Еще один довод в пользу того, что интернет изобрели раньше XX века.
Владимир Одоевский, Марк Твен, Эдвард Морган Фостер, Никола Тесла — этих и других всемирно известных писателей и ученых обычно называют пророками интернета. В своих книгах и научных трудах они рассказывали о том, что люди в будущем смогут получать самые свежие новости, общаться, в том числе в видеорежиме, и посещать достопримечательности других стран, не выходя из дома.
В XVIII веке до таких предсказаний было еще далеко, технически мир еще не был готов к столь масштабной революции. Но кое-какие первые шаги были сделаны. Ученые умы обратили внимание на то, что всегда было под рукой — книги. Как это произошло?
Текст для современного интернет-читателя — вещь линейная. Мы щелкаем по ссылкам, чтобы перейти от одной статьи к другой, связанной или частично связанной по смыслу или теме. Может быть и нелинейное развитие «сюжета» — всё зависит от предпочтений читателя и алгоритмов поисковика или сайта. Но в любом случае опубликованные в сети статьи и истории превращаются в огромный гипертекст, интерактивную книгу, которую можно (и нужно) дополнять комментариями, примечаниями, иллюстрациями.
Возможны ли такие метаморфозы с обычной печатной книгой? XX век ответил на этот вопрос утвердительно. «Манхеттен» Джона Дос Пассоса, «Подруга французского лейтенанта» Джона Фаулза, «Ящик для письменных принадлежностей» Милорада Павича — список длинный. Всего за несколько десятилетий мир стал нелинейным, неоднозначным, кумиры свергались, мечты рушились, личное саморазвитие все сильнее отставало от технического прогресса — сначала речь шла только об отдельных представителях «потерянного поколения», после Второй мировой войны потерянными внезапно стали все. Это стало причиной появления и бурного расцвета постмодернистской философии и литературы. Чтобы снова связать этот мир воедино потребовалась новая сила, опирающаяся на актуальные технические возможности. Это силой и стал интернет.
А как обстояло дело в XVIII веке? Бесконечные войны, эпидемии и голод, жесткая социальная стратификация, плохая логистика и неуправляемый криминал — все это тоже не способствовало сплочению общества. То, что мир распадается на части, почувствовал еще Шекспир, представив в «Гамлете» конфликт ренессансного и барочного образа мышления.
Барокко сменил классицизм, который формально связал распавшиеся звенья миропорядка в иерархически стройный ряд. Именно тогда в сознании большинства укрепились понятия нации и государства, на том историческом этапе этого было достаточно. Но неслучайно именно к концу XVII — XVIII веку относится расцвет изначально строго регламентированного эпистолярного жанра и эпистолярного романа — тоже своего рода прообразов интерактивного общения с корреспондентами или читателями.
Как раз в эпоху классицизма получило массовое распространение и коллекционирование. Но не только в качестве хобби, меценатской поддержки, для приумножения капитала или, как бы сказали сегодня, из-за синдрома Плюшкина. Каждый уважающий себя ученый, да и простой обыватель, не слишком стесненный в средствах, обязательно что-то коллекционировал. Классификация и систематизация были важны как для научных изысканий, так и для ...стабилизации психики: мир прошлого и настоящего становился объяснимым и понятным, в нем было проще и безопаснее жить.
В 1769 году антиквар-любитель и коллекционер гравюр Джеймс Грейнджер (1723 — 1776) опубликовал «Биографическую историю Англии от Эгберта Великого до революции» (имелась в виду Английская революция 1640 — 1660 гг.). Это была та самая первая интерактивная книга, предназначенная для коллекционеров. Стоила она 5 шиллингов — средняя цена книги в те времена. В «Биографической истории» гравюры с портретами исторических деятелей перемежались чистыми листами, чтобы читатели смогли дополнять книгу собственными иллюстрациями и делать заметки, относящиеся к их собственным коллекциям.
Вскоре коллекционеры вышли за рамки предполагаемого использования книги, заменив все иллюстрации Грейнджера иллюстрациями из своих собраний. В 1856 году книготорговцы Джозеф Лилли и Джозеф Уиллис выставили на продажу переиллюстрированные коллекционерами копии «Биографической истории». В экземпляре Лилли, который стоил уже 42 фунта стерлингов, было 27 томов и более чем 10 000 портретов. Цена копии Уиллиса, содержащей свыше 3000 портретов, переплетенных в 19 томов, составляла 38 фунтов 10 шиллингов.
Очень быстро возникла новая субкультура, которую много позже, в 1880-х гг. и назвали грейнджеризацией. Коллекционеры использовали печатные книги как основу, говоря современным языком, многомерного медиа-проекта. Они вставляли не только оригинальные гравюры, но и целые страницы текста из других книг в исходный том, устанавливая связи между смежными темами. Иногда иллюстрации добавлялись прямо на существующие страницы книги, а иногда переплет книги был отделимым, чтобы коллекционер, желая «самовыразиться», смог дополнить книгу новыми страницами и переплести ее заново.
Один коллекционер увеличил экземпляр биографии лорда Байрона 1828 года с двух томов до пяти, заново переплетя страницы так, чтобы разместить 184 иллюстрации и 14 писем и автографов. Другой превратил трехтомную биографию Чарльза Диккенса 1872 года в девять разноформатных книг, заполненных всем, чем угодно: афишами выступлений писателя в городах и странах мира, портретами, письмами и изображениями, взятыми из иллюстрированных изданий автора «Посмертных записок Пиквикского клуба».
Другие грейнджеризированные издания стали памятниками истории самой книги. Один экземпляр романа Алена Лесажа «История Жиль Бласа из Сантильяны» (1715 — 1735), действие которого происходит в Испании, разросся за несколько десятилетий с первоначальных четырех до восьми томов. Новый материал включал титульные листы и иллюстрации из разных изданий книги, а также явно нерелевантные материалы. Например, одним из дополнений стала литография элегантно одетой молодой женщины. Ее название «Espagnole» было отсылкой к недолгому французскому увлечению испанской модой, что, по мысли коллекционера, символизировало межнациональное значение романа.
Грейнджеризация достигла пика популярности в первой половине XIX века. Но далеко не все усматривали в этом виде творчества новаторские тенденции. Идея вырезать страницы из одной книги, чтобы создать новую, приводила в ярость некоторых критиков. Один назвал моду на грейнджеризацию «чудовищной практикой голодных и хищных библиоманов». Другой поставил коллекционерам такой диагноз: «неистовая страсть, которую необходимо тщательно отслеживать и радикально лечить, в чем бы она ни проявлялась, поскольку это заразная и бредовая мания».
К началу XX века грейнджеризация пошла на спад... чтобы вновь расцвести с появлением интернета. Грейнджеризованный — так до сих пор называют британцы любой литературный или научный труд, перегруженный дополнительным материалом и отсылками. И с этой точки зрения очень хорошо, что мы живем в интерактивную эпоху. Одно из преимуществ современных цифровых носителей — можно свободно копировать материалы, не нанося ущерб драгоценным оригиналам. С другой стороны, у современных грейнджерианцев есть свои этические трудности: проблема плагиата в интернете так до сих пор и не решена и вряд ли будет решена в обозримом будущем.
Подписывайтесь на наш канал! Будет еще интереснее!