Зосина хворь .
Вечерами Зося открывала двери своего салона, куда стекалась местная молодёжь. Собирались в основном заводские ребята. Постоянными участниками круглого стола были молодые токари, только что демобилизовавшиеся из рядов Советской Армии и ещё не забывшие русский язык, совсем зелёный слесарь Рейн, и комсомольский вожак, Тойво. Рыжая сверловщица с хутора Латра, была неравнодушна к передовому токарю и использовала эти встречи для сближения со своим кумиром.
Зося незаметно для всех стала душой этого общества. Вечера проходили весело, оживлённо. Хлебосольная хозяйка не мелочилась, выкладывая из холодильника всё съедобное. Все имеющиеся в наличие полки холодильников «Минск» и «Снайге» были скрупулёзно пересчитаны и поровну поделены между жильцами, и только Зосе в виде исключения было выделено три полки. Постоянным посетителем ночного «клуба» был, конечно, Арво, души не чаявший в новой пассии, и проводившего всё время у Зоси. У его родителей было не заведено приглашать друзей сына к себе.
Зося самым нахальным образом эксплуатировала гостя, заставляя молчаливого и безропотного поклонника передвигать шкафы из левого угла в правый. Она очень любила переставлять мебель. Арво был незаменим не только в качестве носильщика, но и отца-духовника. Он, молча, сидел у неё в кресле и с тихим восторгом внимал её нескончаемым историям.
Но сегодня Арво был безутешен, Зосю свалила с ног тяжелейшая ангина. Арво самоотверженно ухаживал за захворавшей подругой, трогательно заваривал ей чай и отчаянно стучал ложкой, перемешивая малиновое варенье. Больная принимала его ухаживания с благодарностью, но своё сердце держала на замке. Несмотря на хлопоты рыжей сиделки, ангина набирала обороты.
Зосе пришлось обращаться в местную больницу на тридцать три плацкартных места, двери которой были открыты с утра до вечера для всех больных и сирых. На первом этаже можно было бесплатно померить давление, сдать анализы на соль и сахар, и прочие примеси, получить консультацию терапевта, стоматолога и гинеколога. Лечебница, расположенная на втором этаже давно превратилась в богадельню для одиноких старух.
До Линды дошли слухи о тяжелом состоянии молодой сотрудницы, она немедленно прибежала к подруге с банкой малинового варенья под мышкой. Картина болезни Зоси была более чем красноречива. Было странно лицезреть безмолвную Зосю.
—Tere, —озабоченно сказала Линда, вглядываясь в лицо Зоси. — Kuidas käsi käib?[1]
—Tasapisi,[2] — натужно просипела Зося.
—Плохи твои дела, —сказала Линда уверенно. —Надо немедленно подключать Эдгара.
—Я уже была в городе у врача, — сипела Зося, которой темперамент не давал спокойно наслаждаться больничным покоем.
— Там нет толковых врачей, — нетерпеливо прервала её старшая подруга. — Иди в железнодорожную, там тебя быстренько на ноги поставят. Я позвоню Эдгару, он примет тебя без очереди.
На территории города существовало ещё одно лечебное заведение, расположенное в неказистом домике с высоким деревянным крыльцом. Заведение относилось к всемогущему ведомству железных дорог. В ней практиковал доктор Эдгар Куус, который лечил и вырывал зубы, вправлял вывихи, принимал роды, избавлял от нежелательной беременности, направлял на путь истинный заблудших овечек, заменяя собой в одном лице кардиолога, стоматолога, гинеколога и, конечно духовного пастора.
Вот туда то и направилась по наущению подруги Зося. Местный эскулап встретил пациентку с широкой улыбкой и сразу усадил в кресло. Зося пустилась в пространный монолог о настигшей её болезни. Доктор внимал стенаниям пациентки с подобающим вниманием. Затем, не спеша, осмотрел горло, вытащив фондескоп, внимательно выслушал все скрипы и хрипы в могучей груди пациентки.
—Вот тебе пробирочка, отправляйся добывать данные для анализа, —невозмутимо сказал доктор, вручая болящей в руки двухсотграммовый гранёный стакан.
Зося добросовестно справилась с поставленной задачей. Пациентка подала стакан ещё тёплой урины, скромно потупив взор.
—Ну, что там много золота намыла? — шутил доктор, взяв без каких—либо признаков брезгливости в руки сосуд золотистого «нектара».
Со знанием дела поднёс его ко свету, многозначительно рассматривая содержимое, с шумом вдохнул аромат «благовония».
—Ангина, — таинственная процедура закончилась громогласным оглашением диагноза и назначением лечения.
Бедная Зося была спасена, а армия почитателей украинской кухни со вздохом облегчения вновь сомкнулась плотным кольцом вокруг скатерти—самобранки Зоси. В квартире воцарилась безмятежная обстановка и праздничное настроение.
В Зосе души не чаяли и местные жители. Она успела перезнакомиться с доброй половиной заводчан. Особой любовью наша мать Тереза пользовалась у семейства Рыбалко. Казалось, что Рыбалко Оксана прочно обосновалась в комнате Зоси, навеки забросив якорь в мутные воды казённой квартиры номер восемь. По выходным она будила обитательниц общежития настойчивым звонком в дверь, затем они чаёвничали с Зосей, завтрак незаметно перерастал в обед, плавно переходящий в ужин. Ничто не нарушало благостного настроя приятельниц, мерно моловших жерновами, и перемалывавших вместе с обедом все городские новости и слухи... Вырвать Галину со стула мог позволить себе только её благоверный, неожиданно возникающий за дверью, и насильно уволакивающий словоохотливую супругу домой почти насильно.
Не смотря на многочисленную рать поклонников Зоси, охочих до её пирогов, сердце девушки до сих пор было не занято. К ней, как магнитом притягивались странные личности, ищущие утешения на её большой груди. Желающих утешить саму Зосю и взять её под своё крыло не наблюдалось. Гарная дивчина не видела поблизости плеча, под которым она могла бы укрыться.
[1] —Tere. Kuidas käsi käib?—Здравствуйте. Как дела? устойчивое выражение(эст,)
[2] —Tasapisi.—потихоньку.(эст.)
Если вам нравится рассказ, поддержите автора. Не посчитайте за труд поставить лайк( палец вверх) и поделиться в соцсетях со своими единомышленниками ссылкой на канал.
Читать другие деревенские истории: Шурка Бедная-бедная Лиза Утопленница ДРУГИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ