Разумеется, я не поверил в зеленых человечков, жаб или кем бы они ни были, не говоря уж о своей роли астрального Сусанина. Все это слишком явно отдавало бредом, вот только наставник совсем не походил ни на шизофреника, ни на астрально-озабоченного идиота. Это был расчетливый, циничный, умный человек, в принципе неспособный тупо верить в то, что несет. По крайней мере, мне он показался именно таким. Отсюда единственной версией происходящего было разводилово. Вот только кого и с какими последствиями для меня?
В том, что клиентом был кто-то другой, я был уверен на все сто, так как с меня нечего было взять. По крайней мере, столь затратная игра не стоила бы свеч. Да и навязываемая мне роль делала меня, скорее, сначала сыром в мышеловке, а потом ответственным за все крайним. Отвечать за что-либо я не хотел, а как соскочить не имел ни малейшего представления.
Чтобы отвлечься я взял в библиотеке какую-то фантастику, но мне не читалось. Пока глаза блуждали по страницам, мысли все время возвращались к моей дальнейшей судьбе. В результате я безрезультатно проломал себе голову весь вечер и большую часть ночи, так как сопутствующая этим мыслям тревога не давала мне уснуть.
В конце концов, я провалился в тяжелый вязкий сон, который еще больше меня утомил. Не удивительно, что за завтраком я был настолько не в настроении, что даже хорошенькая официантка не вызывала у меня никаких чувств.
-Сильно хреново? – спросил наставник, подсаживаясь за мой стол.
-А что, так заметно? – раздраженно спросил я.
-Скорее, предсказуемо. Думаю, вы долго терзались мыслями о том, как и для чего я пытаюсь вас использовать, а потом у вас был ужасный сон.
-Вы что, мысли читаете?
-Статистика, мой друг. Я же говорю, не вы первый, не вы последний. Так что мне не трудно угадать ваше состояние.
-Могли бы и предупредить.
-Это была бы медвежья услуга, так как вам совсем не обязательно испытывать на себе все симптомы перерождения, а так как эффект плацебо никто не отменял, предупреждение могло бы повлиять в худшую сторону на ваше состояние. Примите это, - он положил на стол желатиновую капсулу.
-Что это? – спросил я.
-Не бойтесь, пейте. Поверьте, если бы мы хотели вас накачать, подмешали бы это в еду или воду.
Этот довод показался мне достаточно разумным, и я выпил пилюлю. Минут через пять прошло все, включая тревогу, и я захотел спать настолько, что до постели добирался на автопилоте. Проспал до следующего утра, как убитый, без единого сновидения. Разве что услышал уже под утро похожий на хлопанье крыльев звук.
До завтрака было больше часа, и я решил сходить на пляж, пока солнце еще не выключило на улице сплит, так как жариться на солнце я терпеть не могу с тех пор, как получил в 10 классе солнечный удар. Настроение было настолько порхающим, что меня так и подмывало перейти на бег. Нечто подобное я испытал, когда впервые сварил чай в молоке. Рецепт этого незаменимого в жару напитка предельно прост: Когда молоко начинает подавать первые признаки закипания, в него кладется чай. Огонь выключается либо сразу же после закипания, либо через 5 – 10 секунд после начала кипения. Затем чай настаивается минут 5, процеживается и выпивается. После него долго не хочется ни есть, ни пить. Да и после чрезмерного чествования Бахуса он приводит в норму, только в этом случае в него еще следует добавить сахар. Готовя его впервые, я переложил чая. После чаепития мы с другом пошли в минипоход. На пятом километре пути нас настиг чай. Я почувствовал, что глаза открываются настолько сильно, что веки буквально собираются в складки на затылке, а потом захотелось бежать. Нечто похожее я чувствовал и теперь.
На пляже меня ждал сюрприз в виде хорошенькой официанточки. Она пришла за пару минут до меня и еще не успела раздеться. На этот раз на ней был хитон и шлепанцы. Она стояла прямо по курсу, что позволило мне подойти к ней без лишней навязчивости.
-Не помешаю? – спросил я, поздоровавшись.
-Надеюсь, не станете, - ответила она и с дружелюбной улыбкой, позволившей мне не считать ее слова шуткой, а не намеком на нежелание продолжать разговор. Затем она без малейшего стеснения сняла хитон, явив моему взору изящное, в меру спортивное тело с небольшими, но красивой формы грудями.
-Можно спросить ваше имя?
-Анжела.
-Свое я, к сожалению, не знаю.
-Это либо пройдет, либо привыкнете. Так что не парьтесь.
-Мудро.
-Если стесняетесь при мне раздеваться, скажите, я перейду на другой конец пляжа, - сказала она, видя, что я медлю с раздеванием.
-Ну что вы, ни в коем случае, - как-то слишком уж страстно выдал я. – Я не то, чтобы прям боюсь показать вам свои телеса, просто еще не совсем освоился и не знаю всех местных порядков.
-Тогда не стесняйтесь. Мы здесь относимся к телам, как к одежде для духа.
-Понятно, - ответил я, снимая хитон.
-Вы плавать не разучились? – спросила Анжела.
-Не знаю, - признался я.
-Проверим?
-Хорошо. Только, давайте на «ты», а то когда 2 голых человека друг другу выкают, это выглядит как-то нелепо.
-Договорились. Пойдем?
Разумеется, я перенесся в воображении с ней в постель, но тут же поймал себя на том, что весь эротизм моих фантазий носит исключительно поверхностный характер. Я только думал, что хочу ее, потому что по всем прикидкам должен был ее хотеть. В реальности же я испытывал исключительно эстетическое удовольствие от ее красоты, без малейших признаков сексуального желания. Это настолько меня ошеломило, что я хлебнул воды, часть которой попала не в то горло. Кашель вернул меня к прозе жизни.
-Ты в порядке? – спросила Анжела.
-Слюной подавился, - выдал я первое, что пришло в голову.
-Если устал, лучше вернуться на берег. С морем лучше не шутить.
-Да нет, похоже, я способен держаться на воде.
Судя по всему, я действительно был неплохим пловцом, но по сравнению с тем, как легко и изящно плыла Анжела, я был похож на хоть и непотопляемое, но все же бревно.
-А то смотри. Мне до конца дней не простят смерть Сына Небесного Отца.
-Надеюсь, до этого не дойдет. Как тебе здесь? – спросил я, меняя уже начавшую меня доставать тему разговора.
-Вполне. Место отличное. Работа не пыльная. Отец практически ухода не требует. Так что мы здесь, как на курорте.
-Так ты его видела? – удивился я.
-Кого? – не поняла Анжела.
-Отца.
-Конечно. Мы все с ним встречались.
-И какой он?
-До удивления обычный. Как, собственно, и ты.
-А я его увижу?
-Конечно. Ты же его Сын.
-Скоро?
-Не знаю. Это только наставник может сказать.
-А где сейчас Отец?
-Скорее всего, у себя. Он не любит бывать на людях.
-Так он здесь?
-Ну конечно. Это же его дом.
-А где именно?
-Этого я сказать не могу. Спроси у наставника. Только он знает все про Отца. А наше дело маленькое: служить вам с Отцом и ждать, когда вы нас заберете.
-А если у нас не получится?
-Ты шутишь что ли?
-Но откуда у тебя такая уверенность.
-Я одна из стажерок, поэтому сама ничего такого не испытала, но старожилы говорят, что во время заключения Завета Отец показывает своим слугам Небеса, чтобы те знали, ради чего ему служат. Говорят, это нечто невообразимое, а иначе кто бы согласился променять 10 лет жизни непонятно на что.
-Толпы верующих добровольно отказываются от радостей жизни земной ради причитающихся за это посмертных благ, несмотря на то, что никто еще не вернулся оттуда и не подтвердил правоту их ожиданий. Так что…
-Не спорю. Но здесь принято подтверждать возможность исполнения обещаний.
Дальнейший разговор был настолько ни о чем, что нет никакого смысла его пересказывать. Мы вволю наплавались, затем я проводил Анжелу до двери в ее комнату.
-С тобой приятно было поплавать, да и потом поболтать, – сказал я перед тем, как распрощаться.
-Я там каждое утро. Если хочешь, присоединяйся.
-С удовольствием.
-Тогда до завтра.
Простившись с Анжелой, я помчался искать наставника. Он был во дворе с задней стороны дома. Разговаривал о чем-то с садовниками. Не желая им мешать, я остановился на достаточно приличном расстоянии.
Заметив меня, наставник поспешил закончить разговор и направился ко мне. Видя это, я пошел ему навстречу.
-Вы что-то хотели? – спросил он.
-Похоже, у меня проблема, - выпалил я и рассказал о своей реакции на Анжелу.
-Это не удивительно, - сказал наставник, выслушав мои откровения. Вы же вступили в Небесный Союз со своей возлюбленной, став с ней в результате единым целым.
-И что теперь, я никогда ни с кем? – умоляюще глядя на наставника, спросил я, словно его слова могли повлиять на ход событий.
-Боюсь, что так, - сочувственно ответил он.
-А нельзя это как-то исправить?
-В вас сейчас говорят исключительно старые привычки того человека, каким вы были до перерождения. Умирая, этот человек должен умереть вместе с ними, а его место в этом теле окончательно занять Сын Отца Небесного. Как только это произойдет, перед вами откроются такие горизонты, что вы даже представить себе не можете. По сравнению с ними даже самый лучший секс покажется вам исключительно нелепыми телодвижениями. Поверьте, вы не теряете ровным счетом ничего.
-А что мне еще остается делать?
-Верить и ждать воскрешения, которое расставит все точки над «и».
-Долго?
-Скорее всего, несколько дней. К тому же общество красивой, умной женщины приятно и само по себе, без секса. Опять же, вы сами творец своего рая или ада. Все зависит от того, на чем вы будете сосредотачивать внимание: на доступных вам радостях и удовольствиях, или на связанных с трансформацией неудобствах, которые, поверьте мне, не стоят и ломаного гроша. Скажите лучше, как вы себя чувствуете?
-В остальном все просто отлично.
-А что снилось?
-Вы знаете, ничего.
-Совсем ничего? Подумайте хорошенько. Это действительно важно.
-Разве что какой-то хлопот крыльев.
-А вы говорите, ничего! – обрадовался он. – Ваше осознание отращивает крылья для Небесного полета. Так что все идет наилучшим образом.
Остаток для прошел без каких-либо заслуживающих внимания событий. Утром я встал пораньше и помчался на пляж, так как, несмотря на отсутствие сексуальных потребностей, к Анжеле меня тянуло всей душой.
В юности я, смеясь над платонической любовью, посвятил ей даже стихи:
Лежим под одеялом
И щелкаем ебалом.
Теперь же я мчался к женщине только за тем, чтобы просто побыть рядом с ней, а в лучшем случае подержаться с ней за ручку. Вот уж действительно судьбе не откажешь в чувстве юмора. Только он у нее достаточно специфический. Так львиная доля наших проблем – это исполненные с подковыркой наши же желания.
Едва я вошел в «дикую» зону, за спиной послышались уже знакомые по сну хлопки крыльев. Обернувшись, я увидел то, что чуть не заставило меня наложить в несуществующие штаны от страха. На расстоянии пары шагов за мной следовала трехмерная и достаточно отчетливая, чтобы ее было видно, тень человека примерно моего роста и комплекции, завернутого в просторный плащ. Помедлив секунду, она живо юркнула мне за спину, а когда я повернулся, ее уже не было. Выматерившись, я продолжил путь, но шагов через 10 за спиной вновь послышались хлопки крыльев.
В потолке открылся люк – не волнуйтесь, это глюк, - вспомнил я детское стихотворенье, и мне стало не по себе.
Как объяснил мне когда-то знакомый психиатр, галлюцинация от бреда отличается тем, что во время галлюцинации ты находишь черную кошку в темной комнате, когда ее там нет, а во время бреда веришь в то, что это происходит на самом деле.
Умом я понимал, что никакая крылатая тень меня не преследует, но видение было настолько отчетливым, а страх – сильным, что я со всех ног помчался к наставнику. К счастью, долго его искать не пришлось, так как он делал зарядку на лужайке у дома.
-Что случилось? – испугался он, видя мое состояние.
Немного отдышавшись, я рассказал о своей встрече с тенью.
-Можете быть спокойны, - облегченно вздохнув, сказал он, выслушав мой рассказ. – Это не сумасшествие и не преследующее вас зло. Дело в том, что ваше энергетическое тело окрепло настолько, что напоминает почти готового вылететь из гнезда птенца. Оно пробует свои силы, но еще неумело. Так что поздравляю. Вы созреваете даже раньше срока.
-Прямо как советский урожай.
-Главное, чтобы не с тем результатом. Но в этом можете быть уверены на все сто.
-Не сглазьте.
Он постучал по дереву.
Ночью мне приснился необычайно яркий сон. Я был глубоко под землей в опутавшем всю планету лабиринте, построенном задолго до того, как у облезлых обезьян хватило наглости провозгласить себя ВИП творением богов. В лабиринте было темно, но я не только видел отчетливо мельчайшие детали, но и весь лабиринт в целом, словно он был прописан в моем сознании. Моим органом зрения была центральная часть мозга, воспринимающая картину одновременно со всех сторон, в результате я наблюдал не какой-то сектор с небольшим пятном фокусировки, а одинаково четкую сферическую панораму.
На первый взгляд кроме его протяженности в лабиринте не было ничего особенного: разветвляющиеся коридоры, обложенные отесанным камнем и кирпичом. Никаких излишеств. Никаких украшений. Никаких аксессуаров в виде человеческих костей или полчищ крыс, летучих мышей и тараканов. Но в нем было нечто незримо величественное, что вселяло одновременно граничащее с благоговением почтение и ужас.
Я бежал по лабиринту, убегая от напугавшей меня днем тени, но теперь это был человек из плоти и крови, закутанный в длинный просторный плащ из прошлых веков. Благодаря особенностям сферического зрения, я видел его, а он меня. Мы были словно фишки в настольной игре.
Как предполагал жанр ночного кошмара, он неторопливо шел за мной, и, несмотря на мой бег, расстояние между нами сокращалось. Наша встреча была неизбежна, но лишающий разума ужас гнал меня прочь до последнего момента, когда он одним прыжком преодолев несколько метров, схватил меня за руку. Это заставило меня капитулировать, и я покорно пошел туда, куда он меня тащил.
Он привел меня в просторную залу с высоченным куполом-потолком, освещенную множеством факелов. Они были вставлены в прикрученные к стенам специальные подставки. В центре залы к металлическому шесту, у таких обычно танцуют, была привязана женщина. На вид ей было лет 30. Высокая, стройная, с красивым лицом и длинными черными волосами. На ней было длинное бардовое платье и такого же цвета изящные туфли на высоких каблуках. В ушах – красивые серьги с бриллиантами размером с горошину. Такой же бриллиант висел у нее на шее на изящной золотой цепочке. От нее веяло силой и властью, а отражающееся в глазах пламя факелов усиливало этот эффект. Она была одновременно воплощением всех моих страхов и чем-то настолько родным и важным, что я готов был отдать за нее жизнь.
-Держи, - сказал притащивший меня туда мужчина, протягивая красивой работы нож из черного камня. – Убей ее или умри сам.
Женщина с вызовом посмотрела на меня, и я увидел в ее глазах понимание чего-то для меня запредельного и вселенскую глубину, словно глазами ей служили черные дыры или еще более разрушительные бездны. Ее глаза завораживали, лишали воли, заставляли подчиняться и служить.
-Действуй, или умрешь, - бросил мужчина, и я почувствовал, что если промедлю еще хоть мгновение, случится нечто намного более ужасающее, чем смерть.
Это придало мне сил, и я, выхватив у него нож, одним ударом разрезал связывающие женщину веревки. Это заставило мужчину рассмеяться тем дурацким смехом, который принято считать ужасающим. Женщина улыбнулась хищной улыбкой, а затем впилась зубами в мою шею. Но вместо того, чтобы пить кровь, она впрыснула в мои артерии через специальные каналы в зубах всю себя. Я закричал, но не мог даже пошевелиться, а когда от нее осталась лишь сухая оболочка похожая на сброшенную змеиную кожу, настолько лишился сил, что рухнул бы мешком на пол, если бы мужчина не подхватил меня на руки.
-Поздравляю, - сказал он с не предвещающей ничего хорошего усмешкой на лице. - Теперь ты один из нас.
Затем он расправил крылья, которые я принимал за плащ и полетел вверх сквозь земную толщу, которую преодолевал без малейшего сопротивления. Когда мы вырвались на поверхность, свет восходящего солнца больно ударил меня по глазам, но я успел рассмотреть на небе, где сражалась ночь с днем, единственную утреннюю звезду.
Я проснулся разбитым, словно у меня начиналась простуда или О, РВИ! – как я привык ее называть. Правда, насморка и характерных ощущений в носоглотке и бронхах не было. Зато тело ломило, как пораженные артритом суставы на погоду. Ощущение было настолько противным, что я, несмотря на слишком ранее время, отправился к наставнику за лекарством.
-Извините за беспокойство, но, похоже, меня наградили простудной инфекцией, а так как вы здесь сидите в центре паутины… - сказал я, войдя после полученного на это разрешения.
-Вы правильно сделали, что не стали тянуть, - сказал он, приглашая меня сесть в кресло жестом руки.
-Что вам сегодня снилось? – спросил он, подробно расспросив меня о симптомах.
-Мне сейчас не до пародий на Бунюэля, - раздраженно ответил я. За время нашего разговора мне стало настолько хуже, что мне уже ни до чего не было дела.
-Поверьте, я бы не спрашивал, если бы это не было крайне важно, - сообщил он с предельно серьезным выражением лица.
-Давайте я помогу вам вернуться в постель, а по дороге расскажу, что происходит, и чего следует ждать, - решил он, выслушав мой рассказ. - Как вы уже наверняка поняли, у вас не простуда, - сообщил он, помогая мне встать, затем, осторожно ведя под руку, продолжил: - Вампирский ритуал с питьем крови вампира ради превращения человека в подобное ему существо является темным отражением ритуала причастия, которое, совершается кровью и плотью бога. Те или иные виды богоедства или теофагии были распространены по всей планете еще на ранних стадиях тотемизма, то есть в первобытные времена, когда в результате утечки информации первобытные люди переняли внешнюю форму технологии перерождения, извратив ее смысл…
-А можно ближе к делу? – попросил я.
-Ближе к делу, так ближе к делу, - согласился наставник, укладывая меня в постель. – У вас агония. Вы умираете. Теперь уже по-настоящему.
-Вы же говорили… - только и сумел выдавить из себя я из-за навалившейся на меня слабости.
-Вы умираете, как человек, и умрете. Тут уж извините. Но одновременно в вас возродится Небесный Сын.
-Так я умру или нет?
-Попробую сказать так: Это тело на какое-то время отключится, а потом очнется, но уже с принципиально другим сознанием.
-А если не очнется?
-Очнется. Но у меня для вас 2 новости, и обе вас не обрадуют. Во-первых, вам будет нестерпимо плохо, но недолго. Так что придется потерпеть. Вторая новость заключается в том, что к вам вернутся воспоминания, которые ужаснут вас еще больше, чем ужас смерти.
-Спасибо на добром слове, - прошептал я.
Это были мои последние слова, так как в следующий миг началась агония. Наверно, я бы чувствовал нечто похожее, если бы меня сунули в черную дыру. Меня одновременно разрывало на части и сжимало в бесконечно малую точку. Мне было холодно и жарко. Меня трясло так, что я боялся откусить язык. А потом что-то лопнуло в районе лопаток, и я почувствовал, как за моей спиной распрямляются черные кожистые крылья, как у летучей мыши. Закутавшись в них, я умер, чтобы, возродившись, чуть не умереть от ужаса.
Наличие продолжения зависит от реакции читателей.