"Бобриха" 11 / начало / часть 10
На следующий день Таисья проснулась рано, ей не терпелось поскорее выслушать историю Устины. Дочка ещё спала. Таисья опять отметила, что в доме Бобрихи спится очень спокойно.
В избе стало светлеть. Тая вышла на улицу. Вдохнула глубоко. Закрыла глаза.
«Хорошо быть гостьей, - подумала она, - не нужно управляться утром».
Открыв глаза, она увидела, как из сарайчика вышла Устина и поспешила к козлятнику. Таисья решила пойти за ней.
Устина заметила её и жестом показала, что не готова пока разговаривать.
Таисья вернулась в дом, разбудила Лукерью, а вскоре Устина принесла на завтрак молоко и хлеб.
- Матушка ушла ещё ночью, - сказала она. – Опять взяла с собой моего сына. Он будет сидеть в яме до её прихода.
- Кем ты ей приходишься, Устина? – спросила Таисья.
- Невесткой. Я против своей воли жена её сына.
Лукерья пила молоко и удивлённо слушала разговор, а потом сказала:
- Можно я пойду к пням?
- Иди, - разрешила мать.
Когда дочка выбежала из избы, Таисья подсела поближе к Устине и сказала:
- Рассказывай, пока никого нет.
Устина тяжело вздохнула, грустные глаза налились слезами.
- Матушка запретила мне рассказывать, но я всё равно тебе расскажу. Не могу больше тут.
В тот день я пошла в лес со свекровью и своей матерью. Накануне был сильный дождь, ничего не предвещало беды. На людях свекровь меня хвалила, дома проклинала. Я родителям не рассказывала. Что их зря беспокоить? Вражду наводить только.
Да и жалости к себе не хотелось, замуж вышла по любви. Чего уж прошлое воротить. Мы набрали много грибов. После дождя они так и прыгали в корзины. Я немного прошла вперёд и увидела нетронутую грибную полянку.
Вдруг, не дойдя до неё, я увязла в грязи. Попыталась выбраться и провалилась куда-то. Я точно помню, как открыла глаза и поняла, что я в яме. Встать не смогла, так как сильно болела спина. Ног я вообще не чувствовала. Кричала, хотя мне казалось, что мои мольбы совершенно беззвучны.
Потом потеряла сознание. Не знаю, сколько я была без сознания. Когда очнулась, не сразу поняла, где нахожусь. Ног по-прежнему не чувствовала. Пыталась переползти на другое место, но ничего не вышло. В яме было сыро. Сверху лил дождь. Мне было очень холодно. Жутко хотелось есть. Я жевала какие-то палочки, которые нащупала на дне ямы.
Силы покидали меня. Обездвиженная, я ничего не могла поделать. Не знаю, сколько прошло времени. Я была то в сознании, то в бессознательном состоянии. Очнулась уже в этой избе.
Матушка сказала, что ловушка была вырыта для медведя, и я чудом не упала на кол.
Её сын нашёл меня при обходе ловушек. Я была уже без сознания. Худая. Поначалу он подумал, что меня пора хоронить. Но отвёз к своей матушке. Она выходила меня. Всю зиму я пролежала на печи. А потом училась заново ходить.
Матушка привязывала к моим ногам длинные палки, в руки давала посох, и шаг за шагом я расхаживалась. Поначалу просто училась стоять на ногах. Это казалось вечностью. Прошла ещё одна зима, я тогда впервые вышла на улицу. Голова закружилась, я уронила посох и упала. Свежий воздух сбивал меня с ног.
Ходить не по избе было сложно, то камушек, то ямка. Ноги тряслись. Я всё время думала о своём Андрюшке. Он же искал меня, но найти не смог. Мне очень хотелось к нему. Я сказала как-то матушке, что хочу вернуться домой. А она засмеялась так зло.
И ответила, что теперь я обязана ей жизнью, и должна всё время быть при ней. Для меня это было сильным ударом. Я же очень хотела вернуться домой. А потом на меня стал заглядываться сын матушки. Она заставила меня выйти за него замуж.
Тая, а какое это замужество, если я перед Богом уже была замужней? Наложить на себя руки у меня не хватило смелости. Два раза я пыталась сбежать, но меня находили мгновенно. А потом я забеременела. Первый мой ребёнок умер. Это был мальчик.
Матушка сама принимала роды. Я успела его к груди приложить, а потом он перестал дышать. Матушка пыталась его спасти, но не смогла. Сказала мне, что я сама виновата, что не приняла мужа нового, вот и не выжил мой сынок.
Устина замолчала.
Вытерла слёзы, выпила немного молока. От всего сказанного у Таисьи шевелились волосы.
Устина продолжила:
- Муж мой новый часто где-то пропадал, а я помогала по хозяйству. А потом во мне опять зародилась жизнь. «Странно, - думала я, - от Андрюши не могла родить ребёнка, а тут второй раз». Роды опять принимала матушка. Родилась у нас девочка. Алёнушка.
Когда ей исполнилось полтора года, я опять решила сбежать. Матушка говорила, что муж мой уехал надолго. Я дождалась, когда в полнолуние она ушла как обычно в лес, взяла дочь и побежала, куда глаза глядят.
Я, конечно, не хотела возвращаться с позором в родной дом. Мне просто нужна была свобода. Не любила я матушкиного сына. Как кость в горле он стоял. В первую ночь меня никто не догнал. Я так радовалась! Алёнушка, солнышко моё, была рядом со мной.
В лесу я ела коренья, а её кормила грудью. Во второй день я вышла на полянку, за мной осталась полоса леса. Я присела на травку, приложила Алёнушку к груди.
Устина затряслась, закрыла лицо руками и зарыдала.
Таисия обняла её. Найти утешительных слов она не могла, словно немота на неё напала.
Устина продолжила сквозь слёзы:
- Я в тот день последний раз видела Алёнушку. Покормила её, встала на ноги, оглянулась, а позади меня матушкин сын стоит. Он ударил меня, я упала. Очнулась опять в этом доме.
«Где Алёнушка», - спросила я у матушки. А она мне в ответ: «Нет больше у тебя Алёнушки, потеряла ты её в лесу». «Как же потеряла? – спросила я у неё. - Она же при мне была».
«Сказано тебе, потеряла! Не смогла я её найти, сама виновата. Бежать она захотела, неблагодарная», - прошипела матушка.
Я с ума сходила без Алёнушки. Ходила как тень, звала её везде. Думала, что так пошутили надо мной, отомстить захотели. Груди мои ныли, руки опускались, всё валилось из них. Тосковала я.
А через неделю примерно муж мне грудничка принёс, с пуповиной ещё. «Корми, - говорит, - в лесу нашёл, кто-то родил и оставил». Я чуть с ума не сошла. Мальчик был слабенький, плохо сосал. А потом привык, начал расти не по дням, а по часам.
Так у нас появился Петенька. Выкормила я его. Всю любовь отдала. Всю любовь, которая Алёнушке полагалась. До сих пор вспоминаю её. Большая уже она должна быть. Тринадцать годков могло бы быть, как твоей Лукерье примерно.
Смотрю я на дочь твою, а она мне мою Алёнушку напоминает. Так и кажется, что глазки её на меня смотрят. Я вижу плохо, от слёз постоянных глаза мои стали хуже видеть . Но вот тебя распознала сразу. Не изменилась ты, Таисья, осталась такая же, как была.
- А где же твой Петенька? – спросила Таисья.
- Он с отцом постоянно. Как подрос, так к нему в седло и залез, вот и вместе теперь везде. Редко я их вижу, они всё по лесу, по лесу. Вот уже скоро 12 годков ему.
Сердце Таисьи бешено застучало.
Продолжение здесь
Рассказ "Тайник" (опубликован полностью) тут