Буквально на днях я заметила, что что в садике, куда ходит моя дочка, ко мне кардинально поменялось отношение.
Причём произошло это так резко, что я сначала даже не осознала всю глобальность проблемы. Не могу сказать, что с персоналом садика я была на короткой ноге, но и в спину мне никто не шипел и не плевался. А тут чувствую: что-то не так. Ладно один раз у воспитателей и нянечек плохое настроение. Ну два от силы. А тут на меня целую неделю как-то ехидно косятся и за спиной перешёптываются. Тут два варианта: то ли они каждое утро не с той ноги встают, то ли я натворила нечто такое, что теперь меня пора предать анафеме. Но, поскольку я за собой особо тяжких преступлений не замечала, видимо, всё дело было в какой-то доселе невиданной эпидемии, которая задействует сугубо неправильную ногу при пробуждении.
С одной стороны, мне вроде как должно быть наплевать на косые взгляды воспитателей, главное, чтобы на моего ребёнка они не влияли. А с другой, знаете ли, как-то и неприятненько чувствовать себя фигурой нон-гранта. Отвожу дочку в группу, а потом целый день в мозгах так и крутится: и что это я такого натворила, что весь садик на меня пальцем показывает?
Вечером после работы я, исполненная решимости расцарапать физиономию каждому, кто бросит на меня осуждающий взгляд, ворвалась в детское учреждение. Опа! На ловца и зверь бежит! Мне навстречу из-за угла выруливает заведующая и так проникновенно спрашивает:
- А скажите-ка мне, любезнейшая Анна Андреевна, как вы живёте?
- Да не хуже живём, чем и раньше, - отвечаю с нервной дрожью в голосе, ожидая подвоха. - А в чём, собственно говоря, дело?
Вместо ответа на поставленный мной вопрос заведующая назидательным тоном прочитала мне 20-минутную лекцию о том, как безнравственное поведение некоторых матерей влияет на ранимую психику девочек. Выслушав столь воодушевляющую речь, я бы с удовольствием энергично зааплодировала всеми четырьмя конечностями, если бы сообразила, каким боком всё это касается лично меня. Лет триста назад, меня, действительно, могли бы предать анафеме или побить камнями за то, что я являюсь матерью-одиночкой. Но сегодня подобным "преступлением" никого уже не удивишь. К тому же все давно знают, что я воспитываю ребёнка одна, и до сих пор сей факт не вызывал ни у кого такого жгучего негодования. Я впала в глубокий ступор, не зная, как реагировать на слова заведующей. Она покачала головой и добавила:
- Пусть вас не удивляет, что нам всё известно.
- Правда? - пробормотала я, глядя на неё удивлёнными глазами. Хорошо бы и мне узнать то, что известно всем вокруг.
- А вы как думали?! - усмехнулась она. - Ваша девочка рассказала нам всю правду о вашей... э-э-э... необычной семье!
ВО КАК!!!
Наконец-то хоть что-то начало проясняться. Оказывается, в садик пришла работать новый психолог и, чтобы поближе познакомиться, она провела опрос среди детей: кто с кем живёт. Другие дети рассказывали о мамах и папах, братьях и сёстрах, дедушках и бабушках. А моя красавица с гордостью поведала, что живёт в одной квартире с мамой, Александром Сергеевичем, Михаилом Юрьевичем и Афанасием Афанасьевичем. Мне ничего не оставалось делать, как подтвердить правдивость слов дочери. Тем более меня переполняла гордость за моего ребёнка: не каждый человек в 4 с половиной года может правильно выговорить такие длинные имена.
И вот приходим мы домой из садика и, как обычно в это время приступаем к неизменному ритуалу. Сначала насыпаем в мисочку корм и ласково зовём:
- Кис, кис! Александр Сергеевич, просим к столу!
- Мяу-у-у! – несётся к нам хвостато-усатый кавалер.
Потом открываем дверцу большой клетки:
- Михаил Юрьевич! Кушать подано, извольте отобедать.
В дальнем углу начинается возня, солома шевелится и оттуда выглядывает щекастая мордашка ангорского хомяка.
Ну и напоследок дочка тащит плотно закрытую банку, в которую она посадила пойманного на улице чёрного усатого жука, которому я из-за своего необузданного юмора и любви к поэзии дала имя Афанасий Афанасьевич Фет. Но поскольку в семье мы привыкли обращаться друг к другу запросто, то фамилии мы редко используем. А было бы прикольно, если бы дочь сказала, что с нами живут Пушкин, Лермонтов и Фет!
А тут, подвергшись, так сказать, нападкам праведной толпы мне аж завопить захотелось: не виноватая я!
А потом я подумала: может ещё Фёдора Ивановича завести? У соседки есть один лишний и уже, кстати, со всеми прививками и даже приученный к поводку. А нам как раз Тютчева для полного счастья и не хватает.
Скоро дочка в школу пойдёт, пусть и там мне косточки поперемывают!