Описание:
Три истории о хищных пассивах, любящих насильниках, красивых преподавателях и тонком намеком на романтику в каждой.
Посвящение:
Катя, за твои шикарные намёки в фанфике, от которых меня так несёт.
Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора/переводчика
Примечания автора:
На самом деле, НамДжины - шикарнейший пейринг, мамка с папашей, разлучать нельзя, хэштег «вместе_навечно».
ВиГуки - канон, как «тащи ран», так что даже не обсуждается.
Без Юнминов даже и представить это не могла.
Мой сборник работ по бантанам :3 - https://ficbook.net/collections/5907174
№39 в топе «Слэш по жанру Любовь/Ненависть»
№43 в жанре «Первый раз»
========== Как сильно ты хочешь меня трахнуть? (Намджины) ==========
Намджун устало потянулся, бросая нервный взгляд на телефон. Закусив губу, он нажал на кнопку микрофона.
— Джин, принеси мне кофе и документы с последнего проекта.
— Сейчас, — отозвался тихий мелодичный голос, и Намджун вздрогнул. Как всегда.
И вроде взрослый, суровый мужик, директор крупной компании, а ведёт себя, как влюблённая школьница. И всё бы было хорошо, если бы объектом его желания была какая-нибудь девушка из отдела кадров, но когда у тебя встаёт на собственного секретаря, который, кстати, парень, то есть, о чём задуматься, особенно когда «Я, блять, точно не гей!».
Ким Сокджин работает у него уже пятый месяц и уже пятый месяц мучает директора. И ничего такого парень, вроде, не делает, но каждый раз Намджун чуть ли не воет, глядя на своего секретаря.
А Сокджин был действительно красив, даже, наверное, можно сказать, что смазлив. Его тёмно-русые волосы даже в полном беспорядке выглядели шикарно, глубокие карие глаза будто гипнотизировали, а пухлые розовые губы так и тянули к себе каким-то неведомым способом.
— Ваш кофе, господин Ким, — раздался голос прямо перед его столом, и Джун вздрогнул от неожиданности, ударяясь коленом о стол.
Губы Джина изогнулись в усмешке, когда бумаги осыпались на пол белым листопадом. Намджун бестолково уставился на пол, запуская руку в блондинистые волосы, а потом снова поднял глаза на секретаря.
Блондин сто раз пожалел о своей неуклюжести, потому что Ким, мать его, Сокджин ставит перед ним чашку, чуть наклоняясь, а потом опускается на колени и собирает его документы, прогибаясь в пояснице. И у Намджуна опять внутри всё переворачивается, когда он видит Джина в своих ногах.
«Опасно»
— Хотите что-то ещё?
«Тебя», — думает начальник, но лишь отрицательно машет головой, сжимая подлокотники пальцами до побеления костяшек.
— Н-нет, можешь идти.
— У меня к вам вопрос, господин Ким, — тянет Джин, и светловолосый неосознанно кивает.
Он понимает, что сейчас творится что-то пиздецки опасное, но просто не может отвести взгляда от секретаря, который слабо ухмыляется и медленно поднимается, положив руки на подлокотники по обе стороны от него. И не может даже вдохнуть воздух, когда парень наклоняется к его уху, тяжело дыша.
«Опасно, блять!»
— Как сильно ты хочешь меня трахнуть?
У Намджуна что-то падает внутри, и он уверен, что это его мозг, потому что он не может ни о чём думать, кроме как о том, что у Сокджина охрененно бледная и манящая кожа, на которой его засосы жизненно необходимы.
Он без церемоний хватает шатена за волосы, втягивая его в поцелуй, посасывая нижнюю губу и кусая того практически по-звериному. И Джин выгибается навстречу, простанывая ему в губы.
Джин обычно не был таким, ну, вне работы, а как приходил сюда ровно за час до Намджуна, такого сильного и такого желанного, в нём что-то переключалось, и он становился дерзким и хищным парнем, делающим всё, лишь бы соблазнить своего директора. И, кажется, он впервые признавал, что влюбился.
Когда темноволосый забрался на колени к начальнику, потому что по-другому было просто неудобно, Намджун почувствовал, что он возбуждён ничуть не меньше него. И, кажется, в нём просыпается грёбанный садист, потому что он давит ногой на член Джина, ловя стон в очередном поцелуе, а потом спускается на шею, прикусывая нежную кожу, следом зализывая укус.
Сокджину никогда не было так охрененно, потому что, боже, сам Ким Намджун целует его! Он не хочет ни о чём думать, лишь крепче прижимаясь к сильному телу, обнимая руками за шею, и тянется за новым поцелуем. И получает его.
Его начальник целуется просто восхитительно, и Джин, кажется, теряет связь с реальностью, потому что пять месяцев. Пять грёбанных месяцев он ждал этого!
— Надо закрыть дверь, — хрипит директор, немного отстраняясь.
— Уже, — быстро отвечает Джин, недовольный тем, что его отвлекли.
Он ещё сильнее обнимает Джуна за шею, нетерпеливо ёрзая бедрами на его ногах. Блондин тихо рычит и резко отодвигает его от себя, на что секретарь недовольно хмыкает, срываясь на стон, когда Намджун вновь кусает его за чувствительную шею.
Белая, идеально выглаженная рубашка темноволосого раздражает директора до такой степени, что он даже не пытается её расстегнуть, резко дёргая её и отрывая все пуговички к чертям.
Он проводит языком по ключицам Джина, выгибающегося навстречу, и думает, что не сможет оторваться от его сладкой кожи (действительно отдающей персиком).
Шатен обидчиво осмотрел полностью одетого Намджуна и потянулся к его брюкам, но парень ловко перехватил его руки, возвращая их себе на плечи. Джин недовольно выдохнул ему в шею, но смиренно сжал в пальцах тонкую ткань, позволяя полностью над собой доминировать.
Светловолосый стянул с него брюки, слегка царапнув упругие ягодицы, на которых тут же появились красные полосы. Сокджин тихо всхлипнул, когда директор довольно ловко расстегнул свой ремень и пуговицу на штанах, словно нарочно задевая его член трясущимися от возбуждения пальцами.
— Можешь входить, — шепчет парень, когда Намджун с удивлением обнаруживает, что смазка им уже не нужна. — Я очень старался и надеялся.
Светловолосый тихо усмехается и приподнимает секретаря за бёдра, вплотную пододвигая к себе. Резко опустив его вниз, он даёт ему время, чтобы привыкнуть, потому что Джин вскрикивает, судорожно вцепляясь пальцами в белую ткань на спине Джуна. Ему так восхитительно хорошо в тесноте этого жаркого тела, но он изо всех сил держится, чтобы не сделать парню больно. Но все предохранители летят к чертям, когда Джин слегка приподнимается и снова опускается вниз, тихо простанывая ему в изгиб шеи.
Уже спустя минуту темноволосый громко вскрикивает, прижимаясь губами к Намджуну, куда попадётся, а сам блондин бешено вколачивается в разгорячённое гибкое тело.
— У тебя стальные нервы, знаешь ли, — стонет Джин, целуя его в шею.
Он проклинает эту дурацкую рубашку и уверен, что если бы её не было, то на спине директора не осталось бы живого места. И сейчас, когда он чувствует свою близкую разрядку, почему-то кажется, что только это закончится, Намджун помашет ему ручкой и попросит больше никогда не появляться на глаза.
Стоит только Сокджину звонко вскрикнуть, сжимая в себе блондина, тот кончает глубоко внутрь парня и прижимает его к себе. Секретарь лежит подбородком на его плече, слегка обнимая Намджуна, чтобы не упасть и восстановить дыхание. Шатен почти с дрожью ожидает слов или действий Джуна, который крепко обнимает его за спиной.
— Ты так и не принёс мне документы, — хмыкает директор, и Джин уже успевает испугаться, но светловолосый лишь прижимается губами к его влажному виску, не переставая обнимать подрагивающее тело. — Поехали домой, на сегодня уже хватит работать.
Сокджин чуть ли не пищит от восторга, потому что тот самый желанный и идеальный Намджун сказал ему, что они едут домой. Вместе.
***
— Джин~а, ты не видел мою рубашку? — крикнул Намджун из их общей спальни, выглядывая в коридор.
— Какую? — спрашивает парень из ванной.
— Синюю, — отвечает блондин, направляясь к своему любовнику, упрямо не выглядывающему из ванной комнаты. — Так и знал.
Джун улыбается, видя свою рубашку на умывающемся шатене. Он часто носит его рубашки, особенно после очередной жаркой ночи, когда утром до другого тянуться просто нет желания.
— За полгода мог бы уже и привыкнуть, — усмехается темноволосый, запрыгивая на стиральную машину и немного разводя ноги.
Намджун пробегается взглядом по острым ключицам, виднеющимся из-под рубашки, большой парню по размеру, опускается взглядом на бледную кожу бёдер и подходит ближе, прижимаясь к любимому телу.
— Нам через полчаса выходить надо, — шепчет он на ухо парню, обнимающему его за шею.
У Джина личная тяга к этому — он обожал обнимать его именно за шею, и Джун всегда ему позволял это делать. Потому что сам безумно любил оставлять засосы на молочно-белой шее парня.
— Ты прав, пойдём, — с ехидной улыбкой Сокджин отодвигает его от себя и, деловито качая бёдрами, скрывается в спальне.
***
Тхи Мэй, звонко цокая каблуками, спустилась на седьмой этаж компании, направляясь прямиком в кабинет к директору, чтобы унести бумаги. Блузка, расстёгнутая на несколько пуговиц, буквально просвечивала, юбка-карандаш так и норовила задраться повыше, а красная помада так и кричала «Возьми меня».
— Господин Ким? — не дожидаясь ответа, девушка вошла в кабинет, наблюдая удивлённого и какого-то растерянного директора. — Я принесла новый проект.
— Д-да, спасибо, положи на стол, — запинаясь говорит блондин, смотря на брюнетку, вальяжно надувающую губы.
Светловолосый, красный, как томат, нервно вцепился в подлокотники кресла, крепко сжав их пальцами; по виску скатилась блестящая капелька пота.
— М, господин Ким, вы свободны сегодня вечером? — она немного наклонилась к столу, надеясь, что парень заметил её новый лифчик, выглядывающий из-за края рубашки.
— Твою мать, — шипит Намджун, судорожно выдыхая. — Я бы с удовольствием, но я должен помочь другу с переездом.
Девушка печально кивает и утекает из кабинета, по привычке виляя бёдрами. Намджун отмечает, что это у них с Джином общее. Он слегка отталкивается руками от стола, отъезжая чуть назад, и заглядывает под него.
— Я думал, что перевёз все вещи к тебе, м? — сам Джин развратно облизывает белёсые капли с покрасневших губ и ухмыляется. — И вообще, увижу тебя с этой мисс «Все-смотрите-какая-я-шлюха», вообще откушу к чёртовой матери.
Шатен мимолётно целует Намджуна в губы и выходит из кабинета, поправляя растрёпанные волосы, хотя знает, что парню они нравятся и такими.
========== Ты же знаешь, что мне всё равно (Вигуки) ==========
Чонгук победно ухмыльнулся, открывая коробочку с апельсиновым соком, и вылил содержимое на голову старшекурсника, сидящего перед ним на полу.
— Я же говорил, Тэхёна~а, чтобы ты не нарушал нашего маленького соглашения, — присел перед ним брюнет, вытирая липкие струйки жидкости с подрагивающих губ. — Ты же знаешь, что произойдёт.
Тэхён знает, поэтому каждый раз приходит домой и плачет. По-настоящему плачет из-за боли и унижения, которые испытывает из-за младшего. И чёрт знает, почему Чонгук его так ненавидит, и Тэ был готов даже на то, чтобы брюнет бил его, но делать его своей личной шлюхой…
Парень убито поднимается с пола под насмешливый взгляд Чонгука и, пошатнувшись, идёт в туалет, скрывая глаза за чёлкой. Дверь за ним тихо хлопает, и Тэхён смотрит на своё отражение покрасневшими от наступающих слёз глазами.
— Неужели ты думал, что я правда прощу тебе то, что ты не пришёл? — раздаётся у двери, а вслед за голосом брюнета слышится щелчок замка.
«Конечно, ему можно, ведь он тут закон», — горько усмехается шатен в мыслях, мельком смотря на отражение Гуки, но не поднимая головы.
— Я не мог прийти.
— А меня это не волнует, — равнодушно тянет черноволосый, надавливая пальцем на один из синяков в изгибе шеи старшего, который сам ему и оставил.
Тэхён шипит от неприятного ощущения, но знает, что не имеет права отдёрнуть плечо, иначе ему же будет хуже. Он до сих пор не понимал, как попал в такую ситуацию. Уже как полгода не понимал.
— Но я правда не мог! — отчаянно кидает шатен, но, видя выражение лица Чонгука, смиренно замолкает, опуская голову и ожидая наказания, которое не заставляет себя долго ждать.
— Встань на колени, мой вишнёвый хён, — приторно-сладко тянет брюнет и немного давит на плечи Тэ.
Ви успевает ужаснуться в мыслях, но, в принципе, это ведь не первый раз, верно? Он убито опускается на колени и смотрит прямо перед собой, ожидая указаний.
Чонгук смотрит на него сверху и никак не может насладиться этой картиной. Он обожает те дни, по которым Тэхён обязан к нему приходить; он обожает слушать его крики и стоны; обожает смотреть, как он судорожно цепляется за его плечи или изголовье кровати; обожает смотреть на него, когда он спит, измученный под утро. Он обожает Тэхёна.
— Ты знаешь, что делать, милый.
— Пожалуйста, я не хочу… — чуть ли не плача, просит шатен, поднимая на него глаза.
— Ты же знаешь, что мне всё равно.
«Знаю», — подтверждает в мыслях старший и тянет собачку на джинсах парня вниз, подняв руку.
Чонгук уже возбуждён, и Тэхён усмехается, потому что этот маленький садист всегда возбуждается, когда мучает его. Он стягивает ткань вниз и глубоко вздыхает, смотря на твёрдую плоть прямо перед собой. Не впервые, поэтому не так страшно, но и страшно как раз потому, что знает, каковы нравы младшего.
Вдохнув полной грудью, Тэхён приблизился вплотную и провёл языком по всей поверхности члена, слыша сдавленный стон сверху. Он знает, что лучше не медлить, поэтому ловко обхватывает головку губами, а потом опускается ртом полностью, помогая себе языком. В уголках глаз скапливаются слезинки, но он продолжает водить головой вверх-вниз, иногда выпуская член изо рта, и проводит по выступающим венкам языком. Чонгук держится за раковину, и Тэхён надеется, что хоть в этот раз он отделается легко, но брюнет, словно читая его мысли, путает свои пальцы в каштановых волосах старшего и задаёт свой темп, чувствуя, как с каждым разом плоть скользит в горле Тэ.
А Тэхён не удивлён — он уже привык к такому, поэтому лишь послушно двигает головой, смаргивая слезы с глаз. Губы частично сводит и покалывает, но он ничего не может сделать, помогая себе языком, чтобы совсем не стало плохо.
Когда он слышит хриплый вскрик, а за ним чувствует во рту тёплую вязкую жидкость, он послушно её глотает и думает, что пора с этим заканчивать, потому что у него больше нет сил.
Чонгук оставляет лёгкий поцелуй на его припухших покрасневших губах и выходит из помещения, оставляя Тэхёна на полу.
***
— Его не было дома, — виновато тянет какой-то парень, а Чонгук швыряет в него книгу.
Сидя в пустой после занятий аудитории, брюнет в ярости гоняет парней из своей банды, пока сам не выпускает из рук телефон уже грёбаных три дня.
«Как он смеет не отвечать мне?» — рычит про себя Чонгук, отправляя уже сотое сообщение на номер Тэхёна, который не появлялся ни в институте, ни у него, ни даже дома.
Куда мог пропасть парень, он даже не представлял, обещая найти и убить его, но перед этим хорошенько выебать, чтобы знал, что не имеет права заставлять его так волноваться.
— Чонгук, мне директор сказал, что он поехал в Пусан — попросил неделю отпуска, чтобы решить — забирать документы из института или нет, — запыхавшись, говорит ему его друг прямо с прохода, и брюнет срывается с места, уже заказывая билет в Пусан по телефону.
***
Тэхён сладко потянулся в кровати. Его мама вот уже как год живёт в другой стране, поэтому он совершенно один в большой и шумной столице. Пустая квартира в Пусане — единственное место, которое пришло ему на ум, чтобы спрятаться. С того последнего раза, когда Чонгук отодрал его, как последнюю шлюху, Тэхён не выходил на улицу, сразу засев здесь. Синяки, укусы и царапины в большинстве своём зажили, поэтому он более-менее успокоился, хоть без своего холодного насильника ему было… непривычно, что ли?
Он видел, сколько сообщений и звонков у него на телефоне от младшего, но брать телефон и отвечать не собирался — он не идиот. А если бы и собирался, то считал, что увидит там лишь угрозы и оскорбления. Если бы он знал, что Чонгук примерно шесть десятков сообщений посвятил на то, чтобы попытаться извиниться и признаться в любви.
Тэхён встал с кровати, облачённый в синие боксёры с какими-то надписями и растянутую футболку, и направился в ванну, чтобы умыться. Только он успел ополоснуть лицо, проведя сырыми руками по волосам, в коридоре послышался дверной звонок.
«Ну и кого там принесло?» — с досадой думает Тэ, не удосужившись посмотреть в глазок, и отпирает дверь.
— И какого же хуя, мать твою, Тэхён, ты не отвечаешь на звонки? — в проходе стоит запыхавшийся Чонгук, у которого забавно растрёпаны волосы и расстёгнуто осеннее пальто.
Тэ просто не в силах ответить: он стоит и беззвучно открывает рот. В голове куча вопросов, но он не может произнести и самого элементарного: «Что ты тут делаешь?».
Чонгук пихает его к стене, захлопывая за собой дверь и приникает к искусанным губам шатена, не успевшего ничего понять. Но прежде чем он начинает сопротивляться поцелую, младший отпускает его и, обняв за пояс, съезжает вниз, дыша в живот растерянного Тэ.
— Прости, — на грани слышимости шепчет брюнет, прижимаясь губами к его телу сквозь футболку. — Как ты мог меня бросить, совсем страх потерял?
— Мне было страшно, — сипит Тэхён, неосознанно положив руки на голову к своему гостю, и мягко перебирая его волосы. — Очень.
— Прости, — повторяет младший, поднимаясь и заглядывая в глаза к хёну. — Я люблю тебя.
Когда Чонгук мягко, почти целомудренно касается губами его щеки, Тэхён, кажется, умирает: этот жест кажется безумно интимным, а слова добивают окончательно. И, наверное, скорее всего, он тоже любит. И поэтому обнимает его за шею, совсем немного привставая на носочки, чтобы уткнуться в ключицы брюнета.
Это был первый раз, когда они не занимались сексом, а просто лежали в кровати и смотрели какой-то фильм, прерываясь на нередкие поцелуи. Тэ даже умудрился стянуть с Гуки рубашку, надев её на себя, а потом любуясь прессом, кажется, уже своего парня. И младший был не против, потому что Тэхён в его рубашке выглядел просто великолепно.
— Ты же не уйдёшь из института?
— Нет, теперь не уйду. Если ты, конечно, снова не изменишься в худшую сторону, — усмехается шатен, откидываясь на спину. — Там я один против всех. Это тяжело, знаешь ли.
— Я обещаю, что всё будет хорошо, — Чонгук притягивает его к себе и зарывается носом в тёмно-шоколадные волосы, сдерживая внутренние желания по отношению к телу Ви.
***
Тэхён больно врезался лопатками в металлические шкафчики, сморщившись от неприятных ощущений.
— Эй, шлюха, где ты был эти несколько дней? — спрашивает его одногруппник, обнажая ряд белых зубов и слегка нависая над ним.
Сзади раздаётся хохот, и Тэ закусывает губу, пытаясь не отвести своего взгляда от глаз парня. Тот его пугает, но шатен смиренно стоит перед ним, потому что три, два, один…
— Я что-то не понял, что здесь происходит? — медленно проговаривает Чонгук, засунув руки в карманы и медленно проходя сквозь толпу. — Ты его сейчас назвал шлюхой?
— Я… — растерянно говорил парень, но не находит ответа, лихорадочно метаясь глазами по кабинету.
— Ещё раз подойдёшь к нему, и тебя больше никто не увидит, — тихо прорычал брюнет, а парень перед ним часто закивал, отодвигаясь на два шага. — Пойдём.
Чонгук крепко сжал ладонь притихшего Тэ и потащил прочь из аудитории. Шатен быстро переставлял ноги, но всё же умудрялся отставать от него из-за того, что часто запинался. Младший затащил его на крышу и резко прижал к стенке, а Тэхён подумал, что у всех странная тяга к тому, чтобы прижимать его к твёрдым поверхностям.
Чонгук коротко чмокнул его в губы, а потом, не мигая, посмотрел в чёрные глаза напротив. Ви немного дёрнулся, несмело закидывая руки на плечи к парню, и робко обнял его за шею, прижавшись губами к его плечу и смотря куда-то за горизонт.
— Спасибо.
— Я же говорил, что всё будет хорошо, — обнимая его в ответ, усмехнулся черноволосый. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
========== Я не хочу неуд, я хочу тебя, хён (Юнмины) ==========
Юнги не понимает, когда именно его жизнь пошла не в ту сторону. Он думает, что где-то на промежутке времени, когда его ученик-первокурсник заявил: «Сонбэ, вы мне нравитесь». Он, конечно, отказал, но, кажется, красноволосый парень не принял его слова всерьёз. Пак Чимин вообще не был серьёзным.
Блондин переводит взгляд на стол, где лежит расписание пар, и вздрагивает, потому что сейчас занятие у 66 группы. Характерное название, не хватает лишь одной шестёрки, потому что там учится этот маленький дьяволёнок, по мнению Юнги, который не даёт ему жить спокойно, вечно выкидывая какие-то фокусы в виде своей фотографии в откровенной позе или банана в шоколаде прямо на паре.
— Ты идёшь, Чимин~а? — преподаватель вздрагивает, слыша знакомое имя, но не поднимает глаз от «очень важных документов», которые он судорожно вытащил из сумки, лишь бы не смотреть на первокурсника. — Здравствуйте, сонбэ-ним.
— Здравствуйте, — Юнги всё же приходится поднять взгляд, здороваясь в ответ, но его пугает то, что он рефлекторно ищет в толпе красноволосую макушку.
— Здравствуйте, — сладко тянет Чимин, проскальзывая в аудиторию.
— Здравствуй, — кивает блондин, снова опуская взгляд в документы.
Чимин подходит к его столу совершенно по-кошачьи: плавно, грациозно, бесшумно. От него всегда пахнет одним и тем же одеколоном, и Юнги кажется, что он узнает его где угодно, потому что первокурсник всегда крутится рядом с ним.
— Вы неверно читаете документы, — усмехается младший, переворачивая лист и словно говоря «Я знаю, что ты просто боишься, когда я рядом».
***
— Всем до свидания, — после звонка говорит Юнги, устало опускаясь за кафедру. В ведомости стоит пометка о том, что у Чимина долг по его предмету, но он не хочет снова оставаться с парнем наедине, но должен, ибо преподаватель всегда независим. — Чимин, подойди, пожалуйста.
— Да, сонбэ? — темноволосый остаётся последний в аудитории и внимательно смотрит на преподавателя, немного улыбаясь.
— Я хотел напомнить тебе…
— Про долг по английскому, я помню, — перебивает его Чимин, немного облизывая губы. — After my lessons?
— Yes, — на автомате отвечает блондин, отмечая, что в карих глазах напротив промелькнуло нечто непонятное, что обычно мелькает в глазах у младшего, когда ему в голову ударяет похоть.
Чимин ухмыляется краешком губ и выскальзывает из помещения, послав светловолосому воздушный поцелуй и подмигнув ему. Юнги уже привык к этому — это ещё «цветочки», по сравнению с теми «ягодками», что выкидывает парень, поэтому он просто утыкается в свои записи, готовясь к следующей паре.
***
— Хорошо, расскажи мне о политических проблемах, — устало тянет блондин, пока Чимин сидит перед ним на парте, болтая ногами и буквально раздевая взглядом.
У красноволосого очень хорошая фигура, и, если признаться, его тело нравится Юнги. Как и запах, а ещё глаза цвета топлёного тёмного шоколада, и щёки, по-детски милые. И он постоянно ловит себя на том, что смотрит на его мускулы на руках, потому что младший сидит в майке, не скрывающей ничего.
— I think that… Вам правда интересно?
— Нет, но ты хочешь быть неаттестованным по моему предмету? — Юнги снимает очки, устало потирая переносицу, и смотрит на университетского любимчика.
— Я не хочу неуд, — возражает Чимин, спрыгивая с парты и подходя к отвлёкшемуся блондину. — Я хочу тебя, хён.
Юнги давится воздухом, но не успевает даже ответить, потому что темноволосый обнимает его за шею, привстав на носочки, и мягко целует, прикрыв глаза. У него такие сухие и горячие губы, что блондин на пару секунд забывает, как дышать.
— Прекрати, Чимин, я же тебе уже говорил, — нехотя отодвигает его за плечи старший, втайне надеясь, что тот, как обычно, настоит на своём, и Юнги наконец скажет «хорошо».
Но Чимин отодвигается, убито опуская голову, а потом резко хватает сумку и выбегает из аудитории под растерянный взгляд преподавателя.
***
Чимин не приходит на его пары почти неделю, а когда приходит, не обращает на блондина никакого внимания, разве что ворчит, будто не ходил, потому что заболел. И Юнги в растерянности, потому что знает, что Чимин не болел точно.
Светловолосый медленно идёт по коридору, собираясь зайти в кабинет ректора по какому-то глупому, ненужному поводу. Ему просто нужно прогуляться, чтобы отвлечься от самокопания на тему «Как я мог дойти до того, что влюбился в своего же ученика?».
Стоит ему только зайти за угол, как он видит того самого красноволосого ученика, обнимающегося с какой-то девчонкой. Юнги кажется, что он выглядит не лучше разъярённого бешеного пса, потому что, почти рыча, хватает Чимина за руку и тащит в аудиторию. Грубо пропихнув его в помещение, он захлопывает дверь, втягивая воздух через нос, чтобы успокоиться.
— Сначала ты меня преследуешь почти год, потом не появляешься на занятиях, а теперь обнимаешься с какой-то бабой в коридоре? — шипит он, видя, что первокурсник испуганно пятится к столу. — Болел, значит? Чем же ты таким болел, что не ходил конкретно на мои пары? Аллергия на английский?
Чимин закусывает губу и опускает взгляд, ощущая, как по щеке скатывается слеза обиды.
— А что? Я не могу встречаться с тобой, не могу встречаться с другими? Как несчастен должен быть я, чтобы был счастлив ты? — парень отчаянно вскидывает голову, и Юнги впервые видит его таким подавленным.
— Тебе мозги краской выжгло? — старший резко оказывается перед ним, пихает его к кафедре и, подхватив, сажает на стол.
Чимин не успевает среагировать, когда блондин хватает его за рубашку и, придвинув к себе, целует. Нет, вообще-то он хотел, но не ожидал этого. Не сейчас, когда он так жалко выглядит, не сейчас, когда он обнимается с девчонкой только потому, что он не в силах сдерживать себя по отношению к своему же преподавателю.
— Ты это из жалости делаешь? — прохрипел красноволосый, цепляясь пальцами за его рубашку, пока Юнги спускается губами к его шее.
— Конечно, и злюсь из жалости, и ревную из жалости, и на твой зад уже месяца четыре пялюсь тоже из жалости. Ты думал, есть другая причина? — старший мягко опустил руку на его пресс, задирая майку.
— Ты год ломался, откуда я знаю, что тебе в голову ударило!
— Я и сам без понятия.
Чимин рвано выдохнул, обвивая его пояс ногами, пока Юнги стягивал с него футболку окончательно. Ни одного не волновало, что они сейчас в институте, и у Чимина сейчас пара. Блондин с интересом отметил, что шея — самое чувствительное место на теле младшего, потому что каждый раз при новом прикосновении он тихо постанывал, откидывая голову.
— Посмотри у меня в заднем кармане, — тихо сипит красноволосый, проходясь губами по мочке уха.
Юнги подчинился, выуживая из его джинсов презерватив. Это возбудило ещё больше, хотя он был точно уверен, что раньше геем не был.
— Готовился?
— Надеялся, — Чимин выдыхает ему в ключицы, закусывая губу почти до крови.
У них особо времени не было, но светловолосый решил, что сможет сдержать себя, пока не растянет Чимина, который вцепился в его рубашку пальцами и тяжело дышал ему в шею. А вообще, Чимин казался ему сейчас таким слабым и беззащитным, что хотелось обнять и никогда не отпускать.
— Давай быстрее, у меня же пара идёт, — темноволосый сам дёргает его за ремень, пытаясь расстегнуть.
На пару он, конечно, не собирается, но ему безумно хотелось почувствовать в себе нечто большее, чем пальцы любимого преподавателя.
— Скажешь, что английский отрабатывал, — Юнги хмыкнул и сам расстегнул брюки, потому что пальцы Чимина абсолютно не хотели слушаться.
— Если это у тебя такая отработка, то я, пожалуй, всегда буду прогуливать, — красноволосый не успевает сказать что-либо ещё, потому что блондин осторожно толкается в него, стараясь причинить как можно меньше боли.
Вообще-то, это нихуя не помогает, потому что Чимину всё равно пиздецки больно, и он глушит стоны в поцелуях, боясь, что их услышат.
— Как там по-английски будет сахар? — отрывками спрашивает младший, пока привыкает к ощущениям.
— Sugar.
— Тогда я буду называть тебя Шугой, потому что у тебя очень сладкие губы, — парень резко выдыхает и утыкается носом в изгиб шеи учителя. — Двигайся.
Юнги послушно сделал первый толчок, чувствуя, как Чимин сжимает его рубашку ещё сильней, но уже через минуту красноволосый громко стонал ему в шею, подмахивая бёдрами навстречу. По его подбородку скатилась капелька слюны, оставляя за собой влажную дорожку, и блондин решил, что никого красивее Чимина он не встречал.
— Чёрт, я больше не могу, — протяжно тянет первокурсник, откидывая голову назад.
Юнги тоже больше не может, и, когда кончает, кусает Чимина за плечо, на что тот так же громко стонет, обмякая в руках светловолосого.
— Чёрт, мои конспекты теперь нечитаемы, — ворчит Юнги, помогая Чимину привести себя в порядок. — А ты так и не сдал долг по английскому.
— Разве нет? Хорошо, тогда я досдам его ночью, вы же не против, профессор Мин?
— Иди уже, тебя и так потеряли, наверное. Можешь сказать, что я отчитывал тебя за неделю пропусков.
Чимин улыбается, кивает и, охая, выходит из аудитории, наспех приглаживая волосы, и Юнги думает, что потом младший ему припомнит, когда узнает, что блондин не сказал ему, что он надел свою футболку наизнанку.
***
Чимин сонно зашёл в аудиторию 317, где проходит математика. Профессора на месте не было, да парня это сейчас не особо волновало, потому что он поддерживал состояние «амёба обыкновенная, дебил разносторонний». И кто его тянул за язык говорить вчера вечером «Юнги~я, к чёрту комедии, я хочу жёсткого порно»? За 7 месяцев он так и не научился держать себя в руках рядом с блондином. Ни капли. Нет. А ещё Юнги не позволял рассказывать кому-либо про их отношения, на что Чимин порядком дулся. Но светловолосый разрешил рассказать, если он хорошо закроет сессию. И Чимин честно учит. В основном, в кровати: попробуй тут не запомни, если тебя лишают секса, если не выучишь билеты, а потом лично по ним прогоняют, не сбавляя темпа толчков, между прочим.
— Здравствуйте, профессор Мин, — слышит он голоса однокурсников и поднимает голову.
В аудиторию зашёл Юнги, постукивая себе по плечу красной папкой. Красноволосый с ужасом косится в сумку и понимает, что забыл свой доклад, над которым корпел почти три недели для сегодняшнего дня.
Блондин поднимается к его парте, кладёт папку на стол прямо перед ним и треплет по волосам.
— Она лежала на столе. Я решил, что она нужна тебе, — Юнги улыбается и выходит из аудитории, пока Чимин умирает маленькой смертью от радости.
А ещё он давно не пользовался фотоаппаратом. И сейчас ужасно захотелось бананов и, возможно, шоколада.