Горит табличка с "двойкой",
и малы
тела молящих, взрослых и не очень.
Привратник вяжет времени узлы
из ветра, из дождей и многоточий.
Привратник — он всегда настороже,
его учили церберы и мойры
терпению. Атласное саше
с дроблёным чесноком летит в помойку.
Поскольку ночь вторая, день второй
ведут другую гостью в наши земли.
Дырявой котелок, аркан Таро,
пучок сухой травы, бутылка зелья.
Метла, что пригодится на Самайн,
когда туман овечий вьется паром.
И люди просыпаются в домах
пить пустоту,
зашёптывать кошмары,
им вторит пожелтевшая листва,
от очага в домах тепло как в мае,
но странно забываются слова,
теряются,
и люди обнимают
друг друга, прижимаются и спят.
Вторая дверь уже почти открыта
Привратник щёголь, длинный плащ до пят,
клобук, свеча и крест иезуита.
Смерть непременно соберёт оброк,
обложит семьи траурным налогом.
Привратник видит сердце под ребром,
его он видит, но не хочет трогать.
"Когда моя страна была юна,
и я была юна — вступила в ковен.
Неласковые были времена,
вонючий смрад, костры средневековья.
Булыжники мели хвосты кобыл,
девахи ворковали голубино.
А мой жених меня одну любил,
да что скрывать — и я его любила.
От зелий приворотных спасу нет,
от бабки дар достался по наследству.
С горбинкой нос, серебряный браслет,
способность договариваться с лесом.
Казалось бы — что ведьма, ну пустяк,
зато лицо не осквернится тленом.
Я мужу не смогла родить дитя
и подложила в колыбель полено.
И это же полено он в костёр
закинул,
а за ним и остальные.
На краткий миг глаза моих сестёр
из синих, карих стали смоляными.
Но если и помочь хотели мне, то тщетно,
и я вспыхнула как щепка.
От зелий приворотных спасу нет,
найдется для предателей прощенье.
Пусти меня, привратник, не гневись,
я украду ребёнка и обратно.
Какая здесь пронзительная высь,
и божье счастье в миллион каратов.
Ты страж, хотя, по-моему, ты страх.
Монетку бросим, кости или кубик?
Мой мертвый муж младенца на руках
увидит, и опять меня полюбит.
Вернутся золотые времена
колючих прялок,
зим со снегопадом,
когда моя страна была юна,
и я была юна,
и муж был рядом".
По морю неба юркают челны,
катаются на лодке медвежата.
Белей отштукатуренной стены
стоит Привратник. Косит время жатвы,
вращается сансары колесо,
висит Иуда,
мучается Каин.
И выбор очевиден и весом.
Страж начеку и
ведьму не пускает,
и праведным путем пряма спина.
В рог ветродуй ревёт как сивый мерин. Привратник ни каратель, ни монах.
Он человек, он закрывает двери.
Снаружи холод, горячо внутри,
вселенский разум путается с личным.
Горит Привратник, мир и цифра "три"
так ярко полыхает на табличке.