Предыдущая часть
Глеб
Домик был стареньким, но уютным и хорошо сохранившимся. Они прошли сени, в которых вдоль одной стены висели, лежали и стояли различные инструменты, а вдоль другой висела одежда и стояла обувь, и оказались в уютной гостиной, словно сошедшей со страниц журнала о деревенской жизни 70х годов. Особенно Глеба умилили вязаные салфеточки, разложенные на спинках кресел и буфете.
Светлана Дмитриевна была маленькой сухонькой бойкой старушкой. Выцветшие с возрастом светлые глаза смотрели с хитринкой. Её муж оказался почти одного роста с Глебом с огромными сильными ручищами и мрачным выражением лица. Гости его, казалось, ничуть не интересовали. Зато они очень интересовали хозяйку.
Она разлила чай в маленькие фарфоровые чашки с пастушками и предложила гостям пирог с малиной собственного приготовления.
- Инга, давно ты не заходила, - пожурила она девушку. - Представь хоть своего кавалера.
Инга замялась, Глеб понял, что она боится шокировать стариков.
- Мы с вами знакомы, - улыбнулся он. - И даже больше, родственники. Я сын Игоря Ишимова, Сергей.
Хозяин громко поставил чашку на блюдце и изумленно уставился на мужчину. Его жена приложила ладони к щекам:
- Бай-бай, Господи прости! Где ж ты пропадал столько времени? Мы ж тебя похоронили.
- Зарабатывал состояние.
- Ну и что ж? Заработал?
- Кое-что, - скромно ответил Глеб. - Зато все сам.
- - Не дожил отец до твоего возвращения, - пробубнил в чашку Борис Юрьевич. - Выпороть бы тебя как следует!
- Не спорю, что мой поступок был не самым верным, но я уже давно вырос и сам все понимаю. Мои мозги давно на месте.
- Надолго приехал? Или навсегда вернулся? - не дала мужу ответить Светлана Дмитриевна.
- Как пойдёт, - не стал уточнять Глеб. - Пока планирую остаться, навестить родных. Вы знаете что-то о родителях моей матери, о её сестре?
- Родители померли, лет двенадцать уж как. Сначала он от рака, а потом и она усохла, переживала много. А Танька здесь живёт до сих пор. Ну как здесь, в райцентре у неё квартира. Она ж мужа бросила, нашла себе олигарха. Ушла к нему, дочь родила. А он ее выставил, на измене поймал. Дочь с ним осталась, а Татьяна на откупные открыла заведение, ресторан у неё. Место людное, очень его жалуют. Железная хватка у Татьяны оказалась.
- Вы мне адрес её напишите? - попросил Глеб. Старушка кивнула и полезла в буфет. - Ещё была тётя Ада, подруга моей матери. Её вы не знали?
- Адка-то? Адку каждая собака знает, - вклинился Борис Юрьевич, сменив гнев на милость. - Её дело долго трубила. Она потом замуж вышла за следователя, что её дело вёл. Тоже в райцентре живут. Детей нарожали. Муж её теперь зампрокурора.
- Это Жоржика? - спросил Глеб у Инги. Она кивнула. - Так чего не сказала, что знаешь её?
- Так ты искал Аделаиду, а она теперь Ида, - Инга беспечно пожала плечами, и Глеб невольно улыбнулся. - Я вас познакомлю. Она мама Димы.
- Как тесен мир, - невольно скривился Глеб. Дима ему не понравился, в отличии от Георгия Ивановича. Он видел много таких молодых карьеристов, скользких как угорь и не видящих ничего дальше своего носа. Он предпочел бы видеть рядом с Ингой более надежного и порядочного человека. Он про себя усмехнулся от той мысли, что меньше всего ей бы подошел Володя. - И ваших детей я хотел бы навестить. Правда, не знаю, будут ли они рады блудному родственнику. - Галя уехала отсюда, - развела руками Светлана Дмитриевна. - Витю же восстановили в должности почти сразу после твоего побега. Мои дети разругались на этой почве. Уж не знаю, по какой причине, не лезу в их дела. Галя сказала, что не будет жить в городе, где командует Витя, и уехала. Там уже замуж вышла. Но я рада, что все так сложилось. Уж не думала, что внуков поняньчу, а тут такой подарок, внученька. Она гостит у другой бабушки, на Алтае. Но в августе ее к нам привезут. Если не сдернешь опять к тому времени - познакомитесь. И Галю повидаешь. А Витя у нас каждую пятницу с женой и детьми. Так что приходите тоже - увидитесь.
Глеб и Инга хором заверили, что придут в пятницу. А после Глеб почувствовал себя редким животным, которого поймали на опыты. И оттаявший Борис Юрьевич, и Светлана Дмитриевна пытать его о жизни после побега. Пришлось рассказать как год скитался по станциям, как потом попал в детский дом. Старики внимательно слушали, многое уточняли, иногда вздыхали и охали.
- А как же вы набрали денег на третий бар? - вмешался Борис Юрьевич. глеб оценил ясный ум старика. Он тоже часто задавался вопросом, откуда его компаньон взял тот третий, счастливый заем. Друг ничего не говорил ему. Тогда все получилось, и они от радости больше не заговаривали о займе.
- Нам повезло, - ответил он вслух. - Теперь у нас сеть, дело успешное, твердо стоит на ногах, и даже не нуждается в нас. Не нуждалось, - поправил он сам себя, вспомнив об Астраханском кладбище и деревянном кресте, который надо было заменить плитой через полгода.
- Ну и молодец, парень! - грянул Борис Юрьевич. - Хоть напортачил в детстве, но стал достойным человеком, не пропал. Не женился?
- Не встретил такую, - скромно отозвался Глеб. Он не встретил ту, ради которой захотел бы остановить свой странный бег по жизни. Сеголня он в Астрахани, завтра в Ростове, послезавтра в Томске. Ему нравилось путешествовать, не привязываться к вещам и местам. Он чувствовал себя свободным. Были, конечно, женщины. Были, которые хотели за него замуж. Но ни одной не удалось задержаться рядом с ним. Глеб уже привык и смирился, что останется один.
Провожали их очень тепло. Светлана Дмитриевна положила с собой пирога и козьего молока. Глеб даже умилился настоящей глиняной крынке с тряпочкой наверху.
Инга рядом с ним веселились вовсю. Она смеялась над тем, сколько мучного они уже съели, и как будет лютовать бабушка из-за пирога и молока. А Глеб смотрел на неё и радовался в душе.
Продолжение следует...
Другие рассказы серии: Реперные точки, Отражение в мутной воде, Искупление.