Армения и Азербайджан пришли повоевать даже на поля прямого эфира с заседания президентского совета по культуре. Если бы я сделала хоть один скрин оттуда, меня бы отправили в бан навсегда.
Приличных слов и выражений там не было. Но за самыми страшными скрывалась робкая надежда, что их прочитает Путин.
Ответить попытались люди с нейтральных территорий:
- А чего собственно вы теперь от Путина хотите после сожжённого российского флага в Ереване?Теперь посыпайте этим пеплом свои тупые бошки!
- Весь ум у наших соседей в одном месте, и очень надеюсь, что все, кто читают эти комментарии, поняли в каком именно! А там очень немного места,так что об объеме и размерах его говорить не приходится.
- Оу, оу, оу...
Простите, но других комментариев по вышеупомянутой теме у меня для вас нет. Потому что их и не было.
С огромным трудом удалось выловить впечатления от самого заседания. Но они не впечатляли.
- Тоска страшная. Неужели без участия президента ничего не решается?
- Работы много. Некогда по кинотеатрам ходить.
Про умирающие кинотеатры разговор пойдет. Будут просить поддержки для тех, кто крутит фильмы российского производства. Мол, только отечественный кинематограф начал оживать , как сразу – бац! – и не на что его дальше развивать. Меня бы задела эта тема, если бы кто-то сумел доказать, что за последнее десятилетие на экраны вышел хоть один фильм уровня «Баллады о солдате» или «Девяти дней одного года».
Первый заткнул бы тех, кто не понимает сути Победы и продолжает путать историю с личным дерьмом. Второй развернул бы молодежь лицом к российской науке – к ее идеалам и жертвенности на пути к великим целям.
Хотя в обществе потребления и девиза «не будь лузером, не щелкай клювом» - оно кому-то надо?
К моему удивлению, ни слова о деньгах не сказал Владимир Машков. Наоборот – поблагодарил за возможность работать.
- Культура, как и вся страна, столкнулась с трудностями, но мы не сдались и не собираемся сдаваться. При первой же возможности мы приступили к репетициям, с воодушевлением встретились со зрителями. И знаете, даже сейчас, когда разрешённое количество зрителей – 50 процентов, своими искренними эмоциями зрители заполняют эту пустоту, дают нам понимание, что они нас чувствуют и нас любят.
Галерка была прекрасна. И всем своим видом показывала боль за истинное положение дел в российском искусстве.
Почему-то эта мизасцена напомнила мне михалковское:
Кто на лавочке сидел,
Кто на улицу глядел,
Толя пел,
Борис молчал,
Николай ногой качал.
И слово тут же получил гендиректор Большого театра Владимир Урин. Кое-что из его речи я уже читала в интервью, которое он дал «Дойче Велле». В мае его дела выглядели так:
- Около 60 с лишним процентов нашего бюджета - это субсидии государства. 36-37 % - это нами заработанные средства и деньги спонсоров. Что касается спонсоров, то они остались, и по-прежнему все те, кто помогает театру, продолжают ему помогать и никакого сокращения этих средств нет. Субсидии государства тоже полностью сохраняются. То есть государство полностью выполняет все обязательства, независимо от того, работаем мы или нет. Более того: только что правительство приняло решение о выделении дополнительных средств нам и Эрмитажу, понимая, что выпадающих доходов нет, то есть билеты мы не продаем. И мы практически сохраняем нашу заработную плату (может быть, с небольшим очень сокращением) в тех размерах, в которых мы платили эту заработную плату, когда люди работали.
Пришел октябрь. И Урин говорит:
- Многие наши коллеги сегодня на Западе вообще не работают. «Метрополитен-опера» собирается открывать свой сезон только осенью 2021 года. Целый ряд театров закрыт. И то, что сегодня нам дана возможность работать, – это замечательно при всех сложностях...
Камера умудрилась взять ракурс, при котором над головой Урина оказался Николай Цискаридзе. Надо было видеть в динамике выражение его лица...
Я с удовольствием читаю отважные комментарии Николая по поводу всего, что происходит в Большом:
«Русская опера очень красивый жанр, но когда исполняется плохо, это пытка. Однажды король Испании признался Николаю, что классика для него сравнима с казнью, когда из человека вытягивают кишки... И он не мог с ним не согласиться, когда увидел «Иоланту» в сегодняшнем варианте.
– Опера про радость, свет, надежду! А на сцене ад. В Москве нельзя сводить ребенка ни на одну оперу. Везде голый зад и идиотизм. Прихожу, смотрю спектакль и вижу – выброшена очередная куча денег коту под хвост».
По поводу нынешних спектаклей и шока от «Манон Леско», где зад тоже имел место, он тоже высказался однозначно:
«К сожалению, все, что последнее я видел и слушал в Большом театре, не выдерживает критики… А зритель, который платит очень большие деньги для того, чтобы попасть туда официально, имеет право требовать качества».
«Сейчас все занимаются переосмыслением сюжетов и всякой ерундой. Под это всегда списываются большие деньги» .
Я привожу эти цитаты, потому что, к сожалению, Николаю слова так и не дали, а Урин продолжал:
- Мы за это время сыграли премьеру, в которую пригласили участвовать наших западных коллег. При всех сложностях сегодня за границей и со всеми делами они приехали и в течение августа репетировали.
Это гендиректор рассказал о вечере одноактных балетов, поставленных хореографами со всего света. Генеральный спонсор «Ингосстрах», писали СМИ, и лично Олег Дерипаска оказали огромную поддержку проекту — и финансовую, и организационную.
- Понимая, что сегодня театры теряют, очень серьёзно теряют часть заработка, конечно же, необходимо продумать меры. И я в данном случае имею в виду, конечно, адресную поддержку, понимание ситуации и так далее, тем более что мы понимаем, вероятнее всего, в таких условиях мы будем жить по крайней мере большую часть 2021 года. Что такая адресная поддержка понадобится – безусловно.
И, следуя заветам Штирлица, в конце своей речи призвал государство подумать о грядущих «выпадающих доходах».
*********
В паре Трегулова-Пиотровский слово досталось последнему. Руководительница Третьяковки сидела с тревожным видом где-то в дальнем углу.
И вспоминала недавние победы.
Пиотровский не обманул ожиданий коллеги, так же в самом конце, упомянув недооцененные триумфы.
- Культура показала и показывает, что она является надёжным конкурентным преимуществом России и заслуживает защиты государства, причём всякая культура, в том числе и актуальное искусство, которое в последнее время снова стало вызывать почему-то у части публики не очень обоснованную ненависть. Всякая культура хороша.
Если учесть, что перед этим Пиотровский элегантно нарисовал связь нововведений в Конституцию с финансовой подпиткой культуры, я поняла, что за ветку придется платить и впредь.
- Следствием признания особого статуса культуры являются радикальные изменения подходов к деятельности государственных учреждений культуры и принципов финансирования этой деятельности. Равно как и признание поддержки государством художественного творчества как обязанности государства, а не как проявления его доброй воли. К сожалению, понятно, что эти позиции у наших коллег из финансово-экономического блока находят не полное понимание. Но это очень важный пункт, и это одно из важнейших достижений нашей новой Конституции.
Насчет поддержки государства мне больше понравилось предложение нелюбимой многими (это же не актуальное искусство) Елены Ямпольской:
- Предлагаю закрепить в нашем законодательстве иной правовой статус бюджетных и автономных учреждений культуры, при котором сохранение культурных ценностей в библиотеках, музеях, архивах, а также поддержание творческого потенциала в творческих коллективах будет гарантированно обеспечено государством. Причём для тех, кто занимается сохранением наследия, работой с фондами, научной деятельностью, мне кажется, такие изменения нужно ввести раз и навсегда. Они не должны зависеть от так называемой внебюджетки.
*******
Еще круче Ямпольская высказалась в защиту книжных магазинов, а главное – того, как и чем они заполняются. Здесь от длинной цитаты, простите, не удержаться. Елена сказала, что внесла в Госдума законопроект об отнесении книготорговли к категории социального предпринимательства.
- У нас не просто всего-навсего 2 тысячи книжных магазинов. Из них только около тысячи относительно крупных, и, по подсчётам экспертов Российского книжного союза, каждый пятый сейчас балансирует на грани выживания, а всё-таки книжный магазин создаёт вокруг себя особую ауру, он притягивает к себе мыслящих людей. Это своего рода клуб по интересам.
А ещё позвольте мне напомнить, что книготорговле, а также театру, кинематографу, музеям, библиотекам уже не первый год мешает абсурдная возрастная маркировка произведений литературы и искусства. Позвольте мне просто наглядно показать, к чему приводит на практике применение 436-фз о защите детей от информации. «Тихий Дон» – «18+». Роман включён в школьную программу, но если его продадут или выдадут ребёнку моложе 18, последует наказание. Астафьев, Шукшин, Гранин – «16+». «Ромео и Джульетта» – «16+», героев два года как не было в живых, а нашим детям нельзя о них даже читать. Библия, Евангелие, Коран – «16+». Ольга Берггольц «Блокада Ленинграда» – «16+». Обратите внимание – это не рекомендации, как было в нашем с вами детстве, это императивы, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность.
- На телевидении и в интернете возрастная маркировка вообще давно превратилась в профанацию. Пожалуйста, «Приключения Буратино» – «16+», «Аленький цветочек» – «16+», «Крокодил Гена» – «16+», «Малыш и Карлсон» – «16+», меня удивляет, почему не «18+»: мужчина без определённого рода занятий подозрительно дружит с маленьким мальчиком, мне кажется, нужно идти на полный запрет.
- А пока мы охраняем детей от «Тихого Дона», у нас с вполне щадящей маркировкой выходят такие книги, автор – один американский блогер, цитата из первой: «На долю поляков выпало немало бедствий, изнасилований и убийств: сначала нацистами, затем советскими солдатами». Цитата из второй: «Советы были похлеще нацистов».
Вы (обращаясь к президенту) в своём интервью однажды сказали, что люди, которые не умеют ни читать, ни писать, несут в Европарламенте всякую фигню по поводу одинаковой ответственности Гитлера и Сталина, чушь это собачья. Так вот такую собачью чушь – наглую, бездоказательную, оскорбительную – мы, к сожалению, переводим и публикуем в собственной стране. Первая книга вышла тиражом в 45 тысяч экземпляров, вторая – в 80 тысяч, и обе пользуются популярностью у молодёжи.
Я считаю, что, если редакторам в наших издательствах не хватает ума, совести и брезгливости, чтобы изымать подобные пассажи, им следует помочь законодательно. Мне кажется, у нас есть моральное право ужесточать закон, когда речь идёт об осквернении нашей исторической памяти. (...)
Мы с военными историками начали «разминать» эту тему и ищем сейчас максимально корректную формулировку, чтобы сохранить, естественно, свободу исторической дискуссии в нашей стране, но при этом всё-таки поставить заслон оскорблениям памяти наших дедов и прадедов. Как говорил Лев Николаевич Толстой, «мы заплатили за то, чтоб иметь право просто и прямо смотреть на дело, и мы не уступим этого права».
******
Ясно, что в формате Дзена обо всем не расскажешь. Я порадовалась только тому, что слово получили Тула и Воронеж, что Миронов рассказал не про спектакль о Горбачеве, а о проекте на Дальнем Востоке. Но – в самом начале Путин, в частности, предложил обсудить состояние «нашей уникальной, всемирно признанной системы массового музыкального образования, которое всегда играло огромную роль в гуманитарном, творческом образовании, в раскрытии талантов детей».
- На оборудование для музыкальных школ и школ искусств в рамках нацпроекта «Культура» выделяется более 8 миллиардов рублей. Также поставлена задача привести в порядок здания школ, нуждающихся в ремонте. Знаю, что коллеги предлагают зафиксировать особый статус музыкальных и художественных школ, училищ и вузов в самой системе российского образования...
А потом Екатерина Мечетина нарисовала ужасающую картину того, что происходит с ними сейчас. И президент обратился к министру культуры:
- Хочу спросить Ольгу Борисовну. Я же говорил, что нельзя превращать наши школы искусств, прежде всего, конечно, музыкальные школы, это вообще наше культурное наследие, нельзя превращать их в кружки при Доме пионеров. Мы так и не остановили этот процесс? Я еще прежнему министру об этом говорил.
О.Любимова: Безусловно, мы вместе отрабатываем эту историю, Владимир Владимирович, и, конечно, понимаем ее необходимость...
Короче, обещала доложить. Вот только сама система, которой мы когда-то гордились, сложилась при «ненавистном совке», когда в ходу были другие приоритеты. И нет у меня, например, никакой уверенности, что при злом капитализме ее когда-нибудь удастся восстановить.