События Датско-германской войны 1849–1850 годов из-за Шлезвиг-Гольштейна, когда ощутимо сказывалось превосходство датских военно-морских сил над германскими, навели унтер-офицера баварской армии Вильгельма Бауера на мысль о создании подводного судна, способного угрожать господствующему на море противнику. Завербовавшись в шлезвиг-гольштейнскую армию, Бауер предложил своему новому начальству проект железной субмарины. К ее постройке приступили летом 1850 года в Рендсбурге, а затем перенесли в Киль, где лодку 18 декабря (н. ст.) и спустили на воду.
Подводная лодка, длиной по корпусу 8,07, шириной 2,01 и высотой до 3,52 м (26,5×6,6×11,5 футов), получила имя «Brandtaucher» («Брандтаушер»). Изобретатель установил на нее гребной винт с ручным приводом. Для регулирования дифферента служил массивный груз, перемещавшийся по направляющей в нос или корму.
Предполагалось вооружить лодку миной с электровзрывателем. Корпус «Brandtaucher» должен был выдерживать давление на глубине около 10 м, но расчеты оказались неверными. Во время погружения 1 февраля 1851 года 6-мм листы металла стали расходиться и образовалась щель, через которую аппарат залила вода. В. Бауер с двумя матросами едва спаслись.
После аварии шлезвиг-гольштейнские власти отказались от дальнейших опытов с лодкой. Однако изобретатель не остановился и разработал усовершенствованный проект. С осени 1851 года Бауер предлагал его баварскому, в 1852 году австрийскому, а затем британскому правительствам. Последнее проявило к лодке интерес и даже согласилось построить опытный экземпляр на верфи фирмы «Джон Скотт Рассел и К°», но после семимесячной конструкторской работы, во время которой Ч. Фокс с И. Брюнелем скопировали чертежи, англичане перестали нуждаться в содействии В. Бауера и, воспользовавшись возникшими разногласиями, прекратили сотрудничество с ним.
Тогда Бауер решил обратиться к российскому правительству. 15 августа 1853 года он подал на имя императора Николая I прошение, в котором сообщал об изобретении им военного «гипонавтического снаряда», движимого «посредством газовой силы» и способного погружаться на глубину до 150 футов (около 46 м). В качестве вооружения «снаряда» фигурировали 6 «петард» по 600 фунтов (около 245 кг) пороха каждая, 11 бомб, прикрепляемых к неприятельским судам, и «ракетные поплавки».
Прошение препроводили в Морское министерство. 17 сентября оно поступило на рассмотрение Морского ученого комитета, который нашел проект Бауера «неудобоисполнимым». Управлявший министерством генерал-адмирал великий князь Константин Николаевич согласился с доводами комитета.
Нужно сказать, что морскому ведомству в те дни было не до экспериментов с подводным плаванием: разногласия с Турцией, стремившейся при содействии европейских держав умалить влияние России на Балканах, еще в конце июня 1853 года привели к фактическому началу войны между ними, так что у моряков хватало иных забот. Между тем, если поначалу никаких сомнений в подавляющем превосходстве российской армии и флота над противником не возникало, то после того как разгром 18 ноября турецкой эскадры под Синопом вызвал обострение дипломатических отношений с Англией и Францией, соотношение сил существенно изменилось. В декабре англо-французское корабельное соединение вошло в Черное море, 15–16 марта 1854 года державы объявили России войну, а вскоре и на Балтике появилась эскадра, возглавляемая адмиралом Ч. Нэпиром. Значительный перевес европейских флотов делал борьбу в открытом море безнадежной для российских моряков. На всех военных театрах вырисовывалась перспектива блокады отечественных портов.
Страна успела испытать несколько сильных ударов, потеряла почти весь Черноморский флот, прежде чем В. Бауер, в феврале 1855 года потерявший последнюю надежду добиться справедливости в Англии, очевидно, из желания отомстить британцам, не заплатившим ему за проект, а также в расчете на содействие заботившегося о безопасности столицы российского правительства, обратился в берлинское посольство России, к военному агенту графу К.К. Бенкендорфу. Получив от него рекомендательное письмо, он 18 апреля 1855 года приехал в Варшаву. Наместник Царства Польского фельдмаршал граф И.Ф. Паскевич, в свое время осматривавший лодку К.А. Шильдера, сразу оценил значение предложений В. Бауера, тем более что они получили высокую оценку «сведущего техника».
На суд последнего, возможно, военного инженера из числа близко знавших Шильдера, в 1849–1853 годах служившего в Варшаве, немецкий изобретатель представил описание почти того же «подводного снаряда», что и двумя годами ранее: длиной 40, шириной 11 и высотой 12 футов, корпус из листового железа толщиной 0,5 дюйма (12,7 мм), винт с ручным приводом, скорость около 1,6 уз, вертикальный и горизонтальные рули, цилиндрические балластные цистерны в носу и корме, подвижный груз, перемещаемый от оконечности к оконечности горизонтальным винтом, глубина погружения 150 футов, вооружение из 6 гальванически подрываемых мин и 11 бомб. Экипаж численностью в шесть человек имел запас воздуха для дыхания на 5–6 часов, а при необходимости мог провентилировать лодку помпой через выпускаемый на поверхность двойной шланг с поплавком.
После непродолжительного обмена телеграммами с Петербургом Паскевич 29 апреля отправил Бауера в столицу. Дорога заняла немногим больше недели, и 8 мая военный министр князь В.А. Долгоруков сообщил о прибытии изобретателя великому князю Константину Николаевичу. Переговоры с В. Бауером вел председатель Морского ученого комитета, вице-адмирал барон Ф.П. Врангель. Их итогом стало соглашение о постройке «гипонавтического военного снаряда» в трехмесячный срок за 30 000 руб. серебром. Не исключено, что к такому шагу моряков подтолкнули сведения о разработке представителем военного ведомства, полковником Э.Ф. Форселлесом, собственного проекта подводной лодки, которые могли возбудить дух соперничества. Бауер же просил дать в его распоряжение 60 техников и 40 рабочих, назначить содержание 180 руб. в месяц и присвоить звание «подводного инженера».
Условия были вполне приемлемыми, но прежде чем решиться на какой-либо шаг, руководство морского ведомства желало удостовериться в исполнимости предлагаемого проекта. Ознакомиться с ним поручили опытному корабельному инженеру подполковнику Карлу Ивановичу Швабе, который вскоре донес о перспективности проекта. 16 мая 1855 года Морской ученый комитет обсудил донесение Швабе. Из него следовало, что Бауер обещает довести скорость «гипонавтического снаряда» до 4 уз. Со своей стороны, комитет счел необходимым устроить водолазную камеру, из-за чего «снаряд» потребовалось удлинить на 10 футов, а стоимость постройки возросла до 35 000 руб. Несмотря на это, было принято решение выделить просимые деньги, и 18 мая император Николай I утвердил постановление комитета.
Спустя два дня Ф.П. Врангель уведомил управляющего Санкт-Петербургским Гальванопластическим, Литейным и Механическим заведением наследников герцога Лейхтенбергского генерал-майора И.А. Фуллона о том, что его предприятию будет заказана подводная лодка, которую надлежит выстроить качественно, но быстро. Фуллон поспешил продемонстрировать распорядительность и 23 мая сообщил о начале работ, хотя фактически к ним еще не приступали. Пятью днями позднее Врангель обратился к инспектору Корпуса корабельных инженеров с просьбой назначить одного из офицеров, владеющих немецким или английским языком, для надзора за постройкой лодки. В ответ инспектор 4 июня известил Морской ученый комитет, что наблюдающим назначен Корпуса инженермехаников штабс-капитан Петр Федорович Гаврилов, но только 15 июня тот получил инструкцию комитета.
Впрочем, выбор оказался неудачным — Бауер не сошелся с Гавриловым, и 11 июля его заменили капитаном Александром Алексеевичем Евдокимовым. Общее руководство по технической части возложили на К.И. Швабе, сохранив его за подполковником и после назначения того помощником начальника Адмиралтейских Ижорских заводов. Организационное и хозяйственное обеспечение работ легло на состоявшего при Морскому ученом комитете капитана 1 ранга Павла Ивановича Крузенштерна. Примечательно, что контракт с морским ведомством на постройку лодки Бауер заключил лишь 20 июня, когда работы уже продвинулись.
Согласно спецификации, после изменения проекта лодка имела длину 50 футов (15,25 м), ширину 11 (3,35 м) и высоту 12–12,5 (3,66–3,81 м).8 Корпус изготовляли из железных листов толщиной 1 /2 дюйма (12,7 мм). Внутри из листов толщиной 3 /4 дюйма (19 мм) соорудили «двойную камеру с дверями и запорами для выхода из лодки», названную «водолазной комнатой». Она имела высоту 7 футов (2,1 м) и длину 6 футов (1,8 м). Как внешняя, так и внутренняя двери закрывались на три запора. На внешней двери установили клапан для наполнения камеры водой, которую выпускали оттуда внутрь лодки...
© Р. В. Кондратенко
Фрагмент статьи из сборника "Гангут" №60/2010