Старшее поколение издревле не доверяет прогрессу. Еще Платон в «Республике» утверждал, что пьесы и стихи негативно воздействуют на молодых людей. Аналогично, когда тысячу лет назад письменность стала технически проще и доступнее, «мудрые старейшины» предупреждали, что умение писать неблагоприятно скажется на интеллекте будущих поколений, поскольку им не нужно будет запоминать информацию и тренировать свою память. С развитием книгопечатания среди взрослого населения распространились страхи, что печатные романы растлят молодежь, особенно — девушек. Когда телевизоры появились в каждом доме, ТВ-передачи часто обвиняли в том, что они нанесут будущим поколениям непоправимый физический, психологический и социальный ущерб.
Сегодня эдаким «козлом отпущения», похоже, стали видеоигры, нападки на которые не прекращаются еще с момента их зарождения. Различные «эксперты» то и дело предостерегают нас, чтобы мы ограничивали компьютерное времяпрепровождение для своих детей. Так, если вбить в Google «негативное воздействие видеоигр», то можно наткнуться на самые разнообразные страшилки: на одном сайте предупреждают, что видеоигры вызывают депрессию и физическую агрессию, на другом — что геймеры все как один страдают депривациями сна и ожирением, на третьем — что игры приводят к деградации мозга и расстройствам внимания… и так далее.
Учитывая все это, вовсе неудивительно, что вопрос влияния видеоигр на детей сегодня волнует большинство родителей. Как показывают социологические опросы, многие из них считают целесообразным сурово ограничивать компьютерное времяпрепровождение для своих чад, так как полагают, что ни к чему хорошему оно не приведет.
Более того, такие родители, как правило, думают, что любой разумный родитель на их месте поступит так же. Но действительно ли это мудрое решение? Что ж, научная психология знает ответ на этот вопрос!
Впрочем, для начала я вынужден сделать небольшое отступление.
Дело в том, что на просторах интернета мне часто доводится иметь дело с мнением о том, что психология – это не наука. Несмотря на то, что так полагают преимущественно люди, слабо разбирающиеся не только в психологии, но и в научной методологии в принципе, я считаю нужным в рамках данной статьи уделить немного внимания вопросу о том, что же делает психологию наукой.
Вообще, употребленное мною выше словосочетание «научная психология» содержит в себе скрытую тавтологию, поскольку психология – это именно наука, наука о психике. У нее есть свой специфический предмет – психические явления, собственные исследовательские методы и математический аппарат, а сам психолог – это именно ученый, исследователь, а не гипнотизер, не врач, не «друг за деньги», не пропагандист, не агент влияния и не телепат.
Более того, психология – это наука отнюдь не гуманитарного характера. Она представляет собой естественно-научную, объективную, эмпирическую область человеческого знания, которая работает со статистическими закономерностями, а не с единичными случаями; опирается на статистическую обработку данных. Это отличает психологию от филологии, истории и литературоведения – во всех этих науках эксперимент и статистическая обработка результатов или невозможны, или же не рассматриваются как метод исследования.
Кроме того, психология оперирует исключительно точными понятиями. Например, если на уроке литературы вы скажете, что Онегин был умным человеком, от вас не потребуют уточнить, что вы подразумеваете под умом. Если же на защите диссертации по психологии вы заявите, что в вашем исследовании сравнивались высокоинтеллектуальные субъекты с субъектами менее интеллектуальными, то вас попросят детально объяснить, что вы понимаете под интеллектом, интеллектуальностью, как вы разделяли людей по уровню интеллектуальности, как измеряли их интеллект.
К измерительным процедурам требования аналогичны. Точные понятия невозможны без точных измерительных процедур, которые позволяют объективно фиксировать явления, обозначаемые научными понятиями, и делать выводы о степени их выраженности. Даже если явление, обозначаемое точным научным понятием, нельзя измерить, само это понятие должно быть операциональным, иметь операциональное определение.
Возвращаясь к предыдущему примеру, говорить об интеллекте в своем исследовании психолог-исследователь может только в том случае, если точно определил это понятие и описал набор операций, исполнение которых позволяет увидеть, что перед нами интеллект.
В принципе, если исследование строится на точных понятиях, у которых есть операциональные определения, и в нем применяются точные измерения, то оно уже не менее научно, чем исследование, имеющее дело, условно говоря, с биологическим субстратом. Однако с научностью психологии мы еще не закончили.
Обязательность эмпирической проверки гипотез. Литературный критик может позволить себе написать примерно следующее: «избалованность Онегина лишила его веры в искренность человеческих чувств, обесценив их в его глазах». При этом ученый-психолог ничего подобного просто так описать не может.
Психолог-исследователь, в первую очередь, должен сформулировать операциональные определения понятий «избалованность» и «вера в искренность чувств», а затем провести эмпирическую проверку того, что первое действительно порождает второе. И только если проверка подтвердила эту гипотезу, вывод психолога стоит воспринимать всерьез.
Однако даже при успешном эмпирическом подтверждении гипотезы в научном сообществе возможна дискуссия на предмет валидности проведенной проверки, ее методологической состоятельности, экстраполируемости полученных результатов на ситуации реальной жизни, значимости обнаруженных различий и так далее.
Таким образом, изучение психологии (по крайней мере, на Западе) подразумевает:
- освоение достаточно сложного математического аппарата (математической статистики, теории вероятностей);
- овладение различными методами получения объективных данных о психике, психических явлениях (способы проведения экспериментов, корреляционных исследований, создания тестов и опросников);
- передачу объективных данных о психике, психических явлениях, а не ознакомление с разнообразными спекуляциями, умозрительными выводами, субъективными построениями и мнениями;
- и, самое главное, атмосферу строгого научного скептицизма.
«Но ведь я часто вижу, как психологи рассуждают беспредметно и, что называется, от фонаря!», — не выдержав, на этом месте наверняка воскликнут некоторые читатели. Да, такое действительно имеет место и именно поэтому в наши дни к слову «психология», к сожалению, приходится прибавлять слово «научная». Особенно это касается постсоветских стран, где высшее образование до сих пор не подразумевает изучение научных принципов, в отсутствии знаний о которых ученые склонны идти по пути наименьшего сопротивления.
В психологии такой путь — это высасывать теории из пальца, брать факты из головы, использовать житейскую форму познания и научно не обоснованные подходы вместо того, чтобы проводить трудоемкие исследования, полностью соответствующие современным научным стандартам. Ведь, действительно, изучать научные работы и проводить объективную проверку гипотез гораздо сложнее, чем прочитать пару книжек Берна, Ялома или другое подобное легко читаемое, но не основанное на научных данных «чтиво», полежать на диване, пофантазировать — и затем сделать из своих фантазий некую истину.
Да и откуда взяться научному мышлению у психологов, когда абсолютное большинство украинских ВУЗов, их обучающих, не только делает это некачественно, а зачастую еще и намеренно создает иллюзию обучения, с выгодой для себя используя мифы вместо того, чтобы развенчивать их. Маститые тетки с кандидатскими степенями и доцентскими званиям, не желая особо напрягаться, просто пересказывают наивным студентам некогда прочитанные попсовые «психологические» книжульки, которые любой скептик отбросил бы как бессодержательные и пустые!
Как результат, психологическое образование в Украине сегодня представляет собой эдакий алхимический плавильный котел, в котором создаются самые причудливые сплавы научных идей с идеями лженаучными, умозрительными, мистическими, эзотерическими и даже оккультными. Произошла подмена научной психологии умозрительной, спекулятивной лжепсихологией, и из продуктивной науки, из полезнейшего инструмента борьбы с мракобесием психология превратилась в презентабельное прикрытие для шаманов, алхимиков и шарлатанов, переродилась в сферу деятельности, в которой процветают обман и самообман. Ибо всегда выгодно сделать так, чтобы люди считали тебя более полезным, более сильным, более умным, чем это есть на самом деле. В случае оказания услуг – это элементарно позволяет получать больше «кэша», тем более, что за свои услуги психологи денег, как правило, не возвращают, как не возвращают плату за обучение недобросовестные ВУЗы.
«Но разве это проблемы самой науки?», — задам я риторический вопрос. Когда-то таким путем шли врачи (чего стоит одна только гомеопатия!), астрономы-астрологи и химики-алхимики, поддерживающие миф о том, что они владеют тайной превращения неблагородных металлов в золото. Однако означает ли это то, что астрономия, медицина и химия — лженаучны? Думаю, ответ очевиден.
Вернемся к видеоиграм.
Итак, прежде, чем что-либо утверждать, мы должны изучить ряд исследований, касающихся геймеров.
Ради удобства использованные мною научные изыскания были пронумерованы, расшифровку нумерации смотрите в конце статьи.
Психологи не обнаружили у геймеров отклонений
Многие родители свято верят, что видеоигры негативно влияют на психику детей. В принципе, я понимаю эту точку зрения, поскольку прекрасно знаю, почему взрослое поколение в этом убеждено. Тем не менее, научные данные говорят нам об обратном.
Так, систематические исследования показывают, что геймеры, как правило, находятся в хорошей физической форме, реже страдают лишним весом; кроме того, они чаще гуляют на свежем воздухе, социально они более активны, лучше находят общий язык с окружающими их людьми, а также в большей мере склонны проявлять сопереживание, нежели не-игроки.
Масштабное исследование, проведенное в четырех городах Голландии, показало — вопреки первоначальной гипотезе, — что дети, которые имеют компьютер в своей комнате, значительно реже играют на улице, нежели их сверстники, у которых нет личного ПК. O9
Исследование, проведенное Pew Research Center, опровергло убеждение, что видеоигры делают людей социально изолированными. Вместо этого ученые обнаружили, что видеоигры, напротив, служат своеобразным мостиком между подростками и обществом в целом.
То, что видеоигры во многом способствуют налаживанию дружеских связей и социальному взаимодействию, подтверждает и другое исследование : выяснилось, что дети-геймеры, помимо того, что часто играют в компании друзей (в одной комнате или по интернету), также обучают друг друга различным тактикам и вообще активно между собой взаимодействуют.
Что касается насилия, то мета-анализ многочисленных исследований, в которых изучалось влияние кровавых видеоигр на агрессивность геймеров, установил, что, в целом, имеется крайне мало свидетельств, которые бы говорили о существовании такой связи.
Интересно также отметить, что на фоне значительно выросшей за последнее десятилетие популярности жестоких видеоигр количество проявлений насилия в реальном мире со стороны молодежи показывает устойчивое снижение. Разумеется, речь идет лишь о корреляции, поэтому мы не можем сказать, что именно благодаря видеоиграм реального насилия становится меньше. Тем не менее, существуют данные, что виртуальный «геноцид» помогает геймерам учиться контролировать свою агрессию.
Так, в одном из экспериментов студентам дали сложную умственную задачу, а затем оценили их чувства на предмет агрессивности. Выяснилось, что игроки, предпочитающие жестокие видеоигры, чувствовали себя в разы менее подавленными и недовольными спустя 45 минут после выполнения фрустрирующего задания, нежели те студенты, которые не играют в агрессивные игры.
Видеоигры позитивно влияют на мозговую активность
Удивительно, но факт: исходя из актуальных научных данных, видеоигры не то, что не вредят, — напротив, они позитивно влияют на психические развитие.
Периодические эксперименты показывают, что видеоигры жанра action значительно улучшают результаты игроков в тестах на зрительно-пространственную ориентацию, включая те тесты, которые являются компонентами стандартных IQ-тестов. Иные исследования обнаружили, что в зависимости от жанра видеоигры развивают рабочую память (способность удерживать в уме разные виды информации), также они развивают критическое мышление и креативность.
Помимо этого, имеются свидетельства, что дети, которые не проявляют интереса к чтению и письму, благодаря чатам в онлайн-видеоиграх становятся более грамотными.
Хотя на сегодняшний день существует мало исследований, подтверждающих пользу видеоигр для общества, есть множество данных, косвенно об этом свидетельствующих. Так, исследования показывают, что люди, которые часто играют в видеоигры, в среднем лучше приспосабливаются к жизни в обществе, чем те, кто не играет.
Впрочем, самое важное — впереди. Когда в рамках тематических опросов детей спрашивают, что именно им нравится в видеоиграх, юные геймеры говорят о свободе выбора, самостоятельности и личной ответственности. И на этом мы остановимся чуть подробнее.
Исследования показывают, что для многих детей видеоигры являются тем местом, где они могут почувствовать себя свободными. Если в девять лет ребенку могут не разрешать самому дойти до ближайшего магазина, то в захватывающем цифровом мире, полном опасностей и приключений, ему можно делать что угодно.
Психологи отмечают, что виртуальная свобода, во-первых, позволяет детям отдохнуть от жесткого контроля со стороны взрослых в реальном мире. Так или иначе это смягчает их тревожность и успокаивает.
Кроме этого, видеоигровая вольность учит юных геймеров принимать решения самостоятельно и нести личную ответственность за те проблемы, к которым привели их действия; помогает научиться контролировать свои эмоции и справляться с ними. В конечном счете, как показывают исследования, и в реальной жизни к незадачам геймеры начинают подходить более уверенно. И на этой ноте мы пока закончим.
