Джек "очень-очень" подружился с Марией, по крайней мере, она в этом "совершенно-присовершенно уверена ". Настолько уверена, что сопровождалa это утверждение размашистым киванием головы и поднятыми ладонями. Чтобы закрепить успех, теперь пса было абсолютно необходимо взять на прогулку, тем самым "очень-очень порадовать". #Хозяева Джека несколько нахмурились, услышав такое предложение, однако согласись. "Не заходите совсем уж далеко, Мария Валентиновна, не надо. Он же непривычный к этому #пёс , мало ли как отреагирует" - посоветовал сосед.
Для прогулки с лучшим псом окрестности, которая, как планировалось, должна заметать все главные улицы #села , был подготовлен специализированный наряд. Тут и юбочка, оканчивающаяся, как кажется, на самых коленях, а на деле несколько выше, и безупречно сочетающиеся с ней колготки, и огромный бант, который лишь едва заметно съезжал с макушки набок - так, что только ценитель мог заметить. И Мария была ценителем!
В положенный час она пришла к соседям, вооруженной очередным приношением маминого свертка в окровавленной бумаге. Бант - в сторону окна, умиление, благостная полуулыбка - как у той древнеитальянской дамочки из мятого журнала.
После этого пришла пора гулять и блестящий карабинчик был прицеплен к ошейнику Джека. Намордника у него в то время еще не было.
Маршрут для прогулки был назначен "весьма продуманно, ага ". К этому времени в школу и из школы перемешивающимся потоком шли обе смены. И через это неупорядоченное, неинтересное скопление наперерез шла вдохновленная Мария, так украшенная в компании большого веселого пса.
Она разделяла толпу надвое, любуясь собой при помощи толпы. Краснела, отводила по-херувимски голову набок. Джейк же мотался и нюхал проходящие мимо портфели и куртки - они все были ему интересны. Однако когда Мария вспоминала о нем, дергала за ошейник к себе, чтоб не останавливался. Она должна идти быстрее всех.
Девочка завернула за угол, в переулок. Бросила поводок и, прижав его пяткой, стала поправлять бант, закусив при этом заколки-невидимки, как заправский столяр гвозди. Идти дальше предстояла пустырями, вдевая на свою траекторию дома учителей (причём только "первостепенных") и одной толстой и громкой тётки. Ух, покажет же Мария ей это злыдне наглой! Да кем вообще она, может сама… тут девочка невольно отпустила поводок, и пса повело в сторону какой-то покосившейся калитки.
Мария очень любила свой #голос , слышать его и им поиграть им для нее было удовольствием. чтобы иметь такую возможность онa иногда специально выходила из дома и искала кого-нибудь, кто сгодится послушать. Дворники, почтальоны, старушки на протертом стуле, вечно в одном и том же месте, вечно в одной и той же позе... - иногда девочка не знала, кого она встретит раньше. Но для каждого у нее имелась благоразумная подобранная речь. Она угождала очередному собеседнику, обращаясь к его любимому, изо дня в день зудящему вопросу. Старушки, например, болели, лечились и болели ещё больше, подбоченясь и глядя на свою клюку. Маша выслушивала их молча и почтительно, но не слышала ни словa про грыжи и цены на таблетки. В этой сцене она любовалась собой. Положенные слова поддержки и сочувствия она приносила автоматически, пытаясь только попасть в тон покачивающегося глухого плача. И они называли ее доброй сочувственной девочкой... Почтальон всегда получал поддержку в своей борьбе с "этими, как их, совсем зарвались".
Теперь же вот ей довелось говорить с Джеком и это казалось ей замечательной находкой. Действительно, не надо выдумыватьm чего бы такого угодливого сказать конкретному "собеседнику", тем более тратить, вкручивая им, конфетки, которые сгодились бы самой Маше. А угощать Джека можно и мамкиными обрезками…
Мария Валентиновна заговорила весьма обстоятельно, не стесняясь нагромождать сладостные суффиксы и изобретать новые слово. Она рассказывала, кивая и улыбаясь самой себе - то обращая ту же засахаренную, цукатную улыбку нa пса, то волоча его довольно жестоко от очередного предмета его любопытства.
Подошли к сельпо на краю. Мария прекрасно знала, что с собакой никуда не пустят, но потащила Джека внутрь. Последовала умилительно простодушная сцена "... А я же и понятия не знала. Как же, как же, последнее китайское предупреждение, и мое вам слово...". Машка для себя была даже слаще этого пломбира в фольге.
Все цели Марии были обойдены. Кончился #поселок , начался лес. Все больше сосны да кусты, которые так любит "эта дурка-Олька, и по именам знает. Сама ты куст"- услышал все такой же весёлый Джек. Мария между тем закончила кушать пломбир и воткнула деревянную палочку в большой белый гриб, пнув по пути другой такой же. Теперь можно и дрессурой заняться, не все же отдыхать. Дело в том, что Джек ходил совершенно неправильно. Не по прямой, не симметрично, опускал и ворочал мордой - словом, имела место крайнее отсутствие дисциплины и нехватка женской руки.
"Быстрее иди, тупизна!" - начался спасительный воспитательный процесс. И сразу следом "да куда ты, черт, так быстро, блин, но оборачиваться я сказала!". Марии виделись следующие друг за другом ловкие и толковые советы, все ставящие на положенное место. Сторонний же наблюдатель сказал бы: "она его дёргает наперекор желанию собаки, ей лишь бы помешать и оборвать".
За этим занятием Маша не заметила возникшего наблюдателя. Она и смотрела-то по большей части куда то поверх горизонта. и заметилa эту овчарку, довольно похожую на Джейка, между прочим, в метре от себя. Дикарь смотрел на нее без движения.
"Ох тыж, новые друзья, смотрите ка..."
В ответ пришелец разразился лаем. Да таким, что кажется отдачей его слегка подрасывало вверх. Его челюсти свободно, на отмашке отходили друг от друга со свободным ударом, мягко возвращались назад. И снова выстреливали, пуская по мускулистому корпусу волны.
"Так , не, мы не бу… ну-ка.."
Снова лай.
"Сидетьголоссидетьстоятьсидеть!"
Надо ли говорить, что абсолютно бродячий пёс знал только
“фас” и “голос” - и командывал с их помощью только сам собой. Девочка давно выпустила ошейник и теперь вот вспомнила про Джека. Тот сидел куста и смотрел на происходящее, интенсивно моргая.
"Ну ка защищай свою даму! Женщина же"- в критической ситуации Мария перепутала сценарии своего поведения. Удивительно, но между собой два пса только переглядывались. Дикий же тип замолчал, иногда рычал, но в ответ на машины приемы театрального мастерства снова вскидывался. Девочка в панике дрожала. Молчать для нее было совсем непривычно, а здесь ещё такое!
"Да за что же такое ребенку-то!" Снова лай/
Едва ли не в первый раз в жизни девочка почувствовала, что она не может сделать ничего. Разве что тогда, когда отец заявился впервые, чтобы стребовать с мамки что-то "свое законное"... Она почувствовала, Что есть в мире, прямо вот здесь, за околицей такого освоенного ей поселка, сила или силы, для которой ее бант, пол, голос, возраст, ловкие индивидуально подобранные лжи не значат ничего. А сама эта сила ничем не ограничена и может с ней сделать что вздумается и в тот момент, когда ей это вздумается.
"Бешенство" подумала Мария и ссутулилась в молчании, прямо как Олька, над которой она всегда смеялась за эту позу.