Он приехал сегодня.
Он сунул в карман билетик. Улыбнулся лукаво игрушечных улиц профиль.
В этом мире кофейные девочки на рассвете предлагают попробовать кофе, отличный кофе.
Он себе обещал, даже клялся не возвращаться,
целый год для себя был тюремщиком и арканом.
Но снял номер в отеле примерно в двенадцать двадцать, и лениво подумал:
"Должно быть, тут тараканы".
Но ошибся,
и номер сиял чистотой и лоском.
Называть свое имя действительно было тупо. На ресепшн за вежливость, верно, давали "Оскар".
Номер встретил пушистым ковром и дубовой тумбой.
Телевизор работал.
Шли новости о раскопках, о политике (скользкая тема), о самолётах.
У кровати висел, припечатанный крупной кнопкой, неказистый листок, криво вырванный из блокнота.
Он его прочитал, когда стало тринадцать десять,
как любимую книжку, забыв обо всем на свете.
Чётко скроенный план, инструктаж для дальнейших действий,
буквы с сильным наклоном, как будто игрался ветер.
Он весь текст заучил наизусть до последней точки,
словно глупый школяр,что слова собирает в цепи.
Повторил ещё раз, зажигалкой поджёг листочек, распахнул, чуть помедлив, окно и развеял пепел.
"Ты дойдёшь до угла, и налево свернёшь, до парка.
Рядом синий киоск, в нем герань продают и розы.
Там посадит в машину тебя пожилая пара. Постарайся молчать, воздержись от любых вопросов.
Деда Карлом зовут, его даму зовут Франческа, кстати, вряд ли тебе это знание пригодится.
Если скажешь чего — голова у тебя исчезнет, голова твоя с шеи вспорхнет, улетит как птица.
Ни овсянки тебе не поесть, ни пюре,
ни плова,
ни компота в обед не попить, ни чайку с коврижкой.
Человеку совсем неудобно жить безголовым, человек ко всему привыкает, но это слишком.
А вот если ты текст с одного понимаешь раза и не станешь соваться туда, куда ты не должен,
то узнаешь такие легенды, такие сказки, что дорогами в вечность украсят твою ладошку".
Тут он вспомнил, как в прошлый визит,
но в другом отеле
наблюдал этот город ворон и фонарных бусин. Ему нравилось здесь находиться, на самом деле.
Он действительно очень любил рисковать, но струсил.
Струсил так, что сорвался на первый вечерний поезд (на дешевую верхнюю полку? да божья милость!)
А потом ещё долго вбивал в электронный поиск те названия улиц, которые часто снились.
Он спустился по лестнице в город в шестнадцать сорок
в первый день ноября, в первый невод чужих созвездий.
Сверху сыпались хлопья — крупинчатый сельский творог.
Пожилая чета поджидала его на месте.
Полнолунные люди — не люди, а невидимки, из альбомов, где трости и слоники на комоде. Они были похожи на древние фотоснимки,
а особенно Карл.
Фантастически старомоден.
И Франческе сидеть бы в боа в золотой карете.
Где-то в двадцать ноль-ноль (мистер Время порой уступчив) вот же черт его дёрнул спросить: "а куда мы едем?"
Отвинтилась от шеи башка и рванула в тучи.
Изменился пейзаж и рельеф, изменилась карта, растворились, как сахар, дома и автомобили.
И пропал городок,
и пропали Франческа с Карлом.
Чудеса не сбылись. Или это они и были?
Он приехал сегодня, он небо искал в алмазах. Ровно в полночь он принял нелепый чудовий образ.
Темнота, только круглая дырочка вместо глаза.
Сумасшествие.
Слышите?
В город спешит автобус.
Дворник шаркнет метлой,
а сапожник достанет ваксу,
мать семейства разложит мозаику на газете.
"Видишь, мы безголовы и счастливы. Оставайся.
Молодец, что спросил дядю Карла: "куда мы едем?"
Этот город — ловушка, приманка,
но не убийца. И когда-нибудь, кто-нибудь сделает всё по плану.
Мы вернём наши головы и нарисуем лица.
Ах, как здорово будет, наверное, как же славно".