Бывает так, что, находясь перед чьим-то портретом, мы чувствуем необъяснимое присутствие этого человека рядом. Словно не мы смотрим на него, а он – на нас. В этом и заключается сила искусства: подобные чувства можно испытать только перед действительно стоящей работой. В такие моменты изображённое на картине лицо нам кажется живым. Глаза, как часто говорит зритель, «будто в душу смотрят». Это прекрасно и жутко одновременно. Но создать этот эффект может далеко не каждый художник. Увековечить чью-либо память, заставить время застыть на бумаге – тем более.
Одним из таких мастеров был Юрий Анненков – гений русского авангарда, живописец и график. Ему действительно был подвластен не только холст, но и само время. Творчество Анненкова – отражение Серебряного века. Лицо этой эпохи запечатлено в каждом его штрихе. Это и Сергей Есенин, «прикрывавшийся от сурового времени», и Александр Блок, которого Анненков изобразил лишь после смерти, и Велимир Хлебников – «подлинный и чистый артист слова». Кого бы Анненков ни брался рисовать, он с поразительной точностью отражал сущность этих людей. Художник обнажал их слабости, обличал их боль, делил с ними их трагедию… Чтобы изобразить всё это, необходимо чувствовать тех, кого рисуешь. И Анненков чувствовал. «Главное в том, – писал он, – что настоящая литература может быть только там, где её делают не исполнительные чиновники, а безумцы, отшельники, еретики, мечтатели, бунтари, скептики…». Именно их – безумцев, мечтателей и бунтарей – он и изображал.
Одна из самых высокоценимых работ Анненкова – портрет Ахматовой. Художник мастерски представил зрителю её «чарующую грусть» – одну из отличительных черт поэтессы. Даже когда Ахматова разговаривала или улыбалась, она оставалась печальной. И грусть эта проявлялась во всём – в её глазах, в губах, в стройности силуэта… Именно такой – настоящей – Анненков и изобразил Ахматову. На её портрете нет ничего лишнего: он создал её портрет при помощи туши и карандаша, ограничившись минимальным количеством линий. Всё это тоже символично: подобный минимализм был присущ самой Ахматовой.
Не менее точно Анненков изобразил Бориса Пастернака. Художник словно уловил некое родство между ним и Ахматовой. Будто предугадал, чем спустя тридцать лет эти люди станут для русской культуры. Их портреты – олицетворение уходящего Серебряного века. Как и Ахматова, Пастернак словно застыл в невесомости. Медленно странствующий по времени, поэт смотрит строгим, но в то же время грустным взглядом. Это уже не «чарующая грусть», как у Ахматовой, – это мужская боль, и изображает её художник «по-мужски». Чужой, неприятный век – и Пастернак в эпицентре его серости. Черты лица строго очерчены, каждая линия отличается чёткостью, каждый штрих – безукоризненно точен. Таким поэта видели люди, которые могли разделить с ним его боль. Анненков – мог.
Для художника было понятно и несчастье другого писателя – Максима Горького. В книге «Дневник моих встреч» Анненков рассказал, что однажды писателя спросили, каким было время, прожитое им в советской России. «Максимально горьким», – ответил Горький. На портрете-коллаже он и сам предстаёт перед зрителями в таком виде. Весь его образ пропитан горечью: это и горечь воспоминаний, и горечь бессилия, и горечь неизвестности будущего… Писатель задумчив и подавлен. Чётко прорисовываются его морщины на лбу – такие морщины могут быть лишь у человека, которому не безразлична судьба его родины: из-за мыслей о ней он не спит ночами, её удел его волнует больше всего... Анненков был убеждён, что Максим Горький лучше всех сошёлся с советскими людьми, «его заслуги в борьбе с разрушительной инерцией революции неоценимы». Всё это воплощено в работе художника – таким он знал и помнил Горького.
Серебряный век – это прекрасное и в то же время страшное время: от серебряного в нём не только серебро, но и серость. Юрий Анненков сумел пройтись по этой эпохе и сквозь время пронёс портреты великих людей. Все они разные, но прочно связывает их одно: на холстах художника они будут жить вечно. «Будь же ты вовек благословенно, что пришло процвесть и умереть», – писал Сергей Есенин. Поэтов Серебряного века это касается в первую очередь: их творчество, рождённое «процвесть и умереть», останется «вовек благословенно» в истории русской поэзии. Как и «вовек благословенно» творчество Юрия Анненкова.
Автор: Кристина Хачатурова