В щėлях забора – глаза синие, Ласково смотрят, хитрó щурятся, Белой, колючей дохой инея Утро укрыло мою улицу. Грузно сорока косит око, Пышное тело - зимы ради, Глазом сторóжка, бела сбоку, Ей не замёрзнуть, а я – рада! Чудно и чисто, но чуть - оттепель Грязно бросает свои хляби, Тонут дяденьки, тонут тётеньки, Только поймёшь ли, чего ради Я улыбаюсь земли обилию И, сапогами хлебая каши, Насмерть слюбилась с тобой, Россия, Мы – твои боли, ты - «Отче наше», Ты мне любимей других любимых, Даже когда ненароком бросишь В ласковых вёснах и злых зимах, Ты - непорочнее всех прочих. Здесь под ногами - мои прадеды, Над головами – мои солнца, Здесь мои счастья, мои ссадины, Здесь мне любится и поётся!
В щėлях забора – глаза синие,
Ласково смотрят, хитрó щурятся,
Белой, колючей дохой инея
Утро укрыло мою улицу.
Грузно сорока косит око,
Пышное тело - зимы ради,
Глазом сторóжка, бела сбоку,
Ей не замёрзнуть, а я – рада!
Чудно и чисто, но чуть - оттепель
Грязно бросает свои хляби,
Тонут дяденьки, тонут тётеньки,
Только поймёшь ли, чего ради
Я улыбаюсь земли обилию
И, сапогами хлебая каши,
Насмерть слюбилась с тобой, Россия,
Мы – твои боли, ты - «Отче наше»,
Ты мне любимей других любимых,
Даже когда ненароком бросишь
В ласковых вёснах и злых зимах,
Ты - непорочнее всех прочих.
Здесь под ногами - мои прадеды,
Над головами – мои солнца,
Здесь мои счастья, мои ссадины,
Здесь мне любится и поётся!