От Славянки до мыса Гамова - полсотни километров, вот только путь здесь вовсе не прямой: ведь трасса проходит от моря чуть в стороне, а значит надо сначала выбраться на трассу из Славянки, затем спуститься с трассы в Андреевку и от неё ещё 7 километров по грунтовке добраться до посёлка Витязя у основания Гамовского полуострова. Отсутствие асфальта служит эффективным средством отсечения, а потому масштабом своих краснопузо-надувноматрасных сюжетов Андреевка вполне достойна курортных станиц где-нибудь близ Геленджика. Наша цель же впереди, под увенчанным белыми шарами радаров треугольником Туманной сопки:
Сложно поверить, что всего месяцем позже по эти пляжам бродят лишь бакланы, на улицах посёлка кафешки и лавки заколочены, а за полтора часа пешком от Андреевки до Витязя можно не встретить ни единой машины. Думаю, поймав москвича за пуговицу (только кто вообще здесь видел москвичей?), местный житель строго спросит, когда мы дальневосточникам учебный год с 1 октября сделаем: по погоде лучший месяц Японского моря - сентябрь, только вот с его началом у хабаровчан для семейного отдыха остаются выходные, а владивостокцы обходятся без турбаз.
От Андреевки до Витязя нас подвезла удалая женщина средних лет на видавшем виды джипе, за полчаса пути успевшая много рассказать о сопках и долинах в глубине Приморского края, куда она с друзьями ходит с палаткой в любое время года. Про сам Витязь, где у берега лежат остовы деревянных судов, а в лесу сохранились развалины последней русской усадьбы (она же - последний польский замок) подавшегося в предприниматели шляхтича Яна Янковского, я рассказывал ещё с прошлой поездки (ссылка в конце поста), ну а теперь мы не задерживаясь пошли за посёлок.
Бухта Витязь обращена на юг, в залив Посьет, а буквально в километре за грядой ей противолежит обращённая на север бухта Астафьева. В 2018-м нам открывался на неё и окрестные кекуры в точности такой же вид:
С той разницей, что в последних числах сентября бухта была девственно пуста, и пару часов мы купались в прозрачной воде и загорали на песочке в полном уединении, не считая увязавшейся собаки. В середине августа же пляж встретил целым палаточным лагерем, откуда музыка и хохот долетали до гор. Мимо нас в ту сторону промчался белый джип с разбитым задним стеклом и совершенно стеклянными глазами водителя, не пытавшегося ни объезжать ухабы, ни даже притормаживать на них. Поэтому без сожаления повернувшись спиной к материку, мы направились дальше по мысу - к соседней бухте Теляковского.
Идти по гребню полуострова, любуясь морем, предстояло несколько километров, но я совершенно не учёл, что находятся эти курортные берега на широте Абхазии - и вот на пол-дороги ВНЕЗАПНО начало стремительно темнеть:
На кадре выше, от нас по правую руку - залив Посьет, мудрёная система бухт, проливов и рейдов, часть которых похожа на болота, а часть может служить убежищем для крупнотоннажных судов. На кадре выше видна узкая прямая коса Назимова и живописный, пейзажами похожий на Курилы полуостров Краббе - из ближней акватории в дальнюю между ними есть пролив. На тех сопках, что ближе и темнее, стоит Краскино - исторический центр Хасанщины, где даже уцелел десяток дореволюционных домов. А вот те сопки, что потусклее и подальше - это Чёрные горы, по ту сторону которых никого не удивишь 8-рядной двухъярусной трассой, построенным за пару лет метрополитеном из 200 станций или поездом, одолевающим 1000 километров за считанные часы.
На кадре ниже, слева под ногами - залив Петра Великого. В ясную погоду где-то на горизонте смутными белыми пятнами виднеется Владивосток - по прямой до него около 80 километров. В августовской дымке же прекрасно просматриваются многочисленные необитаемые островки архипелага Римского-Корсакова и Входные острова - недо-архипелаг у самого берега:
Так и шли мы по гребню мыса, а потом я вдруг поскользнулся песке и порвал новенькие джинсы вместе с коленкой. Находчивая Оля тут же остановила проезжавший мимо джип попросить воды и гигиенических салфеток, а люди на джипе, выслушав нас, чуть потеснились да подвезли на пару километров. На самом деле эти километры здорово нам пригодились - за считанные минуты стемнело окончательно, но нам и оставалось немного - по крутому каменистому серпантину сойти к воде через озаряемый фарами лес.
Порой фары светили с полян, на которых стояли палатки и навесы, горели костерки и мангалы, слышались восклицания и смех. Далёкая музыка, дымки, огни и голоса - хоть и сложно придумать что-то менее романтичное, чем постсоветских людей на курорте, ночной лес Приморья обретал в ночь с пятницы на субботу фэнтезийный вид. Фарами джипов был озарён да гарью генераторов затянут и каменистый пляж, лишь на самом краешке которого, среди валунов, мы едва сумели найти место под палатку.
Утро в бухте Теляковского встретило нас ярким солнцем и прозрачной, как в буклетиках про Сказочное Бали, водой:
Но коварство этой воды было мне уже знакомо - дно этих бухт, вообще-то входящих в Дальневосточный морской заповедник, впечатляет обилием жизни. И если разноцветные морские звёзды, какие-то ракушки да крабы-отшельники вполне безобидны, то в нескольких метрах от берега начинаются чёрные, похожие на маленькие мины, морские ежи.
На донных валунах они сидят десятками, и просто задевать их рукой ещё можно, а вот наступать категорически не стоит - так, Ольге игла пробила насквозь резиновый тапок. Считается, что морские ежи ядовиты, но это не совсем так - просто острые хрупкие иглы почти невозможно извлечь целиком, а значит укол чреват воспалением.
А вот медуза-крестовик ядовита уже вполне на самом деле - где-то пишут, что смертельно, а где-то - что нет, но стрекануть может так больно, что человек просто потеряет сознание и утонет. За крестовичка мы приняли вот эту медузу, но к счастью, обознались - у него и крест под прозрачным куполом прямой, и по краям множество щупальцев, а это всего лишь безобидная ушастая аурелия, живущая в субтропических морях по всей окружности планеты.
Но в том и уникальность заливов на юге Приморья - течения с юга и севера приносят сюда живность то из тропических, то из полярных вод, и причудливо закручиваясь, конструируют совершенно парадоксальные на взгляд любого биолога сообщества. И если гости с севера для русского человека привычны, то с юга проникает всякое - так, в 2011 году в этой самой бухте Теляковского одного владивостокского дайвера изувечила белая акула... Оттуда же, с юга, в Россию могли пожаловать и более высокоорганизованные враги, а потому бухты Приморья скалятся старыми ДОТами:
Не знаю, чем этот ДОТ служит теперь - крышей над головой, раздевалкой, отхожим местом? Погожим выходным днём бухта с непрерывным рядом джипов и палаток превратилась в подобие аквапарка:
Пока мы готовили завтрак да собирались - на её воду вышла целая флотилия сапов:
Из Зарубино, Андреевки, Славянки пришли лодки с отдыхающими да встали поодаль от берега - купаться с борта и обедать какими-нибудь спизулами, гребешками или ботанами:
Следом, видимо из Владивостока, подтянулись и более солидные катера:
Когда над бухтой в считанных десятках метров над водой промчался вертолёт, лёгкий американский "робинзончик", мы не придали этому особого значения. На третий его пролёт туда-обратно поняли, что он заодно с катерами и лодками:
Большинство морских названий Приморья восходят или к судам, исследовавшим эти берега, или к членам команд этих судов. А так как бухточек, мысов, скал и шхер тут множество, подозреваю, найти в их названиях можно хоть юнгу, хоть кока, хоть судового кота. Открыта и нанесена на карту бухта Теляковского была ещё в 1860-х, но название получила лишь 30 лет спустя в честь лейтенанта Владимира Теляковского, одного из участников работавшей здесь в 1891-94 годах гидрографической партии. В честь Теляковского же назван скалистый мыс, ограничивающий бухту с севера, а вот одинокая скала за ним - это остров Максимова, названный в 1887 году в честь поручика Корпуса флотских штурманов:
И то, что островок получил имя раньше самой бухты - в общем-то совсем немудрено: мелкая и открытая штормам, не слишком богатая на промысловые виды, бухта Теляковского не интересовала ни рыбаков, ни морских офицеров. Её время пришло, когда оказалось, что море для отдыха годится не хуже, чем для труда. Уютная и тёплая, Теляковка оказалась лучшей бухтой мыса Гамова по сочетанию доступности и красоты, и к тому же нашлась здесь своя достопримечательность - остров Томящегося Сердца:
И народ от джипов на пляже с утра тянулся к нему, примерно как водное общество Пятигорска - к Провалу. Провозившись с завтраком до полудня и забрав из палатки ценные вещи, пошли по камням направо вдоль берега и мы. Оля надела рубашку поверх купальника и настоятельно советовала сделать то же самое мне, но я пренебрёг её советом - проведя тёплое лето в Москве, я, как мне казалось, много загорал на тихом озере под Гжелью и мог уже позволить себе не бояться солнца. От нашей стоянки до острова - метров 300-500, но при ближайшем рассмотрении всё оказалось не так-то просто - отвесные утёсы, вклинивающиеся в берег, делят Теляковку на несколько обособленных пляжей. Первый обрыв, который виден на позапрошлом кадре, мы без труда обошли вброд по колено в тёплой воде. Со второй скалой оказалось немного сложнее:
Или, скорее - страшнее: с непривычки увитый корнями сыпучий обрыв кажется серьёзной преградой, однако при нас его спокойно преодолевали в обе стороны и старушки, и толстяки, и дети. На скале - мезозойского вида сосновый лес, куда ещё одна тропа приводит сверху:
Из-за мысов и горизонта показываются острова, которых мы не видели с пляжей - вот за уже знакомыми мысом Теляковского и скалой Максимова показались острые кекуры архипелага Римского-Корсакова:
Но куда интереснее дальних видов с этого острова - ближние:
За сосновыми ветвями - скалы и вода, столь прозрачная, что в ней просматривается каждый морской ёж:
Вот и он, остров Томящегося Сердца, за характерный силуэт имеющий и ещё одно прозвище - Шапка Наполеона. Официального названия же, хотя бы в честь судового кота с фрегата "Паллада", как я понимаю, у него вовсе нет:
Последняя преграда - небольшой пролив, который мы без труда перешли вброд:
От множество кекуров и островков, похожих в прозрачнейшей воде на парящие скалы планеты Пандора, Шапку Наполеона отличает таки действительно шапка - маленькая, но вполне настоящая сосновая роща:
Шапка сдвинута на затылок - со стороны моря остров гол и скалист, а в расщелинах повыше, заполненных дождевой водой, встречают натуральные болотца:
По острым скалам увлечённо прыгает народ, внизу носятся моторные лодки, вальяжно пыхтят катера, медленно проплывают сапы с загорелыми фигуристами девушками в купальниках. Над головой то и дело раздаётся треск экскурсионного вертолёта, и в этом натуральном аквапарке - свой особый колорит:
Сколь не переношу я интернациональные, а потому напрочь выхолощенные курорты, столь же нравятся мне такие вот курорты внутреннего пользования, где местный люд отдыхает, деонстрируя всю свою неприглядную подлинность. На Дальнем Востоке - неприхотливо, лихо, безудержно, словно на все оставшиеся деньги перед рейсом за океан.
Что же до Томящегося Сердца, то за ним даже не стоит "один очень грустный легенда" - тут всё совершенно материально. Ещё в давние времена люди, оказавшиеся на Шапке Наполеона при большой волне, вдруг начинали слышать странный, пульсирующий, совершенно сердечный стук. Постепенно нашёлся и его источник - заполненная водой расщелина, в которой лежит покатый валун.
От ударов волн он начинает покачиваться и как бы биться им в такт. Говорят, когда-то он стучал даже от небольшого волнения, но приходя и не слыша стука, туристы наловчились делать острову прямой массаж сердца ногами, что созданному природой равновесию конечно же на пользу не пошло. Теперь заставить это сердце биться трудно, без участия человека его волнуют разве что такие штормы, в которые мало кто рискнёт идти на остров. И среди множества залитых водой расщелин Томящееся Сердце можно опознать по особенно мутной воде, куда каждый турист залезает ногами.
Не побрезговал залезть сюда и я: стук каменного сердца правда впечатляет - из под воды он расходится по камням, а потому не в ушах звучит, а словно внутри тела, так что не зная источника, его легко принять за собственное сердцебиение.
Грустных легенд, конечно же, здесь не могли не сочинить. Вы тоже можете попробовать - думаю, у вас легенда выйдет не лучше и не хуже тех, которые рассказывают туристические буклеты и усталые гиды. Мы же, вдоволь накупавшись у скал, направились обратно. Вид с Шапки Наполеона на материк:
А за скалой скрыт ещё один пляжик, отмеченный странными конструкциями. Всё же когда у тебя соседи Китай Мировая Фабрика, Япония Какого Чёрта, Корея У Которой Получилось и Исключительная Америка, это не может не проявляться в быту.
У скалы проходившие мимо женщины бросили "О, кто-то обгорел!", и я даже не сразу понял, что это относилось ко мне. Идея пойти без рубашки только начинала аукаться - дойдя до палатки, я понял, что красным стал, словно креветка-ботан, а ночью почти не спал - мне было больно пошевелиться. Места, куда сквозь пенку упирались камни, быстро начинали зудеть. Хмурым утром одежда тёрла кожу, словно наждак, и если бы не маленький рюкзачок с ноутом, который я брал в поход к острову, я бы и вовсе лишился мобильности - а так хотя бы спина осталась цела и на плечах можно было нащупать почти безболезненные места для лямок. Погода испортилась, с каменного берега один за другим уносились вверх джипы. Куда-то туда же поковыляли и мы:
Витязь - последняя русская усадьба и кладбище погибших кораблей.
Как выглядят эти же бухты и пляжи в несезон?