Существовала ли древнерусская поэзия? Энциклопедии молчат по этому поводу. Причина тому - отсутствие первичного материала и скудость научных работ для их возможного обобщения.
Канал, который вы читаете, создан для того, чтобы познакомить читателей с удивительными поэтическими отрывками, созданными в Древней Руси. И начнём мы с самого понятия поэзии.
Древнерусская поэзия и пустота
В древнерусский период (IX-XIII вв.) в доступном для контактов с русской культурой пространстве существовали греческая, болгарская, скальдическая, грузинская, еврейская, тюркская, западноевропейская и арабская поэзии. Мы знаем сотни имён и тысячи произведений средневековых авторов, но среди них не наберётся и десятка русских.
«Слово о полку Игореве», «Слово о погибели Русской земли» и «Слово Даниила Заточника» составляют исчерпывающий список произведений XII-XIII веков в тех статьях и учебниках, в которых термин «древнерусская поэзия» всё же встречается.
Но можно ли назвать эти произведения поэзией? Было ли такое понятие у наших предков? И что думают учёные и поэты на сей счёт?
Например, известный скальд и конунг Харальд Сигурдарсон, живший некоторое время на Руси при Ярославе Мудром в XI веке, хорошо разбирался в рифмах и мог легко поправить неумелых поэтов. На его опыт опирается скальд Снорри Стурлусон (XIII в.), который подробно рассказывает о происхождении поэзии, о языке и размере скальдических вис. Он чётко отделяет поэтов от «рифмоплётов», вкусивших вместо мёда поэзии его остатки в орлином кале.
Подобные различия между поэзией и стишками для попоек проводил грузинский классик Шота Руставели, живший во времена анонимного автора "Слова о полку Игореве" и распутного мужа грузинской царицы Тамары - русского княжича Юрия Боголюбского.
Мог ли автор "Слова о полку Игореве" описать принципы поэзии и значение "старых словес", которыми пользовались он и его предшественник Боян? В самом произведении ничего подобного не содержится - лишь отдельные намёки.
Да и учёные не могут однозначно назвать знаменитое "Слово" поэмой. Например, Дмитрий Лихачёв предпочитал понятию поэзия термин "поэтика" применительно к древнерусским произведениям.
Великий Александр Пушкин сокрушался по поводу того, что в древности среди русских людей некому было воспринять учение византийца Георгия Хировоска, содержащееся в "Изборнике" князя Святослава 1073 года. В его трактате "Об образах" подробно рассказывается, например, что такое в литературном языке инословие, метафора, округословие, притча, олицетворение и другие "творческие образы".
Неужели на Руси, действительно, не было творцов?
Боян против Пушкина: песнотворцы
Сразу скажем, что такие авторитеты, как Пушкин, могли ошибаться. Многие поколения исследователей просто не замечали древнерусской поэзии даже в достаточно известных текстах.
К примеру, в том же "Изборнике" 1073 года дважды записано поэтическое посвящение князю Святославу Ярославичу. Учёные теперь знают, что сначала это была похвала болгарскому царю Симеону (X век), написанная придворными поэтами в византийской стилистике 12-сложного стиха. Дьяк Иоанн, переписавший для князя "Изборник" с болгарского оригинала (или кто-то из его окружения), переделал первую строчку похвалы, подобрав необходимую к оригиналу рифму.
Великыи въ кнѧзьхъ кнѧзь Свѧтославъ
Въжделаниѥмь зѣло въжделавъ…
Автор поправки старался уложиться в размер строки, его длинная строчка делится паузой (цезурой) посередине на две короткие, имеющие аллитерационные созвучия как внутри, так и между собой. Русская строка начинается и завершается одинаковыми звуками, как и последующая строка. Первая и вторая строчки имеют оконечную рифму.
Такое описание не оставляет сомнения в том, что автор русской правки владел некоторыми приёмами, характерными для современных ему византийской, болгарской и скальдической поэзий.
Интересно, что в близком окружении князя Святослава был никто иной как вещий Боян, упоминаемый в "Слове о полку Игореве" в качестве образца для подражания русских "песнотворцев". В жизнеописании игумена Феодосия Печерского сказано, что при дворе Святослава в1073-1074 годах часто устраивались музыкальные увеселения.
Боян и его коллеги по творчеству вполне могли помочь дьяку Иоанну внести правки в болгарскую похвалу "Изборника", то есть читали эту книгу. Пушкин ошибался.
«Песнотворцы» - чуть ли ни единственный известный нам термин, который говорит о существовании древнерусской поэзии как особой деятельности и формы творчества. Песнотворцы были авторами и исполнителями собственных "песен" и произведений других форм и жанров. При этом они аккомпанимировали себе на музыкальных инструментах. Это роднит их с европейскими трубадурами. То есть песнотворцы вполне вписываются в общеевропейские тенденции XI-XIII веков.
Кирилл Туровский, автор XII века, сам не сторонившийся поэзии, считал, что задача песнотворцев-витий заключается в восхвалении своего правителя вместе с летописцами-историками. Приводя русские аналоги греческим терминам, Кирилл тем самым показывает широкую распространённость придворной поэзии на Руси того времени.
Но можно ли назвать песнотворцев поэтами?
Исследователи отмечают, что в Древней Руси не было противопоставления прозы и поэзии – разделение шло между текстом поющимся (например, «песнь») и текстом не поющимся (например, «повесть»).
На самом деле в Болгарии и на Руси существовали термины, которыми обозначали более традиционную для нас поэзию.
Гомер приходит на Русь: "омирьский гран"
Вместе с христианством славянские страны унаследовали античную поэтическую традицию, олицетворением которой был легендарный Гомер.
Славяне называли автора "Одиссеи" и "Илиады" Омиром. Возможно, его поэмы были известны просвещённым людям из славянских стран, учившимся в византийских учебных заведениях. Но чаще всего мы встречаем лишь ссылки на знание трудов Омира, но не сами эти труды.
Редким исключением является цитирование "Илиады" в переводе труда епископа Мефодия (около 312 года) "О свободе воли". Стихотворный отрывок из Гомера болгарский переводчик также делает стихотворным.
Якоже и мне пучину видящее рыбъствующею
север и въсточен ветр взвея.
Пришедши же напрасно влъна въчельшися гръда
и увеличившися мала до небесе разлия
В переводе Николая Гнедича соответствующее место из «Илиады» (IX, 4-7) звучит так:
Словно два быстрые ветра волнуют понт многорыбный,
Шумный Борей и Зефир, кои, из Фракии дуя,
Вдруг налетают, свирепые; вдруг почерневшие зыби
Грозно холмятся и множество пороста хлещут из моря.
В болгарском переводе, известном на Руси, соблюдается силлабический строй, который подражает изначальному гомеровскому, но не повторяет его. В то же время мы видим приёмы аллитерации и рифм, характерные для болгарской поэзии "золотого века" царя Симеона.
Судя по переводу Борея как "северного ветра", автор пользовался словарями, в которых некоторые имена собственные переводились в соответствии с их значением.
А как же в этих словарях обозначалась поэзия?
Автор перевода цитаты называет стихотворение Гомера "омирьским граном". Понятие гран отражено также в другом поэтическом славянском термине - «краегранесие» (акростих). Второй корень "гран" в этом слове является калькой греческого слова στίχος, то есть гран был аналогом стиха.
При этом в церковной гимнографии греческое слово стих использовалось без перевода, а синонимом ему служило славянское слово "песнь". Это указывает на связь "песнотворчества" и традиционного понимания поэзии.
Таким образом, слово «гран» выступает специальным термином в славянском языке, с помощью которого обозначали поэтическую форму текста в противовес прозе.
Тайна "омирьских книг"
В русских переводах имя Омира встречается также и в качестве нарицательного для поэтического творчества в целом. «Омировы книги» упоминаются в славянском житии Василия Великого как произведения Гомера. Но инок Феодосий в XII веке называет «омирьскими и риторьскыми книгами» уже просто поэтические и ораторские произведения.
В середине XIII века автор Галицкой летописи, очень любивший всё греческое и подражавший античным и византийским историкам, решил украсить свой труд цитатой Гомера.
Ѡ лесть зла есть.
до обличеня сладка ес
ѡбличѣна же зла есть
кто в нѣи ходить.
конѣць золъ прииметь.
ѡ злѣе зла зло есть
Мы видим, что это вовсе не цитата из «Илиады» или «Одиссеи». Это некая мудрость, выраженная в ритмизированной и аллитерационной форме, которую в XIII веке приписывали Гомеру. Вероятно, этот афоризм - собственно русское произведение, взятое из одной из "омирьских книг".
![Берестяная грамота № 837 из Новгорода сер. XII века с отрывком поэтического произведения: "…оу а мы шьли ш[ь]ли же (а мы шли шли же)" и рисунком птицы. Фото с сайта http://gramoty.ru/](https://avatars.dzeninfra.ru/get-zen_doc/1349008/pub_5fa5727247a34812ce675c44_5fa660ac1aeb58326c314f79/scale_1200)
Именно этот пример утверждает нас в мысли о существовании на Руси сборников с поэтическими произведениями, не принадлежавшими Гомеру.
С большой долей вероятности можно сказать, что "Слово о полку Игореве" и сборник, в составе которого оно находилось - не были единственной письменной фиксацией древнерусской поэзии. "Слову" посчастливилось сохраниться в единственной копии XVI века. Остальные книги с произведениями Бояна, Ходыны, Митусы и других неизвестных по именам русских песнотворцев - канули в Лету.
Но, на удивление, от того времени до нас дошёл целый обзор пропавшей славянской поэзии.
Арабский список славянских поэтов XII века
О существовании книг славянских поэтов у нас есть очень интересное свидетельство с другого края тогдашнего цивилизованного мира.
Известный испанский автор Ибн Бассам (ум. в 1147 году) упоминает произведение Хабиба ас-Саклаби «Книга победы и успешного противоборства с теми, кто отрицает достоинства славян». Это было арабское сочинение, отчасти содержавшее и антологию славянской поэзии, то есть перечисление поэтов и их произведений.
Ибн Бассам, читавший книгу, называет помимо Хабиба имена ещё трёх славянских поэтов: Умара ас-Саклаби, Майсура ас-Саклаби и Наджма. Таким образом, в арабской антологии сохранились сведения о четырёх поэтах из славян, которые, как считают, работали в Испании в XI - первой половине XII века, то есть во времена Бояна и его учеников.
Нужно оговориться, что речь идёт о славянах-сакалиба, придворной группировке, состоящей из потомков славянских рабов. Музыкальные способности рабов-сакалиба, поступавших в арабскую Испанию, упоминаются ещё в 800-х годах. Славяне приносили с собой свою культуру "песнотворчества".
Конечно, к XII веку придворные сакалиба мало чем напоминали этнических славян, но хочется отметить некоторое сходство поэзии сакалиба и русских песнотворцев.
Имя Хабиб означает «любимый», также как и эпитет «хоть» («любимец»), которым в «Слове о полку Игореве» наделяются русские песнотворцы XI-XII веков. Имени Хабиб созвучно русское имя Хотен. Имя Майсур («легкий на подъем, удачливый, счастливый, преуспевающий») можно сравнить с именем русского песнотворца XI века Ходыны, друга Бояна.
Книга Хабиба, также как и книги других славянских поэтов, не сохранилась, но её название само по себе является стихотворной строчкой. В ней сочетаются арабские традиции рифмы окончаний строк (их две) и внутристрочные славянские аллитерации (они образуют три строки).
ал-Истизхар ва-л-Мугалаба
'ала Ман Анкара
Фада'ил ас-Сакалиба
Удивительно, что в разных концах света - на Руси и в Испании - люди, относившие себя к славянской поэзии, использовали одинаковые поэтические приёмы.
Это означает, что славянская (и её часть - русская) поэзия существовала как устойчивое явление в период IX-XIII веков.
Наличие в разных концах Европы книг с поэтическими произведениями славян даёт нам надежду на возможность обнаружения если не самих этих книг, то уж точно поэтических отрывков, сохранившихся в дошедших до нас рукописях.
Подписывайтесь на канал и читайте о древнерусской поэзии. Находка поэтических отрывков сродни магии.