Грамота №1121, найденная на раскопе на улице Литвинова (Лукиной) в Великом Новгороде представляет собой фрагмент судебного документа (три строки из средней части грамоты).
Грамота была в древности не только разорвана, но и расслоена; большая часть ее текста сохранилась на втором слое бересты, из-за чего некоторые буквы читаются с трудом.
Стратиграфическая дата: вторая половина XI в. или первая половина XII в. Внестратиграфическая оценка: предпочтительно не позднее 1110-х гг.
Перевод на современный язык:
…и я украл бобров (про дань — 8 гривен в бобровых шкурах). А вот украли 20 шкур у Мило… … сам вор ….
Мы видим, что грамота является фрагментом протокола рассмотрения нескольких дел о кражах меховых шкур.
Это древнейший образец русской судебной документации. До сих пор эта сфера деловой письменности была вообще не отражена памятниками XI–XII вв. Хотя со следствием и судопроизводством связан целый ряд берестяных грамот раннего периода, все они представляли собой письма, а не судебные документы. При этом статья 74 Пространной Правды, упоминающая писца в контексте взимания штрафов, не позволяла сомневаться в том, что в какой-то форме судебная документация в ту пору существовала. Грамота № 1121 заполняет эту лакуну, о чём свидетельствует формула а се крали.
Детали реконструкции допускают разночтения. Предложенный перевод предполагает, что слова и ѧзъ крале бебры — это прямая речь пойманного вора, а фраза про дан[ь] :и: грн҃ ве въ беб[ръ]хъ — слова, резюмирующие содержание этой речи, записанной в протокол не полностью. Цитирование признаний преступников, так называемые «расспросные речи», — неотъемлемая принадлежность документации XVI–XVII веков.
В качестве колоритного примера приведу фрагмент из документа 1648 года: Да в нынешнем же во 156-м году ноября в 29 день пойман тать Тимошка с поличным. И тать Тимошка пытан, а в распросе и с пытки винился: Яковлева человека Нелединского грабил, а товарищи с ним были Ивашко Гончей, Федка Куроедка, Микитка Тулещик, Судного Московского приказу пристав Логинко, да гулящей человек Игнашко.
Сумму "8 гривен в бобрах" стоит сопоставить с ценой бобровой шкуры, которую можно вывести из новгородской берестяной грамоты №420. Бобер этого документа был эквивалентен по стоимости гривне кун Русской Правды. Если тот же стандарт подразумевается и здесь, то 8 гривен соответствуют 8 шкурам.
Во второй записи, скорее всего, говорилось о краже 20 шкур. Это число не случайно, так как составляет половину сорочка — принятой на Руси единицы счета мехов.
При написании поста автор активно цитировал статью
А.А. Гиппиус
Берестяные грамоты из раскопок 2019 г. в Великом Новгороде и Старой Руссе
Вопросы языкознания, №5 (2020).