начало здесь
Мы стояли на берегу, где готовился праздник начала тепла уже второй раз. Прошли четыре местных сезона с тех пор, как Бран начал строить наше судно. По своей привычке мне проще считать, что прошел год. На верфи стояли теперь четыре корабля, один из них – наш Вер, как мы окрестили наше судно в честь бога ветра, был самым большим. Сейчас Бран занимается тем, что опытным путем, какими-то своими расчетами работал над второй мачтой.
Теперь почти сто человек из рабов работали на верфи – работа шла значительно лучше. Северяне, что работали на рудниках быстро сообразили, что эта работа много легче и приятнее. И Бран сказал, что они рядом с морем видят возможность побега.
Мы покинули берег в карете, и уже по привычке двинулись к верфи. Я вышла раньше, чтобы пройтись к верфи, и как обычно, постоять на горе, посмотреть и подумать. Это был мой аутотренинг. Оми и Сига спустились к воде. Как же хорошо, что Бран горел своим делом. Я не знаю, спит ли он вообще, или даже во сне у него мозг прорабатывает детали корабля? Ему не терпелось скорее выйти в море. Было ощущение, что ему не так важен побег, как важно испытание судна. Давало сил лишь одно – он обещал, что к концу тепла судно будет готово.
- Судя по всему, вам очень нравится здесь, - я чуть не подпрыгнула, когда за спиной услышала незнакомый голос. – Извините, если я вас напугал.
Я обернулась. Очень близко ко мне стоял незнакомый мужчина. Он явно был метисом, или мало бывал на солнце – кожа была светлее, чем у коренных жителей. Да и я со своей любовью к солнцу, уже не такая белокожая. Мы с Сигой прошлым летом и в начале нынешней весны ежедневно принимаем солнечные ванны.
- Да, напугали, я стояла на самом краю скалы, и просто могла упасть, - я отвернулась от него, и отошла от края.
- Я был готов поймать вас, тала. Как вас зовут? Я часто наблюдаю вас издалека, когда гуляю возле верфи, - ооо, ты наблюдаешь за нами! А я и не подозревала, надо быть внимательнее, иначе, спалимся как школьники. Он был красавчиком, ничего не скажешь. Я поняла, что начала теряться в своих остроумных ответах. Раскрытые глаза, длинные ресницы, четко очерченные губы птичкой, темно – каштановые волосы чуть ниже плеч перевязаны лентой.
Судя по тому, что на нем брюки и рубашка из прошлогодней коллекции Ониси – человек небеден. Я не знала, что ему ответить, и надо ли было отвечать.
- Как вы думаете, использование рабов на верфи выгодно? – он посмотрел мне прямо в глаза. – Раньше здесь трудились свободные горожане. И я постоянно думаю о том, что они могут навредить южанам – сделать плохие лапахи.
- Чтобы они не сделали плохо, в первый день, когда проверяют судно, все рабы, что строили его, будут гребцами. Они это знают, и точно не хотят утонуть, - черт, зачем я ему это рассказываю…
- Интересно, я бы не подумал об этом…
- А выгодно ли держать здесь рабов…Не знаю, не я кормлю их, а вот работа пошла раз в десять быстрее – я ежедневно гуляю здесь, и совершенно точно могу сказать – они не прохлаждаются как наемники, - да, так яростно я защищаю только свои идеи. Надо бы научиться держать язык за зубами.
- Позвольте представиться, тала, раз вы не хотите назвать свое имя, начну я. Я правитель Улааль, и так же как вы, ежедневно гуляю здесь. Раньше я жил в доме на побережье, который сейчас занят, но теперь здоровье не позволяет – мне противопоказаны ветра. Но я не могу отказаться от наблюдения за верфью.
- Я Сири, правитель, простите, я никогда не видела вас, мы не были представлены, это я сейчас живу в вашем доме на побережье, - судя по тому, что он улыбался, я поняла какое выражение сейчас имеет мое лицо.
- Я рад знакомству, Сири. Вот уже второй холодный я смотрю и думаю - подойти к вам, но все не могу решиться. Несколько дней вас не было на верфи, и я даже было начал скучать, и хотел искать, переживал – не заболела ли женщина, что занимается строительством моих лапахов, - он с улыбкой смотрел прямо в глаза.
Сири, Сири, тихо, поднимай глаза, и смотри ему строго в переносицу, дыши спокойно. Он умен, он хитер, он внимателен, но если он прямо сейчас тебя не арестовал – у тебя все хорошо. Из любой ситуации можно выйти. Поднимай глаза, делай недовольное лицо, и молчи!
- Ну что вы так расстроились, Сири, я же сейчас хвалил вас. Не ругал, не оспаривал ваши модели судна, я восхищаюсь тем, что женщина имеет столь острый ум.
- Острый ум? – тяни время, повторяй его слова, а сама переваривай информацию, думай, думай, прежде, чем что-либо сказать.
- Да. Потому что придумать новый лапах может женщина, но представить свое изобретение как не свое, зная, что женщину никто не послушает… вы отдали пальму первенства мужчине ради того, чтобы ваше детище начало жить, и вы болеете за судно всей душой – приходите сюда, и смотрите на лапах словно на свое дитя, - наконец он перестал улыбаться, а до меня начали доходить его слова – он не понял, он не догадался, или он умен на столько, что сейчас тролит меня?
- Мне нечего вам ответить, правитель. Одрус Ваал рассказал, что много людей гибнет в шторм. И я много темных не спала, и вспоминала как мы детьми играли в реке, мы выдалбливали из чурок маленькие игрушки – лапахи. И я увидела - если сделать его широким, он не переворачивался. Потом мне эти знания просто не пригодились, я занималась овцами. А сейчас я здесь, и да, я согласна, этот лапах словно мой ребенок, - я опустила голову, и пыталась пустить слезу.
- Да, в начале прошлых холодов мы потеряли еще два лапаха, что ушли на север. Они не могли так долго оставаться на том берегу, значит по дороге туда или обратно они вновь попали в шторм. Давайте спустимся к верфи, и посмотрим ближе, - он предложил мне локоть, и я взяла его под руку.
Мы посмотрели все судна, он поговорил с корабелами, включая и Брана. Судя по тому, что люди вокруг отнеслись к нему достаточно сдержанно, я поняла, что они не знают правителя в лицо. Очень интересно. И очень странно для людей, которые уже годы, или вообще, с рождения, живут здесь. Я думала о двух лапахах, что ушли прошлой осенью, я все это время надеюсь, что Драс получил мою весточку. Я столько времени ждала отправления южан на нашу очередную осеннюю ярмарку, я наблюдала за тем, что грузят на корабль, я искала человека, которому можно без подозрений передать мой знак домой.
Бран долго смотрел на нас, когда мы отошли от него, и пока мы стояли на краю обрыва, в том месте, где суда спускают на воду. К нам подошли Оми и Сига. Все вместе мы поднялись к дороге на горе.
- Жаль с вами прощаться, Сири, но надеюсь завтра на верфи снова увидеть вас на прогулке, сегодня вы слишком удивлены и задумчивы, - он чуть склонил голову, улыбнулся и направился по нижней тропинке, минуя дорогу, в сторону замка.
- До встречи, правитель Улааль, я рада нашему знакомству, - ответила я ему уже в спину. Он не оборачиваясь чуть было остановился, мотнул головой, и снова ускорил шаг.
- Это правитель? – шепотом спросила Оми. Я посмотрела на нее – она выпучила глаза, и смотрела то на меня, то на удаляющегося правителя.
- Он так сказал, Оми. Оказывается, он наблюдает за нами, когда мы приходим сюда. Ладно, пока все вроде нормально. Есть над чем подумать. Идемте обедать, и поедем на берег – смотреть праздник.
Мысли скакали, словно в голове была сотня козлят, которых впервые выпустили на полянку. Я пыталась их собрать в кучу, рассортировать страх за наше дело и свою симпатию к этому мужчине, ругала себя за слабую волю и одновременно оправдывала себя как женщину, которая устала думать только о побеге, устала бояться. Я еще раз обернулась, но он уже пропал за мелкими прибрежными кустами.
Вечера мы ждали с нетерпением – помня прошлогодний праздник, я вновь ждала танцев с людьми на берегу, вновь ждала смеха и горящих огней. Я собиралась снова надеть вещи Оми, и под видом служанки – горожанки хорошо провести вечер. А еще, эта шумная толпа давала возможность спокойно поговорить с Браном.
У Брана уже были несколько верных людей из рабов, которые были в курсе нашего плана – он знал их лично еще с севера, это были люди из нашей и из соседних деревень. Моих родителей Бран здесь так и не видел за все годы, что пробыл здесь. Он видел всех людей, что выводили с кораблей, пришедших с севера.
----------------------------------------------------------------
Обычные люди, что жили на берегу, жили очень бедно. Море, что их кормило раньше, сейчас было доступно раз в десять дней – охрана дежурила и на берегу. Мальчишки умудрялись спускаться на воду дальше, левее города, но это было опасно. О крутые скалы, что опускались в воду, щедро бились волны. Ребята скидывали со скалы плоты, собранные из бамбука, и прыгали сами со снастями, доплывали до плотов, и рыбачили с них. Обратно взбирались по связанным мало-мальски лестницам.
В прошлом году трое парнишек не смогли выбраться из воды, когда лестница оборвалась. Безутешные родители с трудом вынули их тела, которые било о скалы. Люди были на грани, но у них в голове не было решения о свержении власти, о революции. Они считали правителя человеком, которому боги дали право вершить здесь суд и править землями. Богов здесь было всего три: Воды, Земли, Воздуха. Правитель земель – их потомок, которого очень давно боги отправили на эту сторону Большого моря, чтобы он доносил до людей правила, по которым нужно жить.
- С прежним правителем все было иначе – он лишь следил, чтобы южане вовремя занимались обработкой земли, делились друг с другом, брали рыбу и соль из моря, вместе ждали холодов, и освещали небо кострами, говоря богам, что люди готовы ко времени, когда земля готова к отдыху, - рассказывала мне старая женщина, дочь, мать и жена рыбаков, что что жили здесь всегда.
Я познакомилась с ней на первом празднике начала тепла, она чистила рыбу для запекания. Несмотря на ее почти слепые глаза, руки двигались точно и уверенно. Говорила она несколько распевая, растягивая слова. Подошла я к ней тогда, услышав, что она заставляет внуков еще и еще идти в море. Те не хотели, им хотелось увидеть гуляние, потанцевать на берегу.
- Не ленитесь, живот ваш не будет танцевать завтра, когда вы заглянете в котелок, лентяи, идите еще, пока можно брать в море то, что оно дает нам – своим детям, - женщина смотрела перед собой, но как будто почувствовала, что я стою за ее спиной в трех метрах, и слушаю их диалог.
- Не стой там, женщина из холодных земель, у меня от твоего взгляда холод в спине, встань тут, - она рукой с ножом указала мне на пятачок напротив себя. – Встань тут, и говори, не жалей, боги нас не дадут в обиду.
- Извините, я не хотела подслушать, я не знала, что вы так бедно живете, - я обошла ее, и встала перед ней.
- Это плохое время, а люди с севера делают нашу жизнь плохой.
- Но ваши правители сами привозят сюда людей с севера, и делают свободных людей рабами…
- Жоала, меня зовут Жоала, мне столько рук, что надо собрать здесь всех, и считать. Ты пришла сюда не сама, а он пришел сам, и наши боги сейчас не могут говорить с правителем, не могут говорить ему правила, - она взяла очередную рыбу, что прыгала в холщовом мешке у ее ног, взяла за хвост, размахнулась, и ударила ее головой о камень. Та притихла, и старуха начала ее чистить.
- Кто «он»? Кто изменил вашу жизнь? – я присела напротив на бревно и посмотрела ей прямо в глаза.
- У него нет имени наших богов, как у тебя. Но ты хочешь уйти, а он не хочет уходить от нас, - боги уже забирают наших мужчин в воду, но правитель не слушает богов.
- Вы говорите про Ваала?
- Нет, это не его имя.
- Это тот, кто называет себя этим именем?
- Да, уходи…
- Нет, я не хочу уходить, я хочу помочь вам, я хочу, чтобы человека с этим именем не стало здесь, - я смотрела в ее почти белые от катаракты глаза, и меня пугало, когда она поднимала их на меня. Но я не отводила глаз.
- Ты не врешь. Ты живешь в доме наших богов. Там правители видели вещие сны, но правителю запретили там жить. Правитель должен видеть воду, землю и воздух. В том месте их видно, и боги говорят ему в окна. Ты не слышишь их.
- Я хочу помочь вам…
- Ты не врешь, - перебила меня старуха. В начале холодов я пришлю к тебе людей. Они скажут тебе, что пришли слушать богов, пусти их в свой дом.
- Хорошо, - автоматом ответила я, и хотела задать очередной вопрос, но она сказала: «иди, сейчас он придет сюда, не показывайся ему», и отвернулась от меня.
Я осмотрелась, и увидела, что Ваал с Мальяном гуляют в толпе. Я опустила голову, повернулась спиной к этой паре, и пошла сделать круг вокруг них через толпу.
Осенью и вправду, хоть я уже и забыла, к нам постучались ночью. Оми и Сига вышли к калитке. Я тоже встала, накинула одеяло, и стояла в дверном проеме. И когда услышала, как они сказали: - мы пришли слушать богов, я велела впустить людей. Шесть стариков вошли в мой дом, потушили все свечи, и встали спинами друг к другу. И тогда я поняла зачем нужен на полу, прямо в плитке выбитые желобки в виде круга. Они стояли пятками к этому кругу.
Мы с девочками молча сидели на моей кровати. Они ушли молча в тот момент, когда первый луч солнца скользнул в окно. Не подавая знаков, не говоря ни слова, они повернулись на Восток, поклонились, и вышли из дома. После этого люди в городе стали улыбаться мне.
Когда начались сборы судов на север у меня жгло в груди – вот оно – протяни руку, сделай два шага, и ты на корабле.
- Бран, что ты чувствуешь, когда они собираются туда, куда ты не можешь вернуться? – я смотрела на его реакцию, и не могла поверить, что он сын своего отца, что он брат Бора.
- Там нет этих знаний, только здесь их можно получить, Сири, помнишь, мы с тобой мечтали о том, что обязательно доберемся до этого берега, и потом все море будет нашим? – это были глаза парнишки, что мечтал только о море, и вот ему дали его.
- Там тоже есть берег, и там так много земель, что мы даже не знаем, может и на севере есть море – еще больше, чем это, еще сильнее чем это, там есть нужное дерево – оно своими кронами царапает небо, и ждет, когда станет мачтами. Там твоя земля, там место, которое дает тебе силы, там твой отец, - я надеялась, что эти слова точно тронут его.
- А может и нет…
- Что «нет», Бран?
- Может быть там есть море, а может и нет…, - он встал и полез на леса. После этого мне стало страшно, что в любой момент он может передумать и сорвать все.
Мы пришли на нынешний праздник с Оми и Сигой, я приготовила мясо и выпечку для Жоалы. Подошла к ее домику, из которого вышла девочка – входной проем был таким низким, что даже ей приходилось наклониться, а она была ростом не выше моего плеча. Поклонилась, взяла наш сверток, и вошла внутрь. Вышла она с пустыми руками, и помотала головой, мы поняли, что войти нельзя.
- Завтра к вам придет мой отец – сын Жоалы. Она сказала, что вам нужно говорить с ним как с ней. Только правду. Он не обманет вас, и не предаст вас. Ждите его, - на последнем слове она нырнула за дверь, закрыла ее.
Настроение испортилось. Старушка, скорее всего, болела. Я много раз отправляла к ней Оми с едой и фруктами, с выпечкой и отрезами ткани. Зимой я отдавала в этот домик весь мед и молоко, что привозили мне из замка. Я знала, что она отдает все в самые бедные дома, где есть дети. Видела ее иногда сидящей у домика на бревне, и когда я здоровалась, она делала вид, что не слышит меня – просто сидела как мраморное изваяние. Она стала худее, кожа похожа на папиросную бумагу. Только указательный и большой палец правой руки указывали на то, что она жива – она терла ими друг о друга по кругу, словно скатывала невидимую ниточку в катышек перед тем, как выкинуть ее.
Мы спустились к воде – там снова горели костры, в воде было много лодок и плотов – люди снова использовали праздник для того, чтобы поймать хоть сколько – то рыбы.
Продолжение ЗДЕСЬ