Глава шестая начинается словами «После сего». Если следовать логике изложения, то – после того, что было изложено в пятой главе: еще один неожиданный бросок в Иерусалим, исцеление парализованного в Овчей купели и длинная проповедь иудеям в храме о праве Иисуса творить исцеления по субботам, поскольку Он – Сын еврейского Бога. Иудеи хотели за это убить Его, но почему-то так и не собрались этого сделать – евангелист объясняет это тем, что «не пришел час Его».
Итак, глава шестая.
«1 После сего пошел Иисус на ту сторону моря Галилейского, в окрестности Тивериады» - то есть, вот так сразу из Иерусалима вдруг оказался на другом берегу Галилейского моря, в «странах Тирских и Сидонских», да еще и с народом. Здесь прямо проглядывается вставленность всей пятой главы, поскольку четвертая заканчивается чудом исцеления сына царедворца из Капернаума, вот ПОСЛЕ этого, из Каны Галилейской, через Капернаум, обойдя море по берегу, Иисус «пошел Иисус на ту сторону моря», которое на самом деле никакое не море, а просто очень большое озеро.
Далее в 12 стихах, со 2 по 13 описано всем известное чудо насыщения пяти тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбками. Приводить его целиком не будем, остановимся лишь на некоторых деталях:
«2 За Ним последовало множество народа, потому что видели чудеса, которые Он творил над больными» - пешком километров за сто от Капернаума? Идти туда несколько дней – что, прямо так, без всего, да еще и семьями, с детьми? Сомнительно
«3 Иисус взошел на гору и там сидел с учениками Своими.» - за сто километров перся по жаре чтобы на горе посидеть, видами полюбоваться?
«4 Приближалась же Пасха, праздник Иудейский» - как, опять Пасха? А это здесь вообще причем? А – это очередная «вставная челюсть», чтоб не забывали, кто здесь настоящий хозяин, и чьи праздники здесь празднуют и почитают. Вот только почему-то никто не кинулся опять в Иерусалим – ни Иисус, ни народы.
«13 И собрали, и наполнили двенадцать коробов кусками от пяти ячменных хлебов, оставшимися у тех, которые ели» - интересное замечание. Зачем собирали, и как – прямо отнимали из рук? Люди наверняка взяли лишнего и припрятали себе на дорожку. Или все-таки побросали на землю остатки (что невероятно). Ответ содержится в «двенадцати коробах»: что, Иисус с учениками заранее припасли пустых коробов в таких количествах? Или в магазин сбегали купить исключительно чтобы собрать в них чужие объедки? Не было там ни магазина, ни рынков – вообще ничего, место пустынное. Прибавлено ради красного словца, чтоб убедить в доказательности чуда: вот сколько еще осталось от пяти хлебцев – и эта ложь «во свидетельство» будучи разоблачена, подрывает доверие к самому чуду: совравшему в малом, кто поверит большому?
Ну ладно, допустим – почему бы Иисусу и вправду не накормить голодных вдали от дома? Вопрос в другом – зачем Он вообще завел их туда, Сусанин-герой? Вроде бы остается предположить: Ему уже поперек горла вся эта популярность, Он устал от восторженной толпы и хотел сбежать куда-нибудь в пустынное место, туда, куда за ним никто не пойдет, спрятаться от всех – но пошли за Ним, буквально обрекая себя на голод вместе с детьми, быстро назад в цивилизацию оттуда не выберешься, назад-то идти – это опять несколько дней пешком по жаре. И тут уж точно одной порцией розданного хлеба не обойдешься, впору и вправду манну с небес насыпать толпе народа на всем пути их назад домой в Галилею.
В чем смысл этой пешей прогулки за город так и остается тайной – пикник что ли Иисус решил устроить для своих учеников и почитателей? Ну так хоть бы мясом, что ли, запаслись, шашлык пожарить.
На самом деле все эти несообразности имеют простое объяснение: Иисус ходил по всей стране с проповедью, и добрался наконец и до Тивериады. Но ходил туда отнюдь не пешком в сопровождении толп…
Заметим, что в повествовании опущен огромный и важный период развития проповеди Иисуса после первого-второго чуда: не один год Он ходит пешком по всей Галилее и Самарии – но в Иудею не идет, там убьют любого, кто посмеет хотя бы упомянуть о другом боге кроме еврейского Яхве-Иеговы. Проповедует, творит чудеса, исцеляет больных массово по всей стране – и становится широко известен, как великий пророк и чудотворец, слава Его гремит по всей стране, народ валит к Нему валом, и следует за Ним неотступно и бездумно, куда бы Он ни пошел – все это авторы просто опустили за ненадобностью. Почему? Да потому что все эти «события» авторам вообще нужны только для «связки» повествования, которое без них превратилось бы в беспорядочный набор разрозненных, не связанных друг с другом, речений Иисуса по типу ев. Фомы. Но авторы хотели создать именно повествование, историю развития Учения Иисуса так, как они его понимали. Для этого, расположив имевшиеся записи в определенном смысловом порядке, а также небольшое количество записанных свидетельских рассказов об отдельных событиях, сопровождавших проповедь Иисуса, особенно ярких, важных и потому отчетливо запомнившихся, авторы или, вернее, составители, дополнили их некими связующими событиями, которые, возможно, вообще не происходили, или, во всяком случае, авторы ничего толком о них не знали, располагая лишь недостоверными слухами в виде народных сказаний, сложившихся за десятилетия, прошедшие после евангельских событий. И потому почти всё, описываемое евангелистами, является просто реконструкторскими выдумками ради придания большей достоверности (вроде 12 коробов) тому, что имеет смысл повествовательных связок, неких событий, к которым можно было бы привязать уже имеющиеся разрозненные записи речений Иисуса.
Подобные смысловые связки особенно выдает схематичность описания событий в них в отличие от тех немногих живых, полных достоверных деталей ярких воспоминаний, которые, возможно, были целиком записаны за свидетелями, предположительно – за Иоанном Богословом.
Тем не менее, вернемся к тексту и посмотрим, что еще можно из него узнать.
В шестой главе эта реконструкция с целью привязки речений проявилась особенно контрастно: дальнейшие события, описанные в ней, выглядят очень условно.
«15 Иисус же, узнав, что хотят прийти, нечаянно взять его и сделать царем, опять удалился на гору один.16 Когда же настал вечер, то ученики Его сошли к морю17 и, войдя в лодку, отправились на ту сторону моря, в Капернаум» - вот те на, бросили своего Учителя одного в пустынном месте и уплыли. А откуда вдруг лодка взялась? И что, просто украли чужую лодку и уплыли на ней?
Вся история начинает выглядеть гораздо правдивее, если предположить, что в Тивериаду Иисус с учениками приплыли на лодке ради проповеди, тогда все становится на свои места: лодка принадлежит ученикам, они бывшие рыболовы, ученики привезли Иисуса на другой берег моря ради проповеди народам там, пошли в город и разнесли весть, что Иисус здесь, народ вышел к Нему из города за несколько километров туда, где Он взошел на гору помолиться от места высадки, Иисус проповедовал им до вечера, потом сжалился над голодными и сотворил чудо умножения хлебов чтоб накормить всех на дорогу до дома – и тут возникает конфликт с учениками, на которых он целый день не обращал внимания, да еще и заставил служить простолюдинам, хлеб им раздавать. Более того, когда они ему сообщили, что его хотят царем в Тивериаду – видимо, это была их идея – Он отмахнулся и пошел один опять на гору молиться. И вот тут они окончательно обиделись, рассерчали, разозлились, и – бросили его, решив ему немножко отомстить: вот уплывем от Тебя а ты добирайся назад пешком в обход моря Галилейского, путь не близкий. Но, как это обычно бывает с теми, кто играет в обиженного, далеко они не уплыли, все ждали, что Он с горы увидит, как они уплывают, спохватится, что остался один в дикой местности вдали от цивилизации, выбежит на берег и начнет им махать, прося вернуться и взять их с собой. Это предположение вытекает из нелепо выглядящего замечания в стихе 17:
«17 и, войдя в лодку, отправились на ту сторону моря, в Капернаум. Становилось темно, а Иисус не приходил к ним» - куда не приходил, в лодку по морю? Они такого еще и предположить не могли, что Он так может. Становилось темно – то есть скоро уже с берега не будет видно лодки, а они не смогут увидеть Иисуса на берегу.
«18 Дул сильный ветер, и море волновалось» - а лодчонка-то рыбацкая, утлое суденышко, нагруженное десятком человек, в шторм потонет как пить дать – и они испугались, уже не рады своей затее с обидами.
«19 Проплыв около двадцати пяти или тридцати стадий, они увидели Иисуса, идущего по морю и приближающегося к лодке, и испугались.20 Но Он сказал им: это Я; не бойтесь.21 Они хотели принять Его в лодку; и тотчас лодка пристала к берегу, куда плыли» - увидел что в беде и пришел на выручку, начали тонуть, и Он поспешил им на помощь, спасти глупцов неразумных – и совершил очередное небывалое чудо.
Вообще, если присмотреться, Иисус с большой неохотой пользуется своей божественностью, и чудеса сотворить его как правило вынуждают бедственные обстоятельства обращающихся к нему за помощью или просто встреченных Им несчастных людей – но делает это всегда неохотно, вынужденно, а то еще и с оговоркой, как матери в Кане на свадьбе или царедворцу с больным сыном: вы не уверуете если не увидите чудес. Его цель – не удивить балаганными фокусами, но убедить своей жизнью и проповедью поверить Ему, Сыну Божию, что есть Бог Истинный, Отец Небесный, который ждет всех и каждого чтобы усыновить их Себе, как усыновил Самого Иисуса.
«22 На другой день народ, стоявший по ту сторону моря, видел, что там, кроме одной лодки, в которую вошли ученики Его, иной не было, и что Иисус не входил в лодку с учениками Своими, а отплыли одни ученики Его.23 Между тем пришли из Тивериады другие лодки близко к тому месту, где ели хлеб по благословении Господнем.24 Итак, когда народ увидел, что тут нет Иисуса, ни учеников Его, то вошли в лодки и приплыли в Капернаум, ища Иисуса.25 И, найдя Его на той стороне моря, сказали Ему: Равви! когда Ты сюда пришел?»
Люди, ставшие свидетелями чуда с хлебами, разошлись по домам и весть о чуде разлетелась по всему городу. И с утра уже поперли толпы, и на лодках поплыли, чернь всегда желает хлеба и зрелищ. То, что ученики уплыли одни, кто-то видел, и надеялись застать одного Иисуса – не пешком же Он пошел в обход моря. Но нет Его. Тогда кое-кто на лодках отправились на поиски на другую сторону, нашли и удивились, что Он уже там снова с народом, проповедует.
«26 Иисус сказал им в ответ: истинно, истинно говорю вам: вы ищете Меня не потому, что видели чудеса, но потому, что ели хлеб и насытились» - и вот это конец истории, точка. Это окончание записи события, бывшей в распоряжении составителей. Все, что еще имеется в этой главе – длиннющий монолог Иисуса с периодами повторов – подверстано к первой части по смыслу, как казалось составителям. Из этого нелепого соединения обрывков ясно видна сама метода составления ев. Иоанна.
Видимо, те, кто ставил себе изначальной целью составить единый текст из имевшихся у них на руках разрозненных обрывков записей на арамейском, нашли некоего умельца, профессионального переписчика, который, сам не будучи христианином и не разбираясь в сложившихся христианских ритуалах, сперва расположил имевшиеся записи в казавшемся ему логическом порядке по содержанию и смыслу, а потом, переведя, собрал в единый текст, изменить который, не повредив, было сложно – и так все и осталось. Тем более, что заказчики, сами не зная греческого, и проверить-то не смогли толком, что в нем написано, поверили на слово выбранному ими специалисту, что он все правильно перевел и переписал, сложив все ему переданное воедино. Позже, конечно, этот изначальный текст много раз изменялся, и многократно переписываясь, обрел множество разнородных вкраплений, но порочная логика первоначального соединения отрывков, по смыслу явно чужеродных, осталась видна и сегодня. Дальше мы увидим, что связующим между законченным повествованием и дальнейшим продолжением шестой главы служит слово «хлеб», использованное по формальному признаку примитивной логики: там хлеб и здесь хлеб – значит, пусть будут вместе в одной главе. Составителю текста невдомек, что использованное речение Иисуса о Себе, как Хлебе Небесном, безусловно, относится к Тайной Вечере, на которой Иисус установил Таинство Причащения. И которое как раз там-то загадочно отсутствует. В ев. Ин. вообще нет, как мы увидим, упоминания о Причащении учеников за Тайной Вечерей и это странно – неужто о таком великом событии евангелист вдруг забыл упомянуть, или, может, его вообще не было? Так вот, есть более простое и логичное объяснение этого: относящаяся к Тайной Вечере запись уже была использована и механически присоединена туда, где встретилось упоминание о хлебах!
Что ж, на сегодня, пожалуй, довольно будет – о второй части главы шесть поговорим в следующем выпуске нашей «Разборки».