На стоянке стояли три готовых к рейсу самолёта. Три красавца Ан-2 на фоне белоснежного поля, за которым начинались сопки, выглядели соответственно своему статусу – хозяина неба. Их основательность подчеркивалась парой крыльев, что в эпоху монопланов хоть выглядело, как ретро, но говорило об основательности. Все самолёты были на лыжах и это делало их своими в столь заснеженном краю. Мой самолёт стоял посерёдке. Слева готовился к полёту Адислав Андреевич, а справа Евгений, который совсем недавно был у меня вторым пилотом, а теперь уже капитан. Мы все летели по одному маршруту на аэродром, что был на восточном побережье, то есть за перевалом. Первым должен был лететь Адислав Андреевич, потом я и замыкал наш мини караван Евгений. Выстроились по ранжиру, если критерием считать опыт. Адислав Андреевич летал дольше чем мы жили. С 1950 года. Я уже хоть и небольшой командирский опыт, но имел, а Евгений чуть ли не вчера стал командиром.
Когда своего опыта нет или недостаточно, или достаточно, но есть у кого позаимствовать, то стоит позаимствовать. Поэтому я внимательно смотрел как готовится к полёту мой старший (очень-очень намного старший) коллега. Уже будучи готовым к полёту, выжидал, когда полетит Адислав Андреевич. Вот он запустил двигатель, и я сразу же последовал его примеру. Следом запуск попросил Евгений. Через несколько минут, когда соседний Ан-2 должен был начать руление, он вдруг выключил двигатель. И последовал его примеру, а самый молодой из нас после разрешения на руление увеличил мощность двигателя, замахал рулём направления, сорвал одну лыжу с места потом вторую и поехал на предварительный старт.
Когда самолёт Евгения уже оторвался и было хорошо видно, как с лыж ещё слетает снег, я увидел Адислава Андреевича, который снова осматривал самолёт. В открытую форточку я спросил его:
-В чём дело? Почему не летим?
-Так самолёт нужно осмотреть, - ответил он.
-Ещё раз? – удивился я.
-А это лишним не бывает.
Поведение коллеги поставило меня в тупик. На всякий случай я запросил у диспетчера нет ли изменений в прогнозе по трассе и аэродрому назначения. Изменений не было.
Всё ещё сомневаясь, я решил всё же лететь. Включил радиостанцию, чтобы запросить запуск и услышал, как Евгений, взлетевший несколько минут назад, запрашивает заход на посадку. Передали, что закрыт перевал – лететь нельзя.
Я вышел из самолёта.
-А ты, что не летишь, - спросил с улыбкой Адислав Андреевич всё ещё осматривающий самолёт.
-Так перевал закрыт, - ответил я.
- Вот, а ты спрашиваешь, зачем я второй раз самолёт осматриваю.
- Странно, - стал рассуждать я, - холодно, ясно. Откуда перевал вдруг закрылся?
-А ветер у нас какой? – спросил старший, намного старший товарищ.
-Восточный.
-А там у нас что?
-Море.
-Когда ветер с моря, можно ожидать всё, что угодно.
-Так у нас море со всех сторон, - возразил я.
-Так мы всегда и должны ожидать всё, что угодно, - подвёл итог коллега.
В то время мне было двадцать шесть лет от роду, семь из которых я провёл в профессии. И получить такой урок от человека, который в профессии уже тридцать два года замечательный подарок. Я понял, что такое продолжительное и безопасное пребывание в небе основывается исключительно на осмотрительности и осторожности.
Но очень скоро мне пришлось изменить своё мнение. Вернее подкорректировать.
На одном из застолий в часть какого-то значимого события, может первый самостоятельный у кого-то, а может день авиации отмечали – не важно. Важно, что за столом были только пилоты. И я высказал своё мнение по поводу героя моего повествования.
Мои собеседники очень скептически заулыбались.
-Я чего-то не знаю? – напрямую спросил своих собеседников.
-Лёха, расскажи, как вы по санзаданию летали.
Лёха удивился:
-Я летал? – а потом добавил, - реально уже сколько сидим и не полетели.
-Так полетели, - предложил кто-то.
-От винта, - в тон продолжил Лёха.
Рассказ Алексея.
Я ещё вторым был. Мы дежурили с Андреечем по санзаданию. Погода с утра была никакая. Нижний край пятьдесят метров.
В районе обеда звонок - в Виахту медведь задрал охотника. Его везут на площадку. По земле до больницы не довезут, а самолётом ещё можно спасти.
Я уверен был, что командир откажется. Но он мне кивнул иди, мол, готовь самолёт. Посидел немного и пошёл за мной. Диспетчер вслед:
-Ей, Вы куда? А решение принять, расписаться.
Адислав Андреевич остановился перед дверью и говорит:
-Прилечу, распишусь.
Диспетчер офигел. Но потом тихонько:
-А если…
-А если – скажешь не знал ничего, угнал, мол, Адислав Андреевич самолёт без разрешения.
Я ждал его возле самолёта. Андреич подошел к двери постоял и буркнул, что-то типа «Пора». Я понял это как команду и мимо него в самолёт. Он руки в карманах куртки держит, а животом меня прижал к двери:
-Ты куда?
-Лететь, - ответил я.
-Налетаешься ещё, - отрезал он, -Молодой, тебе жить и жить.
И так животом меня в сторону отодвинул. Забрался в самолёт, закрыл дверь.
Я не верил в происходящее пока не услышал
«От винта!»
и не заработал мотор.
Совсем скоро самолёт коротко пробежал по снегу полосы, оторвался и ниже облаков почти по крышам домов улетел в сторону побережья.
Мы сидели на вышке молча. Минут через тридцать позвонили сообщить, что санитарный взлетел с больным из Виахту. Еще через полчаса так же низко над крышами показался Ан-2, приземлился и быстро подрулил к ожидавшей его машине скорой помощи. Охотника спасли.
Я долго переваривал рассказанное. Этот сверхосторожный человек в экстремальной ситуации мог взять на себя ответственность за свободу диспетчера, за жизнь своего второго пилота и неведомого ему охотника. И главное справиться в наисложнейших условиях. Насколько условия были сложные я смог убедиться через несколько лет, когда сам стал летать по особым правилам визуальных полётов 100х1000. То есть при видимости 1000 метров и высоте облачности 100. Так это в два раза лучше, чем были во время описываемого санзадания.
После рассказа я, как и говорил внёс коррективы в принципы безопасного летания. К осмотрительности и осторожности нужно добавить необходимость высочайшего профессионального уровня.
А через время получил косвенное подтверждение услышанной истории.
Я уже был небольшим лётным командиром, когда Адислав Андреевич позвонил. Он был в командировке и просил разрешение слетать на 19-й блокпост.
Я стал ему рассказывать, что в юго-восточной части есть промоина, севернее площадки поставили столб, а по западной части дорога с глубокой колеёй.
Он выслушал меня и повторил:
-А разрешение?
-Разрешаю.
-Тогда я вчера туда летал.
Я совсем чуть-чуть удивился:
-А если бы я не разрешил?
-Ну, тогда бы я туда вчера не летал, - ответил Адислав Андреевич.