Летом 1921 года, когда Япония ещё всерьез рассчитывала на отторжение в свою пользу дальневосточных земель бывшей Российской Империи, японский флот предпринял несколько картографических экспедиций вдоль всего дальневосточного побережья.
Командование одной из них писало в докладной записке на имя премьера Хара Такаси: «Бухта Ванина пустынна, и в ближайшие 100 лет для нее не предвидится никаких перспектив".
Но не прошло и двух десятилетий, как здесь развернулась одна из великих строек социализма. Результатом работы 130 тысяч вольнонаемных, военных и заключенных, стала знаменитая дорога от Комсомольска-на-Амуре и два крупнейших порта, Ванино и Советская гавань.
Железную дорогу от Комсомольска-на-Амуре, до бухты Ванино начали строить в самый разгар Великой Отечественной. Тогда она получила гриф "№500".
Теперь это самый восточный участок БАМа, почти полностью расположенный в горах великого приморского хребта Сихотэ-Алинь. К августу 45ого года через Кузнецовский перевал пошел первый состав.
Закрученный петлями подъем железной дороги здесь такой крутой, что к составам приходилось добавлять строенные тепловозы-толкачи.
На перегоне от станции Оунэ, к посёлку Высокогорный состав нырял в четырехсотметровый тоннель, строительство которого завершилось прямо перед началом войны с императорской Японией. Теперь поезда здесь почти не ходят. Основной грузовой поток идет по спрямленной дороге и новому тоннелю, длинной почти в четыре километра.
Во время одной из экспедиций вдоль "500го проекта" у нас появилась возможность исследовать этот старый горный портал, которой мы сразу и воспользовались. Как и всякое полузаброшенное сооружение, тоннель хранит массу мрачных тайн, связанных с периодом строительства. Летом 1945 года здесь завалило партию проходчиков. Местные жители - орочи говорили тогда, что это была месть духа горы.
Мы прибыли сюда в самом конце ноября. Здешние реки уже сковало льдом, но днём ещё случалась плюсовая температура. Ненастная ноябрьская погода добавляла путешествию мрачных красок. После нескольких часов тяжелого подъема в гору, маневровый локомотив доставил нас прямо к входу в один из самых высокогорных тоннелей России.
Всего через минуту пути внутри горы оказываешься в кромешной тьме, которую почти не рассеивают ни наши фонари, ни прожектор тепловоза.
Аварийные светильники выхватывают лишь небольшие куски стены. Сначала это аккуратные блоки, из которых сделано горло тоннеля.
Но через несколько шагов вглубь они прерываются сплошной стеной из скальной породы. И тут и там на сводах видны языки чистейшего льда, блистающего в свете фонаря как ограненный горный хрусталь.
Лёд здесь повсюду. Его языки торчат из эвакуационных штолен и технологических ниш. Он способен в самое короткое время заполнить всё внутреннее пространство, как уже не раз случалось на БАМе.
Примерно через сто метров пути тьма сгущается настолько, что становится почти осязаемой. Временами кажется, что гора тяжело вздыхает и осаживается. Может это и есть тот самый дух, о котором говорили охотники-орочи?
Ближе к центру тоннеля гнетущая тишина прерывается мощным звуком какого-то невидимого подземного потока. В этой чернильной тьме просыпаются самые иррациональные страхи. И если из-за поворота показался призрак погибшего строителя - никто бы не удивился.
Фонарь выхватывает из тьмы кривые буквы на металлической двери, которая наглухо закупоривает вход в одну из параллельных штолен. Быть может это послание строителей из прошлого?
Но так отметился какой-то более поздний "наскальный" живописец, прошедший тоннель до нас. Где-то очень-очень далеко впереди появляется крохотное светлое пятно. Конец тоннеля уже близок. Несмотря на леденящий холод, к исходу пути мы изрядно запарились. Из-под мрачного свода тоннеля группа выходит быстрым шагом, который легко перепутать с позорным бегством. Нахождение внутри горы довольно сильно действует на нервы и отзывается легкой дрожью в руках от непонятного напряжения. Мы бродили по тоннелю всего час, но обрадовались выходу из него как мореплаватели, увидевшие вожделенную землю.
Этот час был переполнен целой гаммой ощущений, забытыми детскими страхами и небольшим приступом клаустрофобии. Исследование тоннелей, особенно с такой мрачной репутацией, требует либо привычки, либо особого склада характера. Мы, судя по всему, оказались к такому не готовы, зато наверняка запомним это короткое путешествие на всю жизнь.
Подписывайтесь и ставьте "нравится". Спасибо!