По мнению некоторых германских (да и не только) историков, в январе 1945 года на территории Восточной Пруссии в небольших городах боев практически не велось. Так вот, это – чушь собачья. Если такие прецеденты и фиксировались, то единичные, когда оперативная обстановка не оставляла обороняющимся не единого шанса на успех. А так за любой населенный пункт в пределах рейха немцы дрались упорно, умело и ожесточенно. И были вынуждены оставлять его лишь потому, что к тому времени Красная армия хорошо научилась наносить внезапные и мощные удары, при необходимости действуя с расчетливой дерзостью, что в итоге и определяло успех. Примером может служить, скажем, операция по взятию Велау – нынешнего поселка Знаменск в Гвардейском районе Калининградской области.
Тихий и уютный городок (см. заглавную иллюстрацию), расположенный в месте слияния рек Алле (теперь Лава) и Прегель (современная Преголя), вплоть до Рождества 1944 года настоящей войны не ведал. Однако наутро после Weihnachten местные жители в испуге повскакивали с коек от страшной силы взрыва. Оказалось, взлетел на воздух мост через Алле. До сих пор точно неизвестно, по какой причине это произошло, но, допустим, специалисты-подрывники склоняются к версии об элементарной ошибке саперов, на всякий случай минировавших инженерное сооружение. Мол, кто-то из Pionier’ов неправильно соединил проводки. Что ж, вполне возможно.
Но поскольку никаких «иванов» еще не было видно даже в самый сильный бинокль, инженерные части вермахта сразу же приступили к сооружению понтонной переправы. Увы, оказалось, что тяжелую технику она не выдержит. Поэтому начали строить более капитальный - хотя и временный – мост.
Восточно-Прусская наступательная операция РККА тем временем продолжала набирать обороты, и где-то с 19 января 1945-го улочки Велау заполнились огромными массами беженцев с северо-востока провинции. Это было вернейшим признаком того, что и самим обитателям городишки очень скоро придется собирать чемоданы. В то, что Велау удастся отстоять, не верили даже ярые патриоты, хотя свои сомнения предпочитали скрывать – как и повсюду в Германии, в округе активно работало гестапо.
Пессимизма у местных наверняка бы добавилось еще больше, знай они, что после разгрома группировки противника на участке фронта между Тильзитом (сейчас Советск) и Инстербургом (ныне Черняховск) командующий 3-м Белорусским фронтом Иван Черняховский решил нанести следующий удар в общем направлении на Велау. Тем более что значительно расстроенная оборона немцев перед фронтом 11-й гвардейской армии Кузьмы Галицкого это позволяла. После того как 22 января пал Инстербург, советские войска стали стремительно продвигаться дальше на запад.
Между тем, еще утром предыдущего дня об эвакуации Велау даже речи не шло. Больше того – по громкоговорителям горожан заверили, что никакая опасность им не угрожает.
Успокоенные велаусцы предались воскресному отдыху, как вдруг еще до полудня поступил приказ всем жителям срочно покинуть свои дома и уходить подальше на юг. Впрочем, не всем – чиновникам и сотрудникам ряда госучреждений (например, почты) было предписано оставаться на рабочих местах и продолжать исполнять свои служебные обязанности. Все остальное население устремилось прочь.
«Город в этот день был подобен муравейнику, - пишет германский исследователь Курт Диккерт. – Улицы были полностью забиты, особенно много народа скопилось у моста через Алле. Почти не было видно военных, только несколько саперов подготавливали железнодорожный мост к подрыву».
Хорошо хоть, поезда продолжали курсировать точно по расписанию: очередной, битком набитый пассажирами, ровно в 12:00 убыл в Кёнигсберг. Однако на платформе остались еще сотни людей, которым не хватило места в вагонах. Тогда районный руководитель сумел выпросить у железнодорожников грузовой состав, который вечером увез в столицу Восточной Пруссии всех, кто еще оставался на станции. В городской кирхе прошло последнее богослужение с отпеванием 6 умерших (по большей части это были иногородние беженцы). Кстати, выяснилось, почему вот уже больше суток по городу летают хлопья черного пепла – оказывается, еще в ночь с 20 на 21 января власти распорядились сжечь тайные архивы округа. С северо-востока доносились звуки артиллерийской канонады – там вела бои 26-я гвардейская стрелковая дивизия введенного Галицким в прорыв 8-го гвардейского стрелкового корпуса.
Если быть более точным – к Велау с восьми утра 22 января направлялись 79-й гвардейский стрелковый и 57-й гвардейский артиллерийский полки. Где-то в трех-четырех километрах от города боевое охранение походной колонны было встречено пулеметным и автоматным огнем немецких заслонов. Артиллеристы тут же расчехлили свои орудия и открыли беглый огонь по врагу, затем обстреляв и окраины Велау. Стрелковые батальоны развернулись в боевой порядок и пошли в атаку.
Надеяться на быстрый успех позволяло еще и то обстоятельство, что, по данным нашей разведки, к утру 22 января германское командование успело полностью перебросить на угрожаемый участок фронта лишь танковую дивизию и отдельные части – батальоны фольксштурма, 662-й саперный батальон, несколько других, а также отдельные подразделения 548-й пехотной дивизии. Всего этого было недостаточно для того чтобы создать сплошную линию обороны на дальних подступах к Велау и Тапиау (теперь – город Гвардейск), приходилось уповать разве что на отдельные опорные пункты и командные высоты. Вдобавок 26-я дивизия продвигалась настолько стремительно, что противнику не удалось закончить организацию системы огня и наладить четкое управление занявшими оборонительные рубежи войсками.
Смелым сопутствует удача – неожиданной атакой нашим удалось взять целеньким стратегический мост у Тапиау, по которому могли пройти танки. Хотя железнодорожный, а также законченный только вечера временный мост через Алле немцы все же успели взорвать. Наступая вдоль северного берега Прегеля и отражая яростные контратаки противника, 26-я дивизия к 15:00 овладела двумя важными опорными пунктами, выйдя на ближние подступы к Велау. Туда уже входили передовые отряды 56-й и 549-й пехотных дивизий вермахта. Совместно с отступившими сюда 13-м моторизованным полком и 561-й пехотной дивизией они спешно принялись обустраивать оборону, выкатив на прямую наводку полевую артиллерию в районе переправ через Прегель.
С утра 23 января 79-й стрелковый полк продолжил наступление на Велау, но, как записано в журнале боевых действий, «при слабой поддержке артиллерии и отсутствии танков успеха не имел, понеся значительные потери, и вынужден был закрепиться <на занятых рубежах>». Тем не менее, командир полка Сергей Шелковый решил воспользоваться тем, что бо́льшая часть сил 56-й и 549-й дивизий немцев находилась на марше и участвовать в боях за город пока не могла. В тот же день при поддержке лишь полковых и батальонных пушек полк форсировал Прегель. Под плотным огнем противника гвардейцы продвигались по тонкому льду и обломкам разрушенного моста, через час с четвертью завязав бой на северной окраине Велау. В результате удалось захватить прилегающие кварталы, а главное – выставленную на прямую наводку вражескую артиллерию.
Однако на следующем этапе штурма полк оказался в довольно тяжелом положении. К обороняющимся наконец-то прибыли запоздавшие подкрепления, после чего немцы получили численный перевес. Они немедленно контратаковали вдоль улиц, стремясь отбросить советский полк обратно на северный берег Прегеля.
«На заранее подготовленных рубежах противник оказывал упорное сопротивление, - подтверждает журнал боевых действий. - Сводные подразделения 12-й пехотной дивизии, 248-й пехотной дивизии, 549-й пехотной дивизии, 505-й танковой дивизии и подразделения танковой дивизии «Герман Геринг» неоднократно переходили в контратаки силами до роты автоматчиков при поддержке танков, группами пехоты на бронетранспортерах и танках».
К счастью. эффективную поддержку 79-му полку вновь оказал 57-й артиллерийский. Недаром гвардии подполковник Шелковый потом счел нужным отметить в рапорте особую роль пушкарей, не позволивших сбросить своих боевых товарищей в воду. Но даже при этом порой судьба штурма висела на волоске.
«Отдельные моменты боя были довольно критическими, - признает в своих мемуарах командарм Галицкий. – Так, когда подразделения полка контратаковали превосходящие силы пехоты и танков врага, навстречу им бросилась вся парторганизация 3-й стрелковой роты во главе с парторгом сержантом Мельниковым. Коммунисты Буров, Мамонтов и другие возглавили группы бойцов, которые с противотанковыми гранатами в руках устремились наперерез танкам. Вскоре два из них запылали, шесть остановились, подбитые гранатами, остальные повернули обратно, а немецкую пехоту гвардейцы атаковали и уничтожили».
Контратаки отражали до 16:30, когда немцы, наконец, выдохлись. За 22 и 23 января пол потерял 10 офицеров (из них 3 убитыми) и 150 сержантов и рядовых (из которых было убито 47). Оценив сложившуюся обстановку, командир 26-й дивизии генерал-майор Григорий Чернов направил в Велау успевший выйти на северный берег Прегеля 75-й гвардейский стрелковый полк. Под дружным натиском двух советских соединений немцы через полчаса начали отходить, но продолжали удерживать западню и южную окраины, а также железнодорожную станцию. Чернову пришлось ввести в бой из своего второго эшелона 77-й гвардейский стрелковый полк.
Но даже этого оказалось мало – к штурму присоединились части 5-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Георгия Петерса. Только тогда, после упорных уличных боев к 20:00 удалось взять под контроль центр города, а еще три часа спустя полностью овладеть Велау, в котором из немцев осталось только 50 мирных жителей, спрятавшихся в кирхе.
Остается только сказать, что с сильными разрушениями, произведенными в Велау, связана одна из «исторических» легенд. Якобы по окончании боев за местную железнодорожную станцию солдаты обнаружили на путях цистерну, доверху наполненную спиртом. И, естественно, поспешили употребить вожделенный трофей. Ректификат же оказался отравленным, вследствие чего наших бойцов после штурма полегло гораздо больше, чем по ходу него. В отместку командование вызвало танки, которые обратили почти весь населенный пункт в пыль.
То, что это всего лишь дурацкий анекдот, можно понять, хоть раз побывав в теперешнем Знаменске. Домов довоенной постройки там сохранилось немало – хотя далеко не все из них находятся в хорошем состоянии (но это уже из-за отсутствия должного ухода в послевоенные годы). Кроме того, практически идентичные эпизоды с отравленным спиртом фигурируют и в рассказах о штурмах других германских городов, вплоть до Берлина.
К сожалению, байка насчет повального алкоголизма в Красной армии оказалась настолько живучей, что ею пользуются даже вполне серьезные (во всяком случае, мнящие себя таковыми) специалисты. Автору этих срок довелось как-то услышать из уст сотрудника Института археологии РАН утверждение, что найденные при раскопках Кёнигсбергского замка винные бутылки – это «жидкие бомбы», которые только и смогли удержать советских солдат от продолжения преследования уходивших по подземному ходу гитлеровцев.