После нашумевшего убийства учителя из Франции Самуэля Пати беженцем из Чечни Абдулаком Анзоровым к ним тут же возник интерес. Откуда вообще в Европе оказалось столько беженцев из Чеченской республики, если война давно закончилась? Попробую представить вам свой взгляд и видение на чеченских беженцев в ФРГ. Во время учебы в Германии в 2007 году мне довелось взять интервью у одного эмигранта из Чечни Апти Бисултанова – привожу также мое интервью с ним.
Мало кому известный факт, что среди общего числа ищущих статус беженцев в Германии по данным немецкой Федеральной службы по вопросам миграции и беженцев (BAMF) граждане с российским паспортом долгое время занимали 5-е место (около 5% от общей массы заявлений). Традиционно лидерами в этом списке являются страны Африки и Ближнего Востока, ну и бывших республик Югославии. Основная масса наших земляков, запрашивающих статус беженца в Германии, оказывается, родом из Чеченской республики и Дагестана, которые бежали от войны.
На данный момент граждан Чечни можно встретить в самых разных уголках Европы. Среди самых известных в СМИ уроженцев Чечни, сбежавших на Запад, наверное стоит указать Ахмеда Закаева (Великобритания), родителей Эльзы Кунгаевой (Норвегия), Апти Бисултанов (Германия).
Сумевшие доказать свое преследование счастливчики, в основном приехали в годы первой чеченской войны 1994-1996 гг. Шансы претендентов после второй войны были значительно ниже. Сейчас при рассмотрении заявлений немцы дотошно проверяют возможность «внутренней альтернативы», то есть возможность бегства из неспокойной родины не в далекую Германию, а для начала в соседние регионы России к родственникам. Там беженцы должны оставаться жить, если они могут прокормить себя пусть даже тяжелой и непривлекательной работой.
Еще законодательство ФРГ не признает беженцев-родственников, которые коллективно сбежали не только из Чечни, а из соседнего Дагестана и Ставрополя. В данном случае считается, что преследованию, например по этническому признаку, подвергается только этническая община отдельного кризисного региона: иными словами нельзя всем табором из разных уголков бывшего СССР объявиться в Германии и сказать, что за вами везде гнались.
На деле признание статуса беженца напрямую зависит от того, докажет человек свое преследование или нет. Немцы строго следят за тем, чтобы не пропустить просто экономических мигрантов, решивших из родной нищеты податься в «места посытнее». Даже такому финансово устойчивому государству, как Германия, нелегко содержать армию своих безработных. А тут в страну ежемесячно прибывает поток из потенциальных иностранных (около 2300 человек в месяц в мае 2007).
Поэтому всем мнимым и настоящим беженцам, основной контингент которых родом все-таки из Африки, дают понять, что все они - нежелательные гости. Жесткий отбор подтверждает статистика – ровно 0,7% из всех заявлений на предоставление политического убежища признаются в участковом суде (Amtsgericht).
Проводится сбор данных, имеющихся подтверждающих документов и интервью-допрос беглеца. Причем силу имеют только первые показания, так как другие могут быть нашептаны соседями по общежитию. Доказательство преследования – очень щекотливый вопрос. Ни одно государство не выдаст справки о том, что оно преследует своего гражданина по политическим причинам, поэтому в ряду основных аргументов стоят эмоциональные рассказы, слезы, а иногда – поддельные документы. Как правило на допросах кандидата ему задают множество вопросов о его окружении, которые должны убедить суд в том, что человек не лжет. Где находилась ваша школа в Грозном? Где стояли федеральные войска? Что находилось слева-справа? Ответит кандидат в беженцы неправильно, все дело можно считать проигранным.
Если человек докажет свои беды, то он на год получает вид на жительство и минимальный соцпакет: место в общежитии, около двухсот евро в месяц на карманные расходы, бесплатное питание и курсы немецкого языка. Однако запрашивающий статус беженца год не имеет прав работать, ходить на выборы и даже отлучаться надолго с места прописки. Через год вынужденного безделья человек получает ограниченное разрешение работать, а если не нашел работу, - статус немецкого безработного. Еще через два года все ограничения снимаются, иностранец получает все права гражданина ФРГ, в том числе неограниченные вид на жительство и право на работу, даже живя долгое время со своим национальным паспортом.
Беженцы, получившие однозначный отказ, в течение месяца подлежат высылке в свою страну. Однако многим отказникам, которые должны, но по гуманным, политическим или юридическим соображениям пока не могут быть высланы, предоставляется «Duldung» - так называемый временный «допуск на проживание». Его обладатели живут в состоянии неопределенности иногда более десяти лет, получая раз в три месяца очередной допуск и с тревогой ожидая высылки. Самым ярким примером является случай с бывшим министром по социальным вопросам правительства Ичкерии 1996-2002, поэтом и оппозиционером Кремля Апти Бисултановым. Ему долгое время отказывали в политическом убежище, однако по гуманным причинам позволили жить в ФРГ.
Мне удалось взять интервью у самого известного беженца Германии Апти Бисултанова, который приехал в Кельн 11-го декабря 2007 года с чтениями своей биографии и стихов. Бывший вице-премьер министра по социальным вопросам республики Ичкерия (1996-2002) и один из лидеров вооруженной оппозиции, ныне находящийся в Германии признанный беженец и стипендиат литературного фонда им. Генриха Белля рассказал слушателям о своей нелегкой жизни и поэзии. Форум им. Льва Копелева в Кельне собрал около тридцати человек, часть которых были чеченцами-беженцами. Сам поэт ввиду плохого знания немецкого общался с публикой на русском языке через переводчика.
Ему было о чем рассказать из своей биографии: депортация родителей в Казахстан, смерть от голода всех братьев и сестер, учеба на филологическом факультете, где его уже тогда в 70-ых годах «взяли на карандаш» как сепаратиста за стихи на чеченском языке и участие в подпольном поэтическом кружке, работа учителем, журналистом и политиком, первая чеченская война, плен, вторая война и эмиграция. На чеченском языке с немецким переводом прозвучали строчки из его ранних сборников: "Нох-це-чё" ("Плуг-огонь-дом"), «Ткесан-индаре» ("Тени молний"). Разговор о поэзии плавно перешел в политический. Поэт, политик и бывший боевик крайне негативно высказался о современной Чечне, выборах в Госдуму и предрекал в стране борьбу за свободу до победного конца.
Полное интервью с А.Бисултановым (с вопросами из зала)
ДК: Разъясните, каков сейчас ваш статус пребывания в ФРГ? Насколько известно, вы находитесь в ФРГ с 2002 года и вам долго не давали статус беженца.
АБ: Да, мой статус беженца был признан недавно благодаря ходатайству немецкой правозащитницы Барбары Гладыш. До этого я пару лет находился в подвешенном состоянии.
ДК: Как тогда мотивировала свой отказ немецкая сторона?
АБ: Сначала они верили пропаганде Генштаба России и их представителя, генерала Манилова, что мы де в боях за Грозный 1999-2000 удерживали в городе «живой щит» из 40000 мирных жителей. Как вы себе представляете такой щит? И как один из лидеров оппозиции, я мог быть лично причастен к этому нарушению прав человека. Признаю, что я воевал с оружием в руках, потому что меня заставила совесть, но не за чужими спинами!
ДК: А в чем, собственно, вас обвиняет российская сторона?
АБ: Лично меня - ни в чем. Она даже не запросила моей выдачи после того, как я попал в Германию. Однако после моих публичных выступлений и интервью российское посольство в Берлине подало ноту протеста германскому МИДу: «Требуем пресечь деятельность А. Бисултанова, опасного пропагандиста мирового терроризма!» Хотя сами российские власти в Чечне не раз использовали мою «пропаганду» в своих целях. Доходило до смешного: во время второй войны ими было создано радио «Свободная Ичкерия», то есть свободное от нас, террористов, которое мы могли ловить в штабе оппозиции. Днем на окраине окруженного Грозного я нес дежурство с пулеметом, а вечером слушал по радио противника свои стихи о свободе и Ичкерии.
ДК: Вы поддерживаете отношения с другими чеченцами-мигрантами?
АБ: Мы тесно общаемся как с чеченскими беженцами в Германии, так и за ее пределами, например, с Ахмедом Закаевым. Сейчас, в момент становления чеченской диаспоры в Европе, это очень важно. Нас чеченцев вообще так мало, что мы друг друга почти в лицо знаем.
Вопрос из зала: Что-нибудь изменится в связи с расширением НАТО на восток и с предполагаемым вступлением в него Грузии?
АБ: Скоро в Европе будет решаться вопрос о признании независимости Косово, которую этот регион скорее всего получит. (Напомню, что интервью делалось весной 2007 года – Д.К.) Потом встанет вопрос признании суверенитета Абхазии и Южной Осетии. Затем наверное настанет очередь Чечни. Вообще я очень положительно отношусь ко всему, что исходит от Америки. Поскольку это единственная страна, которая делает, все что захочет… (язвительный смех в зале), то она могла бы своей волей решить чеченскую проблему.
Вопрос из зала: Как вы полагаете, есть ли сейчас у оппозиции возможности диалога с правительством Р.Кадырова и Россией?
АБ: Я слабо верю в это. Рамзан Кадыров – человек Путина, за которым стоят мощная армия, карательные органы и огромные деньги. Вы посмотрите, во что превратились парламентские выборы? Я также не верю в честность президентских. Но в принципе я верю в диалог людей, языков и культур. С его помощью можно выявить взаимные симпатии, которые постепенно растопят межнациональную ненависть. Поймите, я не противник русского языка, народа и культуры, но я был и останусь противником российского государства.
Примечание автора: Текст данного интервью не следует считать пропагандой в чью-либо пользу, а просто как независимый взгляд со стороны на проблему Чечни и российских беженцев в Германии. До того, как «осесть» в ФРГ навсегда, Апти Бисултанов приехал в страну на лечение в 2003 году официально (через погранконтроль) и просто не вернулся назад, он вряд ли является беженцем, которого российские власти за что-то преследовали. Иначе бы его задержали пограничники.
Если вам понравилась статья, просьба оценить ее лайком. Добро пожаловать в конструктивные комментарии, но предупреждаю, что все попытки разжигания национальной розни буду удалять.