. Мнишек в случае отказа мог собрать конфедерацию магнатов в самом сердце Польши, что поставило бы крест на Речи Посполитой, ведущей тяжёлые бои со шведами в Лифляндии и Эстляндии.
Потому же, когда первый самозванец был убит, а его прахом выстрелили из пушки в сторону Литвы, никаких решительных мер не было предпринято. И на сцену вышел новый самозванец и новые магнаты.
Лжедмитрий Второй приобрёл себе ещё более весомых союзников. Он нашёл поддержку сразу нескольких крупных магнатов: уже упомянутого ранее князя Константина Вишневецкого, князя Дмитрия Ружинского и князя Яна Петра Сапеги, кроме того, к нему примкнул опытный гусарский офицер Александр Лисовский, что обеспечило самозванцу главное - сильную и хорошо организованную армию, в которой, помимо пехоты и лёгкой кавалерии, были крылатые гусары. Но, как известно, грамотное командование русской армией со стороны Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, вкупе с помощью от шведов под командованием Якоба Делагарди, привело к тому, что уже летом 1609 года скорый и неизбежный провал самозванца стал очевиден.
В Речи Посполитой же происходили события, чуть не обернувшиеся для неё гибелью. Вместо Мнишека в 1606 году рокош поднял краковский воевода Николай Зебжидовский, в котором участвовала конфедерация виднейших магнатов Речи Посполитой, включая Януша Радзивилла, самого знатного и богатого магната Литвы. И хотя силами гетмана Жолкевского рокош был в 1609 году окончательно подавлен, король справедливо опасался начинать активных действий против России как союзника Швеции. Но вновь там, где король и Сейм не рисковали, рискнули магнаты, выискивая свои выгоды.
Как сообщает С.М. Соловьёв в “Истории России с древнейших времён”, глава “Окончание царствия Василия Ивановича Шуйского”, велижский староста Александр Госевский и литовский канцлер Лев Сапега вступили в переговоры с воеводой смоленским Михаилом Борисовичем Шеиным, пытаясь убедить его перейти на их сторону или пропустить польско-литовские войска через земли Смоленска. Очень возможно, что Лев Сапега рассчитывал ещё и спасти своего брата Яна Петра, над которым завис дамоклов меч армии Скопина-Шуйского. Успеха они не достигли, и Госевский и Сапега стали доносить королю, что в России многие бояре желают видеть на престоле королевича Владислава и что надо лишь помочь боярам… скажем, двадцатью тысячами конных и пеших войск. Сапега и Госевский настаивали на незамедлительном начале войны с Россией, напоминая королю о союзе России и Швеции.
К тому моменту рокош Зебжидовского был уже подавлен, и Сигизмунд III решил действовать. Несмотря на предостережения со стороны гетмана польного Станислава Жолкевского и великого гетмана литовского Яна Ходкевича (источник - записки самого гетмана Жолкевского), в сентябре 1609 года коронные войска Речи Посполитой выдвинулись из ставки в Орше, пересекли границу Российского государства и вскоре приступили к осаде Смоленска. С этого момента началась совсем новая страница в истории Смуты: началась неприкрытая иностранная интервенция.
Автор - Александр Кузнецов
Коллективный исторический паблик авторов - https://vk.com/catx2