Адаптация Вики проходила медленными темпами. Она никак не могла примириться с отсутствием в доме элементарных удобств и мечтала об окончательном переезде на квартиру к Зосе. Перспектива провести зиму без центрального отопления и ночные пробежки на горшок её нисколько не радовали. Мама писала ей длинные письма, в которых призывала дочь вернуться домой, а не губить свою молодость в густых лесах холодной Эстонии. Виктория скучала по маме, по отцу, по дому, и друзьям, и даже временами подумывала об откреплении.

Несмотря на бытовые неудобства, житиё молодых специалистов в особняке, проходило весело и разнообразно. Сонечка Вайсманн заправляла в доме, на её плечах были снабжение и культурная программа. Соседка Дина была занята устройством личного счастья, часы неумолимо напоминали о кратком девичьем веке, тикая ей на ухо: «пора замуж, пора детей».

У Сони Вайсман никогда не было денег про запас, «в чулке», она проматывала свою получку в первую же неделю. День зарплаты Сонечки широко отмечался заводскими массами, превращая это ежемесячное явление в праздник души и тела. Все охотно принимали приглашение, стол ломился от закусок. На следующий день праздник продолжался. На третий день кошелёк пустел, комната тоже, и она бежала занимать деньги к ближайшим соседям. Она часто перехватывала десяточку другую у товарок, живя до аванса экономно и скромно как прижимистый крот из «Дюймовочки», считая оставшиеся зёрнышки в «амбаре». Соня была любима всеми: и молодыми, и стариками, и эстонцами, и русскими. В природе такое аномальное явление принято обозначать эпитетом: «девушка с изюминкой». Судя по неиссякающему интересу к своей персоне, в загадочной одесской душе Сонечки содержалось не меньше фунта изюма.

Вика не могла понять, что вызывало всеобщую симпатию к Соне. На её взгляд девушка не отличалась ни исключительным умом, ни яркой красотой.

— Сонечка, что они в тебе находят!? — с ехидненькой улыбочкой спросила

Вика, искренне недоумевая. — Шо они летят как мухи на варенье?

—Мне нет дела, кто тебя сделал, — не обижалась Сонька на надменную соседку.

Срок высылки Сонечки Вайсман и Дины Ворошиловой подходил к концу, поэтому девушки уже сидели на чемоданах. Планируемый отъезд ветеранш трудового фронта широко освещался и комментировался в массах. Ворошилова навострила лыжи в Таллинн, а Соня Вайсманн возвращалась в родную Одессу, так как строгие еврейские обычаи предписывали брак только с сыновьями израилевыми.

По поводу отъезда Сонечка устроила прощальный аукцион, в котором приняло участие все желающие помочь ей облегчить чемоданы, и заодно утяжелить кошелёк. Соня разложила, развесила все «лоты», нажитые непосильным трудом за время трёхлетнего пребывания вдали от родины.

На аукцион были выставлены личные вещи девушки: джинсы «Монтана» размер 29, джинсы «Вранглер» средней потёртости, джинсы вельветовые коричневые в мелкий рубчик, батник, брюки велюровые белые почти новые, хрустальная ваза, серое платье из чистой шерсти и много другого.

Первыми пошли с молотка кроссовки. Аукцион проводился по всем правилам. На всех вещах была приклеена бирка с начальной ценой.

—Лот номер один, кроссовки, фирма «Адидас», размер тридцать девятый, цвет синий,— объявила громко начало торгов хозяйка салона.

—Сколько за них хочешь?— вступила в игру Зося.

—Начальная цена — пятьдесят рублей.

—Ты что, они же новыми стоят тридцать пять!— возмутилась Зинка Зотова.

—А ты иди и купи в магазине за тридцать пять, — вставила Виктория, которую страшно раздражала Зотова.

Зинка умолкла, она знала, что такие фирменные джинсы можно приобрести только с рук у фарцовщиков в Таллинне. Зинка могла бы служить образцом идеальной хозяйки всем девушкам. Она вела своё хозяйство экономно и планомерно, каждый месяц, откладывая в чулок по пятьдесят рублей. Она заранее планировала каждую покупку. К деньгам она относилась с уважением, даже благоговейно. Каждая попавшая к ней купюра разглаживалась, согревалась нежными маленькими пальцами, надолго оседая в её хранилищах. Зотова была поэтом экономии и философом бережливости, она могла бы составить трактат на тему «как экономить деньги» или на худой конец «как сварить кашу из топора».

«Суп можно сварить из куриных ножек, — учила она бестолковую Юлию, которая проматывала все деньги на книжки и поездки, — а из мяса, снятого с ножек можно сделать вкусный соус и доварить картошки. И обед из двух блюд готов».

—А из обрезанных костей сварить компот, — дружно в один голос подхватили девочки.

—Малышева все деньги прожирает и просирает, — в сердцах возмущалась Зотова. — Если бы я получала такие деньги, я бы давно уже машину купила.

Мерилом благополучия для Зотовой был автомобиль. Она всех знакомых подразделяла на две касты, счастливчиков, имеющих автомобиль, она уважала, а вот безлошадным от неё доставалось и в хвост и в гриву.

—Ну, ладно, тридцать пять, — пошла на уступку Соня.— Кто предложит тридцать пять?

—За пятнадцать возьму, — вставила Зося, прицелившись подарить их брату.

Второй пошла с молотка юбка вельветовая. Счастливой покупательницей стала Юля. Зинка положила глаз на джинсовый костюм, но пережидала, опасаясь переплатить. Она терпеливо ждала, когда страсти поулягутся и цена упадёт.

Игра в продавца и покупателя пришлась всем по душе. Сонечка, не подозревая того, внесла в планомерную систему развитого социализма новейшие элементы «загнивающего капитализма». Дочь Израиля не была окончательно потеряна для своего народа, слабые ростки предпринимательства проклёвывались наружу.

ДРУГИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Рассказы и истории

2,08 млн интересуются