Начало здесь
«Зачем я это делаю? – корила себя Дуся, сбегая вниз по лестнице. И честно сама себе призналась: - Да пора уж давно мне замуж. Только разве замуж так выходят? Что он подумает обо мне: в первый же день, с первым встречным... Ладно, разберемся».
Оказалось, что Дмитрий жил совсем рядом, возле Преображенского рынка. На этот рынок Дуся любила ходить всю свою жизнь, сколько себя помнит. И не только потому, что как двадцать лет назад, так и сейчас здесь продаются продукты гораздо более свежие и вкусные, чем, к примеру, в том же «Рамсторе». Дусе нравилась сама атмосфера этого места, здесь она ощущала себя... хорошо ощущала. Удивительно, думала Дуся, вот есть я, вот проходит время, и не будет меня. А это место останется, и будут здесь жить, ходить, делать какие-то свои дела другие люди. Место такое – вечное. Потому что вот он, Преображенский храм, никуда не делся с петровских времен. И веру не сменил, старообрядческий. И колокольня, и кусок монастырской стены – всему этому без малого пять веков, и простоят они еще больше, потому что Москва – она такая, она сильная. Был Петр, ходил ровно здесь, где я иду. Может быть, я в его следы наступаю. Потому что где ж ему было идти – вход в конюшню один, хоть конюшня петровская, со стенами толщиной почти в метр, сегодня – торговый павильон. А уж в последнее столетие и голодала Москва, и бомбили ее в войну, и восстанавливали из всего, что было под рукой, а вот поди ж ты – сохранили люди. Тоже любили это место, как любит Дуся. Нет их давно, лежат, наверное, на бывшем монастырском погосте, а теперь Преображенском кладбище. А за монастырской стеной милицейские патрули десятилетия подряд безуспешно борются с «Блошинкой». Блошиный рынок на Преображенке тоже был всегда, сколько Дуся себя помнит – и двадцать лет назад, и сейчас как будто те же самые старички и старушки продавали друг другу подержаную одежду и обувь, крышки для консервирования и стеклянные бусы, посуду и кухонную утварь, произведенную десятки лет назад, бывшую и не бывшую в употреблении. Дуся всегда заходила на Блошинку в надежде, что когда-нибудь ей попадется точно такая ваза, как та, что она разбила в далеком детстве, она купила бы эту вазу за любые деньги. Только никто и никогда не продавал ваз, хотя бы отдаленно похожих на предметы из фамильной коллекции графов Разумовских.
«Странно, - подумала Дуся, оглядывая стройную фигуру нового знакомого, - я его ни разу на рынке не видела. А ведь заметила бы сразу, такого невозможно пропустить».
- Вы давно... Ты давно в этом районе живешь? – решилась спросить она, когда молодые люди вышли из машины и направились к подъезду довольно обшарпанной девятиэтажки. – Я тут на рынке часто бываю, и в книжном магазине тоже, - объяснила она свой интерес.
- Переехал год назад. Это давно или недавно? – Мужчина открыл перед Дусей дверь и пропустил ее вперед. – Я из Мытищ, у меня там родители и брат живут. Еще года два назад купил эту однушку, но как-то не торопился переезжать... С родителями жить комфортнее, чем одному, мама у меня дама демократичная, свободы не стесняет. А вот с братом тесновато стало, ему сейчас восемнадцать, он ко мне относится как еще к одному родителю, который ему должен всяких разных материальных благ.
«Вот тебе и пожалуйста. Одинок, красив, не беден. Любит домашний уют. А еще похож, не пойму, чем, только чем-то очень похож на отца. Сильный, мудрый какой-то. Так не бывает. Или бывает?» Дуся делала вид, что разглядывает стены лифта, расписанные не одним поколением тинейджеров.
- А учился где? – попыталась она хоть что-то узнать о мужчине, с которым собиралась спать. Как там говорится в пошлом анекдоте? Секс – не повод для знакомства? До чего же вы докатились в своих попытках выйти замуж, Евдокия Сергеевна! Но если бы не слежка, которая внезапно прекратилась, и этим напугала больше, чем когда была, она бы никогда...
- Учился в Бауманке в Королеве. В филиале, это было ближе к дому. А ты?
- В МГИМО, - осторожно ответила Дуся. Сейчас он скажет, что с таким образованием можно было найти гораздо более престижную работу.
- Хочешь угадаю? На журналистике или экономике.
- Ну да, на экономфаке. А что?
- Ну не на юридическом же... Родители устроили?
- Наверное, родители. Только мне тогда никто ничего не говорил, я думала, что сама поступила.
- А родители где живут?
- Они погибли в аварии, когда мне было восемнадцать лет.
Дмитрий открыл дверь в квартиру. Оттуда пахнуло... каким-то нежилым помещением. Дуся растерялась. Ей казалось, что в его доме должно пахнуть как-то совсем по-другому.
«Может, уйти? Только это будет уже совсем глупо. Да и дома все в порядке, а бабуля взволнуется, если я вернусь раньше обещанного времени. Пришла уж...» - сказала она себе ворчливым тоном Евдокии Романовны.
- Прошу. – Мужчина чуть подтолкнул Дусю в темную прихожую, закрыл за собой дверь и как-то не сразу включил свет.
«Выключатель в темноте искал. А ты что подумала?» – Злорадно спросила у себя Дуся. Да, похоже, он и теперь здесь нечасто бывает. Потому и воздух в квартире какой-то тяжелый. Дмитрий ободряюще улыбнулся показал жестом на комнату: тебе туда, а сам прошел на кухню. Девушке ничего не оставалось, как пойти в протитивоположную сторону. Обувь тут не снимают и тапок не дают, все как на западе, почему-то с осуждением отметила Дуся. Обычно ей нравилось в гостях не разуваться, чужие тапочки, побывавшие на неизвестно каком количестве ног, вызывали у нее чувство стойкой брезгливости.
Девушка чуть удивленно оглядывалась вокруг. Он что, прямо с мебелью квартиру купил? Похоже, что никто не делал тут ремонт и ничего не передвигал лет пять. Огромный угловой диван с дутыми подлокотниками, пара таких же кресел, журнальный (совсем не чайный, отметила Дуся) столик со стеклянной столешницей, большой телевизор «Нitachi» модели конца прошлого, двадцатого века, стоящий на громоздкой тумбе, на стенах – несколько репродукций старинных гравюр, совсем не вяжущихся с остальным интерьером, тяжелые шторы когда-то модного дизайна, ковровое покрытие вместо паркета... Никаких книг. И запах, запах множества разных людей, такой, как бывает в гостиничных номерах, даже очень тщательно убранных. В Дусиной голове замелькали тени, какие-то образы неуловимо похожих друг на друга мужчин, бывавших здесь, опасных мужчин. Таких же опасных, как Дмитрий, вдруг почему-то прозвучало в голове. Очень захотелось домой. «Ты устала, ты не доверяешь уже никому, - констатировала Дуся. - Он тебе нравится или не нравится? – спросила она у себя. И честно ответила: - Да, нравится». «А если нравится, - продолжила она диалог с собой, - то чего ж ты придираешься? Что не так?» Она посмотрела внутрь себя и твердо ответила: что-то не так. У тебя сейчас все не так, вновь выступила вперед первая Дуся. И ты хочешь быть одна, когда тебя явно собрались убить, убить на всякий случай, убить только потому, что подтвердилось подозрение, что ты можешь знать чужие секреты? Пусть пройдет время, убеждала первая Дуся вторую, пусть они разберутся, пускай убедятся, что ты ничего не знаешь об этих их деньгах и знать не хочешь. Тебе сейчас рядом очень нужен хоть кто-нибудь. Просто опереться. Пусть с ним ничего не сложится. Пусть. Но если и не сложится, то не сразу. Сначала можно попробовать сложить, а это займет какое-то время. Тебе повезет, все образуется. Помни, у тебя бабуля. Вторая Дуся вздохнула и согласилась: хорошо, да. Если ничего не сложится, все равно пройдет время. Все правильно.
Дмитрий вошел, держа в руках небольшой поднос, уставленный фруктами, бутылкой французского шампанского и конфетами. Виноград и яблоки выглядели совсем свежими. «А говорил, дома нечего есть. Хотя какая же это еда?» - снова остановила себя Дуся.
- Успела заскучать? – Дмитрий поставил угощение на столик и внимательно посмотрел на Дусю.
- Нет, не успела, - поддержала игру Дуся. – А где твои книги?
- Книги? – чуть растерялся Дмитрий. – Книги у родителей остались. А зачем тебе мои книги? Психологический портрет дополнить? Присаживайся. Я не спросил, хочешь ли ты выпить, потому что решил, что откажешься. А так, - он уже осторожно открывал бутылку, - нечестно. Потому что я хочу. Да и спиртное в медицинских дозах полезно. А виноградное вино особенно. У меня сегодня был очень выматывающий день, и я подозреваю, что у тебя тоже. – Он разлил шипучую жидкость в бокалы. – Дуся, ну что же ты стоишь? Все в порядке. – Дмитрий взял девушку за руку и, чуть прилагая усилие, посадил рядом с собой на диван. Подал ей бокал. Дуся посмотрела на пузырьки воздуха, отрывающиеся от прозрачного стекла, взохнула и подняла глаза на Дмитрия. Да, подумалось ей, все в порядке. Это оно. Начало того самого счастья, о котором все мечтают. И ничего, что душа пока не ликует и боится. Все образуется. Она вымученно улыбнулась.
- Я предлагаю выпить за работу, которая дает возможность знакомиться нам с замечательными людьми, - шутливо-торжественно произнес Дмитрий. – И извлекать из этих знакомств массу не только полезных, но и приятных моментов. Труд не просто сделал из обезьян человеков, он продолжает помогать человечеству жить полноценно и не деградировать обратно в обезьян.
«Однако мы сейчас собираемся кормить свои животные инстинкты, - молча хмыкнула Дуся и развеселилась. – Что будет, если я ему это скажу?»
- Ну да, за это и выпьем, - ответила она ему, пряча чертиков в глазах.
- Ты не дорассказала... – Дмитрий сделал небольшой глоток и поставил бокал на стол. Оторвал от кисти виноградину, посмотрел на нее и почему-то положил на место. – Родители погибли, когда ты уже училась в институте?
- Да, - решила Дуся вывалить сразу все, что можно было. – Папа был журналистом-международником, он был тогда в длительной командировке в Африке, в Кот-Д’Ивуаре, и вот на автобане их машина столкнулась с грузовиком. Там автобан-то всего один. У бабушки тогда от стресса инсульт случился, ее парализовало на одну сторону. Так и не оклемалась до конца.
- Ты была одна у родителей?
- Одна. И мама у бабушки была одна. А папа у меня детдомовский.
- В детстве я тоже мечтал быть детдомовским, - перевел разговор в шутку Дмитрий.
- Ну да. А я хотела быть водителем трамвая, - рассмеялась Дуся. – Где-то я давно уже прочитала, что мы становимся взрослыми в тот момент, когда прощаем своих родителей. Я так обижалась на них в детстве! А без них... – девушка запнулась, - плоховато.
- Значит, я вовремя повзрослел. Я как-то еще в институте понял, что родители были правы, требуя от меня возможного и невозможного. Правда, к брату они таких требований не предъявляют. Ты сама решила в МГИМО поступать или под нажимом?
- Да я не помню уже. Как-то само собой имелось в виду, что или филфак, или Тореза, или МГИМО. Я в английской школе училась, так что выбор был вот такой. Возможно, как-то отец скорректировал. Да я и сама, наверное, именно туда хотела, престижно же было очень.
- А я собирался быть инженером-сварщиком. Допивай, новый тост надо говорить с новым вином.
- Кем ты собирался быть? – не поверила Дуся. Она сделала еще глоток и продолжала: – Такое разве бывает?
- Конечно бывает. Это же Бауманка. Как, по-твоему, делают корпуса ракет, самолетов, бронетехники?
- Ой, не знаю... Никогда не думала.
- Хорошо, не думай, - Дмитрий снова разил шампанское по бокалам. – Пробуй конфеты, это вишня в коньяке.
Дуся выпивала очень редко, и в голове уже прилично плыло: видимо, сказалась напряжение сегодняшнего дня. Чувство опасности куда-то исчезло, и на смену ему пришло ощущение комфорта. Комфорта и защищенности. Глаза стало трудно держать открытыми, и она, откинувшись на спинку дивана, прикрыла их. «Похоже, я прямо так и засну, - лениво подумала она. – Ну и пусть, все хорошо». Сквозь дрему ей казалось, что кто-то двигает мебель, потом сильные руки легко подняли ее, понесли в сторону и положили на что-то мягкое. «Это постель, - поняла девушка, но проснуться не смогла. – Я посплю немножко, а потом посмотрю, где я. Все хорошо».
Дуся открыла глаза, потому что не щелкнул будильник. «Сломался?» - была первая, еще во сне, мысль. Девушка привычно повернула голову и на секунду испугалась: она была не дома. Дуся лежала на большом, как татами, диване Дмитрия, укрытая мягким одеялом. Одно кресло, превращенное в постель, теперь стояло у самого окна, на другом аккуратной горкой была сложена Дусина одежда: джинсы и свитер. Тут же – ни разу не надеванный мужской махровый халат. Так, деловито подумала Дуся, остальное все на мне, значит, ничего такого не было. И все равно: он меня раздевал. Как же я могла отключиться? Вроде бы говорили, что нельзя смешивать в организме спиртное разной крепости, но чтоб от одной конфеты с коньяком и бокала шампанского... Тренироваться надо чаще, решила Дуся. А то, что ничего не было, мне нравится, и Дима мне еще больше нравится, подвела черту она.
Атмосфера в комнате уже не казалась тяжелой и затхлой, сквозь открытую створку окна тянуло свежестью солнечного утра. Само солнце взошло с противоположной стороны дома и освещало здания напротив. «Удобно, - подумала Дуся. – У нас окна на восток выходят, в шесть утра от жары уже невозможно спать, никакие шторы не спасают. А здесь – прохлада, свежесть. Хотя вечером, наверное, духотища, поэтому такой запах был вчера, окна-то весь день закрыты...» Она прислушалась: в ванной шумел душ.
Было время подумать о вчерашнем дне, и Дуся снова прикидывала так и эдак, каким образом можно дать понять опасным людям, до вечера дня следившим за ней, а потом вдруг изсчезшим, что их секреты не известны и не нужны Дусе. Хорошо было бы, помечтала она, чтобы я вышла на улицу, а кто-нибудь из них там как ни в чем не бывало сидит и меня караулит. Тогда бы я подошла и сказала, что Светлана всего лишь привезла мне письмо, которое много лет назад папа написал маме за несколько часов до их случайной гибели, что в этом письме ничего особенного нет и я могу им его показать. Или отксерить. Отдавать насовсем последнее письмо отца чужим людям Дуся не хотела. И они бы оставили их с бабулей в покое. Они и так вчера оставили тебя в покое, тут же раздраженно напомнила она себе, так ты так разволновалась, что побежала к первому встречному мужику страхи свои снимать! А потом заснула у него на диване! А вдруг случилось так, снова начала мечтать Дуся, что пока я ездила к Светлане на вокзал, они запустили к нам в квартиру какой-либо безопасный усыпляющий газ, вошли, отксерили письмо и тут же вышли? И бабуля ничего не заметила, просто подремала полчасика и все. Они увидели, что ничего особенного нет в этом письме, и сняли слежку. Ты когда-нибудь слышала про безопасный усыпляющий газ, спросила себя Дуся и тут же резко откинула одеяло. Нужно было срочно убедиться, что с бабулей все в порядке. Если они не приходили днем, они могли придти ночью, ведь Дуси же не было дома. Дуся подержала в руках новенький махровый халат и решительно натянула свои джинсы и свитерок. В ванной по-прежнему лилась вода. Уходить не прощаясь не хотелось. Подожду, решила Дуся. А может, рассказать ему все? Нет, ни к чему. Если дома все в порядке, возможно, этот ужас закончился. Или как раз наоборот, если дома – не в порядке, то закончился? Господи, как же передать им это письмо, если они его еще сами не видели! Дуся уже была готова расстаться с оригиналом.
Шум воды в ванной прекратился, щелкнул шпингалет и открылась дверь. В дверном проеме стоял свежий и улыбающийся Дмитрий, одетый в довольно потрепанный махровый халат. – Ни умываться, ни завтракать не будешь? Обидишь хозяина!
- Дима, - пряча глаза, впервые произнесла Дуся вслух уменьшительную форму его имени, -доброе утро. Просто мне обязательно нужно домой. Переодеться и бабулю... ну, покормить там, все такое... – не стала Дуся объяснять подробно про бабулин недуг. – Мне к десяти на работу.
- Душ можешь не принимать, - безапелляционным тоном, по-прежнему улыбаясь, продолжал Дмитрий, как будто не слышал Дусиных аргументов, - а зубная щетка в стаканчике, найдешь. Умывайся, я быстро кофе сварю, позавтракаем и отвезу тебя. По времени то же самое будет, как если бы ты сейчас сбежала, меня не дождавшись.
- Я бы не сбежала! – заспорила было Дуся, но махнула рукой и протиснулась мимо Дмитрия в ванную.
Как-то так получилось, что вчера ни ванной, ни кухни этой квартиры Дуся не увидела. Снова стало чуть-чуть стыдно за свой внезапный сон. «А чего стыдиться? Ну, устала. Он, по-моему, совершенно нормально воспринимает ситуацию!» - успокоила себя Дуся. Ванная комната в этой квартире была тоже какая-то... безликая, определила для себя Дуся. Над раковиной – шкафчик с зеркальной дверцей, ниже в металлической подставке – стакан с двумя зубными щетками, одной в упаковке и второй тоже совсем новой, мыло и дорогая зубная паста. На крючке – два полотенца, одно влажное, потрогала Дуся, а одно мне, догадалась она. Дусе очень хотелось открыть шкафчик, чтобы посмотреть, как называется тот одеколон, запах которого пробудил в ней... ну, нечто пробудил. Но она не решилась.
Кофе пили не торопясь. Дуся – чтобы выглядеть прилично. Дмитрий, наверное, потому, что сам себе хозяин – спешить некуда, офис начнет работу и без него, мобильный телефон под рукой, будет нужен – позвонят. Как-то получилось, что разговор снова пошел о Дусиных родителях.
- Ты говоришь, знакомую родителей в Одессу провожала? – Дмитрий сделал осторожный глоток и поставил чашку на блюдце. – Люблю людей, которые общаются много лет. Как правило, это надежные и искренние люди.
- Да нет, знаешь, я с ней и не знакома была до вчерашнего дня. Просто русские, вынужденные жить за границей, ценят каждый контакт с соотечественниками. А женщины, которые по молодости да глупости вышли за африканцев замуж и повязаны детьми и мужем, они и родину свою любят, и семью. Так и разрываются всю жизнь.
- Ну не скажи, не все. Сейчас молодежь очень хочет замуж за иностранцев. Самый простой способ сменить свой статус.
- Сейчас – да, как-то это не осуждается обществом, а тогда... она ведь примерно ровесница моих родителей, в то время все патриотами были... Таким женщинам было нелегко.
- Сами себе устроили, чтобы было нелегко. И ты говоришь, она заскучала по семье знакомых, которых нет в живых столько лет?
- Дим, это нормальная порядочная баба. У них дома она нашла письмо, которое, она решила, адресовано моей маме. Ну и завезла.
- Столько лет хранила и не выбросила?
- Ну да. Видимо, ей было удобнее отдать мне это письмо, чем просто выбросить. Она посчитала, что непорядочно выбросить. Она его нашла, когда родители уже погибли.
- А что в письме?
- Да ерунда всякая, обычное письмо. – Дуся внутренне сжалась. Как получилось, что она чуть не посвятила в... ну, в не нужные и ей самой, и никому вообще, чужие секреты еще одного человека? Не хватало еще, чтобы и Дмитрий стал этим людям потенциально опасен. Девушка медленно подбирала слова: – Папа, видимо, куда-то отъезжал... Или мама была в Москве, а ее муж... Светланы муж... может быть, собирался как раз в Москву... А тогда, да, наверное, и сейчас так, - закончила она лживую конструкцию полной правдой, - тогда по почте письмо шло иногда две-три недели, и если кто-то летел в Москву, письма с ним отдавали, чтобы быстрее дошло. Ну и вот. Родители погибли, и она посчитала кощунством выбросить это письмо. Привезла через столько лет, не поленилась. Да вообще-то она набожная, а с верующими людьми в этом плане удобно, они лишний раз грешить не станут.
- Поня-я-ятно... – Дмитрий сделал последний глоток и откровенно сожалеюще посмотрел на дно чашки. – Давай еще кофе сварю.
- Дим, поехали, а? – Дуся жалобно посмотрела на собеседника. – Уже почти восемь, мне на работу надо... Собраться, переодеться...
- А у вас строго?
- Строго.
Для Дуси было не строго, но она не стала ничего объяснять. Конечно, Олег не сделает ей замечание: все понимают, что у Дуси больная старенькая бабуля. Сегодняшнее приключение, конечно, никому не станет известно. Вот только в процессе работы с фирмой «Парадиз-М», наверное, все догадаются о Дусиных с Дмитрием... отношениях, если они будут.
- Ну поехали. – Дмитрий поставил чашки в раковину. – Извини, что не покормил тебя завтраком, но я сегодня что-либо куплю.
«То есть я и сегодня буду здесь ночевать? – Почему-то мысленно взбрыкнула Дуся. – Сначала нужно было у меня спросить... Хотя что это я? Конечно, буду! Я хочу,» - сказала она себе правду.
Когда машина повернула к дому, Дуся издалека увидела знакомую одинокую фигуру на скамейке. Стриженый. «Слава богу! Если опять пришел, значит, никто не собирается меня убивать! Но... Как они не боятся? – впервые подумала она. – Не только моя бабуля, другие пенсионеры тоже наверняка заметили эти посиделки. Интересно, кто-то еще знает, что эта слежка по мою душу?» Она посмотрела на Дмитрия. Тот тоже увидел вчерашнего преследователя.
- Так ты говоришь, непонятно кто и не понятно, по какой причине? – в его голосе прозвучал металл. Еще вчера утром Дуся вздохнула бы с облегчением, что кто-то хочет разобраться в причинах пугающей слежки за ней, сегодня ей, напротив, очень хотелось, чтобы никто ничего не узнал. Ни бабуля, ни Дмитрий. Пусть им ничего не угрожает.
- А может быть, сами отстанут?
- Отстанут, отстанут... – угрожающе пообещал мужчина.
- Дим, знаешь, ты в это не вникай, – твердо сказала Дуся. – Тебе работать надо. А они... ну они же ничего плохого не делают... Опять же, им уже надоело. Вчера, например, нас с тобой никто не сопровождал.
- Может, у них машины нет, - хмыкнул мужчина.
- Ну это вряд ли... – с сомнением ответила Дуся. – Сейчас машина – не проблема. Вероятнее всего, они меня с кем-то перепутали и со дня на день разберутся. Давай не будем на это обращать внимание.
- Еще вчера тебя это пугало.
- А сегодня уже не пугает. Знаешь, Дим, сон в незнакомом месте очень способствует нормализации нервной системы. – Она опустила глаза. Автомобиль стоял у подъезда. – Ну я пошла? Я тебе сделаю план и сразу же сброшу.
- Да, договорились же. Пока. – Мужчина уверенно взял Дусю за шею, притянул к себе и быстро поцеловал в губы. Посмотрел ей в глаза. – Позвони пожалуйста.
- Да. – Дусе почему-то было неловко. Идиотка, сказала она себе. Ты ведешь себя, как идиотка. Ни один нормальный мужик долго этого терпеть не будет. Она открыла дверцу машины и быстро, не оглянувшись, вошла в подъезд.
Продолжение здесь