"Дорогой сводный братец"-Пенелопа Уорд, глава 16,17,18,19,20,21

Глава 16

– Как насчет этого? – Я сняла с вешалки короткое канареечно-желтое шифоновое платье.

– В нем ты будешь смотреться, как банан.

Я выбрала другое.

– А это?

Элек покачал головой.

– Не годится.

Он снял с вешалки атласное платье бордового цвета, украшенное блестками, которое красивыми легкими складками легло на его татуированную руку, и протянул его мне.

– Вот это просто класс. То, что надо.

С первого взгляда мне показалось, что это перебор, но все же я согласилась его примерить.

Из трех платьев, которые я взяла в примерочную, то, что он выбрал, сидело на мне лучше всего. Оно подчеркивало мою грудь, не слишком, впрочем, впечатляющую, а короткая длина позволяла продемонстрировать стройные ноги. Я не могла не отдать должное вкусу Элека. Пожалуй, блестки были слишком кричащими, но, в конце концов, мы же наряжались для того, чтобы повеселиться в клубе.

Платье так плотно облегало мою фигуру, что никак не хотело с меня слезать. Молнию заело, и я не могла стянуть его через голову. Я уже начала покрываться потом, потому что изо всех сил пыталась дотянуться до молнии, чтобы понять, в каком месте возникла проблема.

– С тобой там все в порядке? – обеспокоенно спросил Элек.

– М-м-м… Не совсем. Не мог бы ты позвать продавщицу. Мне нужна помощь.

– Что случилось?

– Не могу снять платье.

– Ну, после того, как за обедом ты прикончила свой стейк, а потом принялась за мой…

– Да ну тебя! Просто молнию заело!

Он рассмеялся.

– Я могу помочь.

– Нет! Мне будет удобнее, если…

Занавеска примерочной отодвинулась, и он вошел внутрь.

– Иди-ка сюда.

В маленьком пространстве кабинки я могла ощущать тепло его тела. Он перекинул мои волосы со спины на грудь и потянул за ту часть ткани, которая застряла. Мое дыхание становилось все чаще с каждой секундой, пока он возился с застежкой на моей спине.

Мне внезапно представилось, как он срывает с меня это платье, а я обхватываю его ногами, и это еще больше усугубило ситуацию.

– Ты была права, – произнес он, теребя молнию. Через минуту он, наконец, произнес:

– Получилось.

– Спасибо тебе.

Он медленно расправил платье у меня на спине.

– Все отлично.

Но руки его все еще лежали на моих плечах. Я стояла, глядя в пол, а когда подняла голову, увидела, что он смотрит прямо в упор на мое отражение в зеркале.

Я резко развернулась. Теперь мы стояли очень близко, лицом к лицу. Он перевел взгляд на мои губы и задержал его там. На этот раз он не пытался скрывать, что вид моих губ его завораживает.

Элек на секунду закрыл глаза, словно борясь с желанием поцеловать меня. Больше всего меня беспокоило то, что, если бы он все же попытался это сделать, я, без сомнения, не смогла бы этому воспротивиться. Я бы ответила на его поцелуй со всей накопившейся страстью. Мне даже стало не по себе при мысли, что я теряю контроль над собой.

В тот момент я больше ни о чем не могла думать, кроме него, – ни о Челси, ни о возможных последствиях. Меня с головой захлестнули воспоминания о его губах, прижимавшихся к моим, о его горячей плоти глубоко в моем теле.

Мой разум еще сопротивлялся, но тело отказывалось подчиняться, оно чувствовало, что совсем рядом находится тот, кого оно жаждало все последние семь лет.

Никто в мире не мог заменить его для меня или даже сравниться с ним.

Элек разбил мое сердце.

Возможно, сейчас он принадлежит Челси, но мое тело все еще верило, что принадлежит ему, независимо от того, знал он это или нет, хорошо это было или плохо.

Он принадлежал ей.

Я принадлежала ему.

В голове у меня все перепуталось.

Тут к кабинке для примерки подошла продавец.

– У вас все в порядке?

– Да! – выкрикнула я.

Нет. Нет! Все было очень плохо.

* * *

И ничего не произошло.

Элек вышел из примерочной, как только продавец вмешалась в происходящее. Кончилось дело тем, что мы направились в мужской отдел, чтобы выбрать для него одежду.

Потом мы пошли в холл гостиницы и заказали номер для Элека. Он настоял, чтобы оплатить его своей кредитной картой, а не моими наличными.

Мы удалились каждый в свой номер, чтобы освежиться в душе, и договорились встретиться через полчаса, чтобы пойти в ночной клуб «У Рокси».

Стоя под струями воды, я думала о том, как приятно смыть с тела весь алкоголь и пот. Несмотря на то что этот день казался самым долгим днем в моей жизни, я испытывала ужас при мысли о том, что он может скоро закончиться.

Разумеется, воду я включила прохладную. Но, несмотря на холод, меня захлестывало желание освободиться от напряжения, которое весь день копилось у меня между ног. В какой-то момент я не выдержала, опустилась на дно ванны и, лежа под струями воды, принялась теребить клитор, предаваясь мечтам о нем.

Лицо Элека у меня между ног, и кольцо в его губе царапает мой клитор, в то время как он, словно изголодавшийся, лижет мою промежность…

Его член с пирсингом в моем рту…

Я ощущаю его глубоко в своем теле…

Он смотрит мне в глаза, когда кончает…

Оргазм был настолько яростным, что захлестнул меня полностью.

Моя спина все еще прижималась к керамической поверхности ванны, когда я услышала стук в дверь.

Черт! Либо я потеряла счет времени, либо он пришел раньше.

– Подожди минутку!

Я наскоро вытерлась, натянула бордовое платье, быстро провела щеткой по мокрым волосам и открыла дверь.

– Ничего себе! – Воскликнул он и после продолжительной паузы добавил: – Определенно, теперь ты точно не похожа на старушенцию в трауре.

– И как я сейчас выгляжу?

– Ты выглядишь возбужденной. С тобой все в порядке?

Надо сказать, раньше мне никогда не приходилось стоять лицом к лицу с человеком, которого всего лишь несколько секунд назад представляла в мечтах, мастурбируя при этом. Это оказалось нелегким испытанием.

– Все прекрасно.

– Ты уверена?

Я надула губы, изо всех сил стараясь не выглядеть виноватой или смущенной.

– Ага.

Он был убийственно привлекательным в темных джинсах и темно-синей рубашке в тон, которую купил внизу в мужском отделе. В менее формальной одежде он снова превратился в Элека, которого я так хорошо помнила. Волосы, зачесанные на косой пробор, влажно блестели после душа, что делало еще более выразительными его удивительные серые глаза.

Черт бы побрал эти его гребаные очки.

– Так приятно освежиться в душе, – произнес он.

– Я тебя понимаю.

Мне это было особенно приятно.

– Тебе, наверное, надо высушить волосы.

– Конечно. Подожди минутку.

Я пошла в ванную комнату и наскоро высушила волосы феном, а потом закрутила их в небрежный пучок на макушке.

Когда я вернулась в комнату, то обнаружила, что Элек включил телевизор и смотрел какую-то передачу по кабельному телевидению, лежа на кровати, забросив руки за голову. Его рубашка задралась, и моему взору предстало волнующее зрелище – татуировка с трилистником на животе. Мне тут же стало ясно – то удовольствие, которое я получила в душе, никоим образом не решило мои сексуальные проблемы, и чем скорее мы покинем эту комнату, тем будет лучше.

– Я готова.

Он вскочил и выключил телевизор. Я последовала вслед за ним к двери, которая с щелчком закрылась за нами.

– Ты хорошо подкрасилась, – сказал он, когда мы вошли в лифт. – И мне нравится такая прическа.

– Неужели?

– Конечно. Твои волосы были уложены так же, когда я увидел тебя в первый раз.

– Удивительно, что ты это помнишь.

Воспоминание о том, как я ждала его появления, сидя у окна в первый вечер нашего знакомства, невольно вызвало у меня ностальгическое чувство. Тогда я и представить не могла, в какое волнующее приключение втянет меня Элек.

– Сначала ты была такой наивной… Ты просто пыталась быть со мной милой, а я вел себя как полный придурок.

– Так оно и было. Но со временем мне это даже в тебе понравилось.

– Когда я доводил тебя до слез?

– Иногда я принимала все это слишком близко к сердцу, но в целом твои приколы были даже забавными. Я вспоминаю обо всем этом без обиды.

– На самом деле, ты была немного мазохисткой. И из-за этого мой коварный план почти сразу же пошел насмарку.

– Ну, ты не был таким уж злодеем, каким хотел мне казаться.

– А ты оказалась вовсе не такой наивной, как я предполагал.

Наше путешествие в прошлое, наполненное сильными сексуальными переживаниями, закончилось, когда мы подошли к очереди в ночной клуб «У Рокси». Мы вошли в замкнутое пространство клуба с приглушенным освещением, и Элек растворился в мерцающих огнях стробоскопа, чтобы раздобыть нам напитки.

Вибрации громкой музыки, в которой преобладали басы, отдавались в моем теле, и в ожидании его возвращения я принялась раскачиваться в такт, чтобы поймать нужное настроение.

Вскоре он вернулся с пивом и коктейлем для меня. Я попыталась, но не смогла быстро сделать первый глоток – мое горло перехватило от колотого льда в «Дайкири». Мы стояли на втором ярусе, глазея на человеческий рой на танцполе и потягивая напитки. Судя по всему, алкоголь станет моим лучшим другом сегодня вечером. Я, конечно, вовсе не собиралась напиваться в стельку, но все же надеялась, что спиртное позволит мне забыть о том, что рано или поздно наступит завтрашний день.

Я уже начинала чувствовать легкое опьянение, когда Элек крепко ухватил меня за запястье.

– Пойдем.

Его пальцы впивались в мою кожу, пока мы спускались по лестнице.

Я ожидала, что он может потащить меня на танцпол. Но даже представить не могла, что он окажется просто фантастическим танцором.

Некоторые женщины, находившиеся в клубе, прямо-таки пожирали его глазами, следя за каждым его движением, а я с удивлением обнаружила, что мой сводный братец может так лихо отплясывать.

Кто бы мог подумать!

Впрочем, вовсе не удивительно, что человек, который может так великолепно трахаться, способен так прекрасно владеть своим телом.

Я даже испытывала сочувствие к этим женщинам. У нас с ними было нечто общее. Мы все хотели заполучить хоть частичку этого великолепного мужчины, но никто из нас никогда ничего не получит.

По правде говоря, он двигался, как стриптизер, но осознание того, что он и не собирается раздеваться, делало его танец еще более соблазнительным.

Это было подобно эротическому шоу: движения его бедер и ягодиц, то, как он облизывал языком кольцо в губе, когда растворялся в ритме музыки.

Представьте, что вы смотрите фильм «Супер Майк», и вдруг DVD-диск застопорило и бесконечно повторяется сцена, когда герой собирается раздеваться. Примерно такое впечатление складывается, когда наблюдаешь за танцем Элека.

Я принялась двигаться в такт музыки рядом с ним, но он даже не думал прикасаться ко мне, когда мы танцевали.

Его горячее дыхание обожгло мое ухо, когда он наклонился ко мне и сказал:

– Мне надо отлучиться в туалет. Оставайся здесь, чтобы я мог найти тебя, когда вернусь.

После ухода Элека какой-то мужчина в рубашке с розовым воротом принялся танцевать рядом со мной. Под оглушительную музыку он затеял громкую беседу, задавая мне вопросы, на которые я отвечала односложно.

Через несколько минут я вдруг почувствовала, как кто-то сзади обнял меня за талию. Опьяняющий запах Элека выдал его сразу же, поэтому я не сопротивлялась, когда он прижал меня к себе. Когда я повернулась к нему, он смотрел мне прямо в глаза предостерегающим взглядом. Он ничего не мог мне сказать по поводу танцев с другим мужчиной, потому что это было бы совсем нелепо, учитывая его отношения с Челси. Ведь он не имел права запрещать мне танцевать с кем-то другим. Тем не менее его неадекватное поведение могло сойти ему с рук из-за моего пристрастного отношения к нему.

Мне на ум пришло сообщение, которое Элек прислал мне в тот вечер, когда я собиралась на свидание с Кори много лет назад.

Он тебе даже не нравится.

С чего ты это взял?

Потому что тебе нравлюсь я.

Как только Элек, танцуя, оттеснил меня достаточно далеко от того парня, он тут же отпустил меня. Мы продолжили танцевать под быструю музыку, и после очередного раунда с выпивкой мне стало легче погрузиться в атмосферу всеобщего веселья. Мы без устали протанцевали целый час. Хотя мы и не прикасались друг к другу, Элек не отрывал от меня глаз. Комната начала странным образом покачиваться, и это было признаком того, что пора заканчивать с возлияниями.

Внезапно музыка сменилась и зазвучала первая медленная мелодия за весь вечер. В моей голове раздался тревожный звоночек. Это не должно случиться. Я головой показала ему, чтобы он следовал за мной, и попыталась уйти с танцпола. Не успела я сделать несколько шагов, как почувствовала, что он схватил меня за руку. Я остановилась и повернулась к нему.

Все еще держа меня, он тихо произнес:

– Потанцуй со мной.

И хотя я отлично знала, что этот момент окончательно лишит меня душевного равновесия, я молча кивнула и не без сопротивления позволила ему притянуть меня к себе. Он издал глубокий вздох, когда я очутилась в его теплых объятиях.

Закрыв глаза, я положила голову ему на грудь и отдалась на волю той боли, которую почувствовала, впервые увидев его с Челси. С каждым ударом его сердца открывалась еще одна старая рана, сметая все защитные механизмы, которые я выстроила за последние пару дней.

Если бы я оставалась в этом положении, я бы еще могла вынести этот танец под медленную песню. Но, как заметил Элек, у меня нездоровое пристрастие к мазохизму, и мне безумно захотелось узнать, соответствует ли выражение его лица тому, как отчаянно бьется его сердце.

Я медленно оторвала щеку от его груди. Когда я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, он одновременно наклонился, словно ждал этого.

Его откровенный взгляд был полон желания. Я невольно вздохнула, вбирая в себя вздох, сорвавшийся с его губ. Если я не могу поцеловать его, то, по крайней мере, буду наслаждаться его дыханием.

Затем он прикоснулся лбом к моему лбу. Это был такой простой и в то же время невинный жест, но в этот самый момент печальная песня достигла своей кульминации, и я почувствовала, что теряю контроль над своими чувствами.

Чтобы окончательно не утонуть, я мысленно повторяла слова, которые он произнес Челси по телефону.

Я тоже тебя люблю.

И тут я не выдержала.

Отпрянув от него, я бросилась бежать с танцпола.

Я слышала, как он меня звал.

– Грета, подожди.

Слезы струились по моему лицу, когда я пробиралась сквозь толпу, натыкаясь на подвыпивших людей в поисках выхода. В этом процессе на меня пролилось немало напитков, но меня это вовсе не заботило. Мне просто надо было выбраться оттуда.

Элек потерял мой след в толпе.

Когда я выскочила наружу из темноты клуба, то почувствовала облегчение, попав в ярко освещенный холл казино.

Я бросилась к лифтам и поспешно нажала на кнопку в надежде как можно скорее попасть в свой номер. Двери лифта уже закрывались, когда я увидела, как между ними просунулась татуированная рука, заставившая их распахнуться.

Его дыхание было прерывистым. Двери закрылись.

– Какого черта, Грета? Почему ты от меня убегаешь?

– Мне просто надо было вернуться в номер.

– Но не таким же образом!

Он нажал на кнопку «стоп», заставив лифт резко остановиться.

– Что ты делаешь?

– Я не хотел, чтобы этот вечер закончился так. Я перешел границу, я это знаю. Я потерял голову из-за тебя в тот момент, и мне безумно жаль. Но это не повторится, потому что я не собираюсь обманывать Челси. Я не могу с ней так поступить.

– В таком случае, я не такая стойкая, как ты. Не смей танцевать со мной так, смотреть на меня так, прикасаться ко мне так, раз ситуация для нас безвыходная. И, кстати говоря, я сама не хочу, чтобы ты обманывал Челси.

– А что ты хочешь?

– Я не хочу, чтобы ты говорил одно, а делал совсем другое. У нас не так много времени осталось. Нам надо поговорить. Тем вечером на поминках… ты обнял меня за шею. Тогда мне показалось, что мы снова вернулись к тем отношениям, которые мы испытывали при расставании. А я все это время не переставала испытывать к тебе те же самые чувства. А потом Челси рассказала мне, что произошло, когда вы вернулись в свою комнату.

Он прищурил глаза.

– И что же она тебе рассказала?

– Ты тогда думал обо мне? Поэтому у тебя в ту ночь ничего не получилось?

Понятно, что он был шокирован тем, что я знала об этом инциденте. Я сама до сих пор не понимала, зачем Челси мне все это рассказала.

Потому что она мне доверяла, а ей не следовало бы этого делать.

Я уже сожалела, что проболталась ему об этом, но было уже поздно.

Он продолжал молчать, поглядывая на меня злым взглядом, но при этом казалось, что он хочет что-то сказать.

– Хочу, чтобы ты сказал мне правду.

По выражению его лица было видно, что он разозлился, словно в глубине души проиграл битву за контроль над своими эмоциями.

– Хочешь, чтобы я сказал тебе правду? Я трахал свою девушку, а видел только тебя одну. Вот тебе вся правда. – Он сделал несколько шагов по направлению ко мне, и я попятилась, а потом продолжал:

– Я пошел тогда в ванную и смог закончить дело, только представив, как кончаю на твою красивую шею. Вот так.

Я стояла, прислонившись к стене лифта, а он оперся руками по обе стороны от меня, продолжая говорить:

– Хочешь еще признаний? Я собирался сделать ей предложение сегодня вечером на свадьбе ее сестры. Предполагалось, что наша помолвка состоится именно тогда, но вместо этого я сейчас здесь, в лифте, и борюсь с желанием прижать тебя к стене и оттрахать с такой силой, чтобы пришлось потом нести тебя в комнату.

Казалось, мое сердце вот-вот выскочит из груди, и я не могла понять, что из сказанного Элеком шокировало меня больше всего.

Он опустил руки и тихо закончил:

– Все мои казавшиеся привычными представления были перевернуты с ног на голову за последние сорок восемь часов. Все теперь вызывает у меня сомнения, и я даже не представляю, что делать, твою мать. И я не лгу. Вот тебе твоя правда.

Он нажал на кнопку, и лифт продолжил свое движение вверх на наш двадцать второй этаж.

Он собирается сделать ей предложение.

Эта мысль начинала медленно доходить до моего сознания. Какое жестокое пробуждение – я, наконец, осознала, что я все это время была лишь третьим лишним в чужой игре.

Когда дверь лифта распахнулась и мы вышли в холл, я произнесла без всякого выражения:

– Я больше не хочу говорить об этом. Мне надо побыть одной.

Он не стал возражать. Я прошла в свой номер, не говоря больше ни слова. Мне было так горько из-за того, что наш вечер прервался таким образом… Но мне вдруг стало предельно ясно, что дальше оставаться в его компании для меня было опасно. Он завтра улетает, и у нас уже не оставалось времени, чтобы разобраться в наших чувствах.

Так как пижаму я не купила, то просто завернулась в простыню и улеглась в кровать. Я была совершенно раздавлена шокирующей новостью о том, что он собрался сделать Челси предложение. В то же время я испытывала болезненное возбуждение от тех слов, которые он произнес после этого признания, и поэтому понимала, что в эту ночь мне не суждено забыться во сне.

Прошло полчаса. Это было словно дежавю – красные светящиеся цифры будильника будто издевались надо мной.

Звук, извещавший о том, что пришло сообщение, раздался ровно в два часа ночи.

Элек: Если я постучу в твою дверь сегодня, не открывай.

Глава 17

Он пытался поступить правильно, и я уважала его за это, черт возьми. Как ни сильно было искушение, я действительно не кривила душой, утверждая, что не хочу, чтобы он обманывал Челси. В то же время, должна признать, что, если бы я не сбежала в свой номер, то не уверена, что мы смогли бы избежать необдуманных действий. Сегодняшний вечер показал, что та связь, которая существовала между нами в прошлом, жива по-прежнему и не менее сильна. Вот почему будет лучше, если мы проведем остаток ночи отдельно друг от друга.

Я беспокойно ворочалась в постели, все еще испытывая сомнения, правильно ли я сделала, оставив его наедине с самим собой. Несмотря на то что наши откровения в лифте испортили весь вечер, я неустанно напоминала себе об утренних событиях: Элек все еще скорбел по умершему отцу. Конечно же, не стоило бы его оставлять одного. Не говоря уже о том, что мы теряли драгоценное время, ведь, как только он вернется в Калифорнию, я, возможно, больше никогда его не увижу и ничего о нем не узнаю.

Он собирается жениться на ней.

Путаясь в простынях, я поняла, что больше не могу выносить муки бессонницы. Не помогало даже то, что в комнате было очень холодно. Я поднялась, чтобы выключить кондиционер, и попутно прихватила с тумбочки телефон, прежде чем вернуться в постель. Я набрала его номер.

Грета: Ты не спишь?

Элек: Я только что собирался заказать потрясающую соковыжималку. Если сделать заказ сейчас, можно получить мини-чоппер в виде бонуса, и все это за 19.99 доллара.

Не прошло и трех секунд, как зазвонил мой телефон.

– Привет.

– Привет, – прошептала я в ответ.

– Прости, – одновременно произнесли мы.

– Вот черт, – отреагировал он.

– Давай ты первый, – предложила я.

– Прости за то, что наговорил тебе в лифте. Я потерял контроль над собой.

– По крайней мере, ты был честен.

– Это не значит, что я прав. Мне очень жаль, что я не сдержался. Ты будишь во мне самые низменные чувства.

– Я тронута.

– Твою мать. Опять по-дурацки выразился.

Я рассмеялась.

– Полагаю, я догадываюсь, что ты пытаешься сказать.

– Слава богу, общаясь со мной, ты всегда могла читать между строк.

– Предлагаю не зацикливаться на том, что было сказано в лифте. Я хочу просто поговорить.

Я слышала, как он ворочается в кровати. Возможно, он собирался с духом, собираясь начать разговор.

– Хорошо. И о чем ты хочешь поговорить? – Я услышала, как он глубоко вздохнул.

– У меня к тебе есть несколько вопросов. Не знаю, может это мой последний шанс задать их тебе.

– Хорошо. Я слушаю тебя.

– Ты не перестал писать?

– Нет, не перестал.

– Как так получилось, что ты не сказал Челси о том, что пишешь книги?

– Потому что со времени нашей с ней встречи я работал лишь над одной вещью, а это не то, чем хочется с кем-то поделиться, тем более с ней.

– И что же это?

– Это автобиографическое произведение.

– Ты описываешь историю своей жизни?

– Да. – Он снова вздохнул. – Именно.

– Ты пишешь это, чтобы облегчить душу?

– Иногда. Бывает так, что трудно заново переживать какие-то события, но мне просто кажется, что это необходимо делать.

– Если Челси ничего об этом не знает, когда же ты пишешь?

– Поздно ночью, когда она уже спит.

– Ты собираешься ей об этом рассказать?

– Не знаю. Там есть такие моменты, которые могут ее расстроить.

– Например, что ты…

– А теперь моя очередь задавать вопросы, – прервал он меня.

– Ладно.

– Что случилось с парнем, с которым ты была помолвлена?

– Откуда ты знаешь, что я была помолвлена?

– Сначала ответь.

– Его звали Тим. Мы некоторое время жили вместе в Нью-Йорке. Он хороший человек, и я очень старалась полюбить его, но не смогла. То, что я не согласилась переехать с ним в Европу, когда его перевели туда работать, лишь доказывает это. На самом деле, вся проблема была именно в этом и ни в чем другом. А теперь скажи, откуда ты узнал о помолвке?

– Мне об этом сказал Рэнди.

– А я думала, что вы с ним не общались.

– Мы время от времени с ним беседовали. Как-то я спросил его о тебе, и он сообщил мне эти новости. Я решил, что ты вполне счастлива.

– Это не так.

– Мне жаль это слышать.

– А у тебя были другие девушки помимо Челси?

– С Челси у меня впервые в жизни серьезные отношения. До этого я много трахался направо и налево.

– Понятно…

– Я не имел в виду… тебя. Ты не являешься частью моих сексуальных похождений. То, что происходило между нами, – это особый случай.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду.

Мы немного помолчали.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, Элек, – наконец сказала я. – Если она делает тебя счастливым, я рада за тебя. Ты мне сказал, что она – лучшее, что с тобой когда-либо случалось. Это прекрасно.

– Я этого не говорил, – отрезал он.

– Нет, говорил.

– Я сказал «одна из лучших вещей, которые со мной случались». Как и ты. Просто в другое время.

Другое время – которое уже прошло. Теперь ты все поняла, Грета?

– Спасибо, – тихо произнесла я.

– Не смей меня благодарить. Я лишил тебя девственности и скрылся, мать твою. Я не заслуживаю твоей благодарности.

– Ты делал то, что считал нужным в той ситуации.

– Тем не менее это отвратительный поступок. Я вел себя, как законченный эгоист.

– И все же, что касается той ночи, я ничего не хотела бы изменить, если тебе от этого станет легче.

Он глубоко вздохнул.

– Ты действительно так считаешь?

– Да.

– Я тоже не жалею о том, что случилось той ночью, только о том, что было потом.

Я закрыла глаза. Мы оба молчали некоторое время. Думаю, мы, наконец, почувствовали, что безумно устали.

– Ты еще здесь?

– Да, я здесь.

Я впитывала эти слова, осознавая, что на следующий день его уже со мной не будет. Мне надо было поспать хотя бы пару часов перед поездкой в Бостон завтра утром.

Надо его отпустить.

Отпустить.

– Попытаюсь немного поспать, – произнесла я.

– Не выключай телефон, побудь со мной, Грета. Закрой глаза. Попытайся уснуть. Просто побудь со мной.

Я натянула на себя одеяло.

– Элек?

– Да?..

– На самом деле, ты – это лучшее, что со мной произошло в жизни. Надеюсь, что когда-нибудь я тоже смогу сказать, что это одна из лучших вещей, случившихся со мной, но в настоящее время это только ты.

Я закрыла глаза.

* * *

Утром мы с Элеком встретились у регистрационной стойки и выписались из гостиницы.

Мы успели принять душ, но оба были в той же одежде, что и в ночном клубе накануне вечером. За ночь щетина на его подбородке выросла и, несмотря на усталый взгляд, он все еще выглядел до безумия привлекательно в этом наряде в десять часов утра.

Слова, которые он произнес вчера ночью, все еще звенели у меня в ушах.

Я борюсь с желанием прижать тебя к стене и оттрахать с такой силой, чтобы пришлось потом нести тебя в комнату.

Мы заскочили в «Старбакс» при казино, и, сидя в ожидании кофе, я все время чувствовала на себе его взгляд. Я же намеренно избегала смотреть на него, потому что была уверена, он непременно заметит грусть в моих глазах.

Завтрак мы доедали уже в дороге. Поездка домой была, как ни странно, очень спокойной. Все напоминало затишье перед бурей. Водоворот событий предыдущего дня сменился сегодня утром тишиной и ощущением беспомощности.

По радио играл легкий рок. Я старалась внимательно следить за дорогой. Мы молчали, но атмосфера была напряженной, словно на нас невыносимой тяжестью навалились миллионы невысказанных слов.

За всю поездку он произнес только одну фразу:

– Ты отвезешь меня в аэропорт?

– Конечно, – ответила я, не глядя на него.

Изначально планировалось, что его отвезет в аэропорт Клара, и я не была уверена, как на меня повлияет такой поворот событий, который лишь продлит мою агонию.

Мы подъехали к дому Грега и Клары. Элек вбежал в дом, чтобы забрать свои вещи, а я осталась ждать в машине. Так как у нас в запасе было еще немного времени, я решила заехать к матери, чтобы проверить, как у нее дела, прежде чем мы направимся в аэропорт.

Элек оставил телефон на сиденье, и я увидела, что пришло сообщение. Экран загорелся, и я, не удержавшись, взглянула на него. Это было сообщение от Челси.

Челси: Я не буду ложиться спать. Дождаться не могу, когда ты приедешь домой. Хорошего тебе полета. Люблю тебя.

Я сразу пожалела, что, не удержавшись, прочитала сообщение, потому что оно окончательно подтвердило – нашим отношениям наступил конец.

Мне стало так себя жалко, но тут появился Элек с большой дорожной сумкой в руках. Он влез в машину, бросил взгляд на свой мобильный и быстро набрал и отправил ответный текст. Я развернула машину и поехала по подъездной дорожке обратно.

Когда мы подъехали к маминому дому, ее там не оказалось. Я послала ей сообщение, и она ответила, что вышла прогуляться.

Меньше всего я хотела оказаться с Элеком наедине в доме, полном наших совместных воспоминаний.

Он облокотился на столешницу.

– Эй, у тебя случайно здесь не завалялось твоего любимого мороженого? Все эти семь лет у меня прямо-таки была ломка из-за его отсутствия.

Это у меня была ломка все эти семь лет.

– Есть шанс, что тебе повезет, – ответила я, открывая морозилку.

По иронии судьбы, думая, что мороженое придется весьма кстати, я накануне похорон приготовила целый тазик с помощью моей мороженицы и поставила его в морозильник. Разумеется, я так и не вернулась домой, чтобы его отведать.

Я наскребла мороженого из тазика в одну чашку и достала две ложки из ящика. Мы раньше, в старые добрые времена, всегда лакомились с ним мороженым из одной чашки, и я решила не изменять этой традиции.

– Смотрю, ты туда накрошила еще больше шоколада.

Я улыбнулась.

– Ты прав.

Положив первую ложку мороженого в рот, он закрыл глаза и застонал от удовольствия.

– Нет в мире ничего лучше, чем это твое гребаное мороженое. Мне так его не хватало все эти годы.

А мне так не хватало тебя.

* * *

Мне показалось, что поездка в аэропорт заняла всего несколько минут. Небо уже приобрело нежно-розовый оттенок, и это отдавало чем-то символичным, словно Элек, прощаясь со мной, навсегда уходил в закат. Не зная, как с ним правильно попрощаться, я предпочла молчать во время поездки, и он последовал моему примеру.

Когда мы вышли из машины на обочине у входа в терминал, дул очень сильный ветер и его вой смешивался с оглушительным звуком взлетающих самолетов.

Сцепив руки, словно защищаясь, я стояла напротив Элека. Я понятия не имела, что сказать или сделать и даже не могла смотреть ему в глаза. Не время было так цепенеть, но именно это со мной и произошло.

Я подняла глаза к небу, снова опустила их, посмотрела на его багаж – куда угодно, только не на Элека.

Я знала, что, как только встречусь с ним взглядом, окончательно потеряю контроль над собой.

– Посмотри на меня, – хрипло произнес он.

Я покачала головой, по-прежнему отказываясь смотреть на него, и тут по моей щеке покатилась слеза. Я вытерла глаза, но продолжала смотреть в сторону. Невозможно было представить, что это происходит сейчас со мной.

Когда я, наконец, взглянула ему в глаза, то была шокирована – в его глазах тоже стояли слезы.

– Ладно, – произнесла я. – А теперь иди. Пожалуйста. Можешь посылать мне сообщения, если хочешь. Просто… не могу затягивать прощание… только не с тобой.

– Хорошо, – ответил он.

Я наклонилась к нему и быстро поцеловала в щеку, а потом бросилась к машине и резко захлопнула дверцу.

Он медленно, словно нехотя, подхватил багаж и пошел по направлению ко входу.

Увидев, как автоматические двери закрываются за ним, я наклонила голову, прижавшись лбом к рулю. Мои плечи затряслись, и я, наконец, дала волю слезам, которые так долго сдерживала. Нужно было отъезжать, ведь это была временная стоянка для высадки. Но я просто не могла сдвинуться с места.

Разумеется, через некоторое время раздался стук в окно.

– Уезжаю, уезжаю, – произнесла я, даже не поднимая глаз. Я уже готова была завести машину, но стук раздался снова.

Я посмотрела в окно и увидела стоящего рядом Элека.

В полном смятении я поспешно вытерла слезы и вышла из машины.

– Ты что-нибудь забыл?

Он бросил сумку на землю и молча кивнул. А затем ошеломил меня, внезапно обхватив мое лицо ладонями и нежно целуя в губы. Мне казалось, я таю в его руках. Мой язык инстинктивно потянулся к его губам, но он не открылся для меня. Он просто прижимал свои губы к моим и прерывисто дышал. Его поцелуй был непривычным, болезненным и полным горечи, потому что не сулил никаких обещаний.

Это был прощальный поцелуй.

Я отпрянула от него.

Но он не отнимал рук от моего лица.

– Я никогда не мог простить себе, что причинил тебе боль в первый раз, но заставлять тебя страдать дважды… Поверь, это последнее, чего бы я хотел в своей жизни.

– Зачем ты сейчас вернулся?

– Я обернулся и увидел, что ты плачешь. Я чувствовал бы себя полным мерзавцем, если бы расстался с тобой таким образом.

– Ну, тебя никто не заставлял на это смотреть. Тебе надо было просто уйти, потому что таким образом ты сделал все еще хуже.

– Я не хотел, чтобы ты осталась в моей памяти плачущей.

– Если ты действительно любишь Челси, тебе не следовало целовать меня.

Помимо своей воли последние слова я буквально прокричала ему в лицо.

– Да, я ее люблю. – Он взглянул на небо, потом на меня. В его взгляде плескался океан боли. – Хочешь знать правду? Я и тебя люблю, мать твою! Просто я не осознавал, насколько сильно это чувство, пока не увидел тебя снова.

Он меня любит?

Я зло рассмеялась.

– Значит, ты любишь нас обеих? Это уже раздвоение личности, Элек.

– Ты всегда говорила, что хочешь, чтобы я был с тобой честным. Вот я честно тебе признался. Прости, если правда оказалась неоднозначной.

– Преимущество Челси в том, что она с тобой живет. Ты очень скоро забудешь обо мне. Это все упростит для тебя. – Я обошла машину, чтобы снова сесть за руль.

– Грета… не покидай меня так…

– Это ты меня покидаешь.

Я закрыла дверь, включила зажигание и отъехала от обочины. Посмотрев в зеркало заднего вида, я увидела, что Элек все еще стоит на том же месте. Может, я и была несправедлива к нему, так отреагировав на его признание, но если он честно признался в своих чувствах, то и я сделала то же самое.

По пути домой я думала лишь о том, какой несправедливой может быть жизнь. Тот, кто покинул тебя, не должен был возвращаться и заставлять тебя испытывать боль разлуки снова.

Когда я въехала на подъездную дорожку, то неожиданно заметила конверт на пассажирском сиденье. Там была тысяча долларов, наличными, которую я дала ему. Это означало, что накануне вечером мы кутили на его деньги. К деньгам прилагалась записка.

Я взял их только потому, что не хотел, чтобы ты их проиграла. Но я и так у тебя в неоплатном долгу за все, что ты дала мне, поэтому принять от тебя деньги для меня совершенно невозможно.

* * *

Спустя два месяца после того, как Элек вернулся в Калифорнию, моя жизнь в Нью-Йорке вошла в привычное русло.

После смерти Рэнди мать на некоторое время переехала ко мне, но в конце концов решила, что ей не нравится жить вдали от Бостона. Впрочем, учитывая, что за ней присматривали Грег и Клара и я навещала ее по выходным каждые две недели, она довольно неплохо адаптировалась к своей новой жизни, которая постепенно налаживалась.

С Элеком мы с тех пор не общались. Было до слез обидно ни разу не получить даже нескольких слов от него, особенно после нашего горестного расставания, но я не собиралась первой идти на контакт. Скорее всего, я никогда больше ничего о нем не услышу.

Тем не менее мысли о нем не оставляли меня ни на минуту. Интересно, он уже сделал Челси предложение? Думает ли он обо мне? А что бы произошло, если бы я не ушла в свой номер в последний вечер, который мы провели вместе? Словом, несмотря на то что я вернулась домой и жила привычной жизнью, мои мысли постоянно витали где-то еще.

Моя жизнь на Манхэттене была очень размеренной. Я много времени проводила на работе и каждый день возвращалась домой в восемь вечера. В те выходные, когда я не ходила выпить с коллегами, я обычно читала, пока не засыпала, просыпаясь с электронной книгой на подушке.

Вечером в пятницу мы с соседкой Сулли заходили поужинать и выпить в кафе «У Чарли» неподалеку от моего дома. Посетителями там были в основном женщины до тридцати в компании бойфрендов или отдельные группки женщин разных возрастов. Но я предпочитала проводить время с моим приятелем – семидесятилетним трансвеститом.

Сулли был крошечным мужчиной азиатского происхождения, который предпочитал ходить в женской одежде, и я долгое время даже не сомневалась, что это женщина, пока он не нарядился в облегающие эластичные штаны, и я не заметила под ними впечатляющую выпуклость, которая смотрелась непропорциональной для его хрупкого тела. Иногда я думала о нем, как о существе мужского пола, а иногда воспринимала как женщину. Но это не имело ни малейшего значения, потому что к тому времени, как я вычислила его половую принадлежность, я уже всей душой полюбила его как личность, и мне было совершенно безразлично, какого пола мой друг.

Сулли никогда не был женат, у него не было детей, и он относился ко мне чрезвычайно трепетно, опекая изо всех сил. Всякий раз, когда в пивную «У Чарли» входил какой-нибудь мужчина, я поворачивалась к Сулли и игриво произносила:

– Как насчет этого кадра?

Ответ был всегда неизменен:

– Недостаточно хорош для моей Греты… но я бы с ним трахнулась.

После этого мы оба заливались хохотом.

Я остерегалась рассказывать Сулли об Элеке, потому что всерьез опасалась, что она выследит его и надерет ему задницу. Но однажды вечером в пятницу после слишком большого количества выпитой «Маргариты» я в конце концов вывалила на нее всю историю от начала до конца.

– Вот теперь я все понимаю, – задумчиво произнесла Сулли.

– Что ты понимаешь?

– Понимаю, почему ты каждый вечер в пятницу торчишь тут со мной и не идешь на свидание с каким-нибудь мужчиной. Почему ты так и не смогла никому открыть свое сердце. Просто оно принадлежит одному человеку.

– Принадлежало раньше. А сейчас оно разбито. Как мне его склеить?

– Иногда это не в наших силах. Сулли отвела глаза, и я заподозрила, что она знала это по собственному опыту.

– Вся премудрость состоит в том, чтобы открыть свое сердце, даже если оно разбито. Ведь даже разбитое сердце все еще бьется. И я уверена, что найдется множество мужчин, которые не упустят возможность исцелить его, если ты им это позволишь. – Она помолчала, потом продолжила: – Но позволь мне тебе еще кое-что сказать.

– Что именно?

– Этот… Элек?

– Да, Элек. Через «э».

– Элек. Ему повезло, что я не сяду на самолет и не нанесу ему визит. Отстрелила бы ему яйца нахрен.

– Я так и знала, что ты так среагируешь. Вот почему я и боялась тебе об этом рассказывать.

– И мне непонятно, что это еще за Келси.

– Челси.

– Какая разница? Не может быть, чтобы она была лучше моей Греты, красивее ее, с еще более добрым сердцем. Этот парень просто полный мудак.

– Спасибо.

– Когда-нибудь он осознает, что совершил огромную ошибку. Он бросится сюда, а тебя уже здесь не будет и единственным, кто его встретит, будет такая старая карга, как я.

* * *

В те выходные впервые со времени расставания с Элеком настроение мое улучшилось. Хотя это ровным счетом ничего не меняло. И все же слова поддержки, которые произнесла Сулли, слегка рассеяли мое уныние.

В воскресенье я, наконец, решилась сменить зимний гардероб на летний. Я всегда до конца оттягивала смену сезонной одежды, пока уже не становилось слишком поздно, и половина лета уже оказывалась позади. Целый день я занималась стиркой, отбирала одежду, которую можно было отдать, и разбирала ящики в шкафу. Погода была теплой и сухой, и я держала все окна в квартире открытыми.

После целого дня хозяйственных забот я решила, что заслужила стаканчик муската. Я уселась на балконе и смотрела вниз на улицу. Дул легкий летний ветерок. Солнце уже клонилось к закату, и вечер был просто чудесный.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к уличным звукам: шум машин, голоса людей, крики детей, играющих в маленьком дворике напротив. С соседнего балкона доносился дразнящий запах барбекю. Это напомнило мне, что я целый день ничего не ела, что объясняло, почему вино так быстро на меня подействовало.

Я убеждала себя, что мне нравится моя независимость: я могла делать все, что хотела, идти, куда заблагорассудится, есть то, что мне нравится и когда мне этого хочется, но в глубине души я жаждала разделить свою жизнь с кем-то еще.

Мои мысли неизменно возвращались к Элеку, как бы отчаянно я этому ни противилась. И уж чего я никак не ожидала в этот тихий летний вечер, это проявлений взаимности с его стороны.

Когда телефон просигналил, что получено сообщение, я не сразу бросилась его проверять. Я была уверена, что это Сулли приглашает меня к себе посмотреть какую-нибудь передачу по телевидению или мама хочет узнать, как у меня дела.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела на экране его имя. У меня не хватило смелости сразу прочитать его, потому что я знала – независимо от его содержания, оно нарушит спокойствие этого вечера. Не знаю, почему я испытывала такой панический страх. Вряд ли наши отношения с Элеком могли бы стать еще хуже, чем они были сейчас, если только он не желал сообщить мне о своей официальной помолвке, что окончательно разорвало бы мне душу.

Я глубоко вдохнула, залпом допила вино одним глотком, сосчитала до десяти и прочитала сообщение.

Элек: Я хочу, чтобы ты это прочитала.

Глава 18

Одно короткое предложение и стало ясно, что все мои попытки забыть его провалились, а ведь мне казалось, что я хоть немного преуспела на этом пути за выходные. Руки мои тряслись, когда я раздумывала, что ответить.

Он хочет, чтобы я прочитала автобиографическую повесть, над которой он работал. Почему именно сейчас? Я меньше всего ожидала, что он напишет именно это.

Мысль о том, что теперь я выясню все, что мне так хотелось знать, будоражила и одновременно пугала – мне действительно было страшно. Хотя я и была уверена, что какие-то эпизоды меня расстроят, я уже знала, каков будет мой ответ. Как я могла отказать ему?

Грета: Буду рада прочитать.

Его ответ пришел почти сразу же, как будто он ждал моего сообщения.

Элек: Знаю, это для тебя как снег на голову, особенно после нашего последнего расставания.

Грета: Да, я этого никак не ожидала.

Элек: Я никому не могу доверить этот текст. Его можешь прочитать только ты.

Грета: Каким образом ты мне его пришлешь?

Элек: Могу прислать по электронной почте сегодня вечером.

Сегодня вечером? В таком случае мне определенно придется завтра отпроситься с работы. Если уж я начну читать, то точно не смогу остановиться. Во что это я опять втягиваюсь?

Грета: Хорошо.

Элек: Повесть еще не закончена, она довольно длинная.

Грета: Я проверю электронную почту через некоторое время.

Элек: Спасибо.

Грета: Не за что.

Я налила остаток вина в стакан. Мне стало трудно дышать, и вечерний воздух вдруг потерял свою прелесть. Ранее аппетитный запах барбекю, доносящийся с соседнего балкона, теперь вызывал у меня тошноту.

Я вошла в спальню. Открыв ноутбук, поспешно набрала пароль своей электронной почты, при этом ошиблась, и только с нескольких попыток мне удалось туда войти.

Там было одно новое письмо от Элека О’Рурка. В качестве темы письма значилось: «Моя книга». В самом письме не было никакого сопроводительного текста, просто приложенный документ в формате Word. Я немедленно перевела его в другой формат, подходящий для чтения в электронной книге.

Я знала, что эта история может потрясти меня. Там могут быть откровения, которые объяснят взаимную неприязнь Рэнди и Элека.

Но я никак не ожидала, что буду до глубины души поражена первым же предложением.

* * *

Пролог: Яблоко от яблони недалеко падает

Я приемный ребенок своего собственного брата.

Вы в недоумении?

А теперь представьте, что почувствовал я, когда эта бомба взорвалась.

Тем не менее с того момента, как мне исполнилось четырнадцать лет, это открытие определило всю мою жизнь.

Причина всех моих детских унижений стала бы ясна, если бы эту маленькую деталь довели до моего сведения раньше.

Предполагалось, что эта постыдная тайна никогда не должна выйти наружу. Меня хотели заставить поверить, что мужчина, который унижал меня все годы, сколько я себя помню, был моим родным отцом.

Когда он бросил мою мать ради другой женщины, у мамы случился нервный срыв, и однажды вечером она рассказала мне правду о моем рождении. После того как она изложила все отвратительные обстоятельства этого дела, я думал лишь об одном: кто хуже – тот, кого я всегда считал отцом, или биологический отец, возможности познакомиться с которым у меня никогда не было.

История моей злосчастной жизни началась двадцать пять лет назад в Эквадоре. Некий американский бизнесмен, эмигрировавший из Ирландии, Патрик О’Рурк, увидел на улице потрясающе красивую девочку-подростка, продававшую свои рисунки.

Ее завали Пилар Солис. У Патрика всегда была слабость к искусству и красивым женщинам, поэтому девочка буквально очаровала его. С ее экзотической красотой и выдающимся талантом она не была похожа ни на одну женщину, с которой он сталкивался раньше.

Но она была слишком молода, а ему срочно надо было уезжать. Хотя это не остановило его – он твердо решил получить то, что хотел.

Патрик был одним из топ-менеджеров в крупнейшей американской компании по производству кофе. Ему было поручено контролировать покупку кофейных плантаций в окрестностях Кито.

Но все его мысли занимала Пилар, а вовсе не кофейная сделка.

Каждое утро он подходил к ее тележке и покупал одну из картин, пока, в конце концов, не скупил все. Живописные работы Пилар были единственным источником дохода для ее большой и очень бедной семьи. На всех без исключения были изображены причудливые витражи, которые она рисовала по памяти.

Патрик был совершенно одержим ею. Разумеется, больше самой девочкой, чем ее талантом. Предполагалось, что в Эквадоре он пробудет три недели, но он задержался там на полтора месяца.

Пилар даже не подозревала, что он собирается забрать ее с собой.

Несмотря на то что ей не исполнилось еще восемнадцати, Патрик разыскал ее родителей и начал ухаживать за ней с их согласия. Он дал им денег и вручил подарки каждому из членов семьи Солис.

Он поговорил с ее отцом, обсудив возможность увезти ее в Соединенные Штаты, где обещал опекать ее, помочь поступить в колледж и сделать карьеру в мире искусства. Семья с восторгом восприняла такие перспективы для одного из детей. В конце концов, они согласились и позволили дочери уехать в Америку с Патриком.

Пилар с первого взгляда была очарована этим мужчиной, который был намного ее старше, но одновременно испытывала к нему страх. Тем не менее она сочла, что просто обязана уехать с ним, несмотря на все свое смятение. Он был красивым, харизматичным и властным.

По приезде в США Патрик сдержал свое обещание. Он женился на девушке, как только ей исполнилось восемнадцать, чтобы облегчить ей возможность остаться в США и поступить в художественный колледж. Он оплачивал ее уроки английского языка, а также использовал все свои связи, чтобы разместить ее работы в некоторых из галерей в районе Сан-Франциско. Без сомнения, для него это было выгодное приобретение: Пилар безраздельно принадлежала ему. Он не сомневался, что она его собственность.

Но девушка не подозревала, что у Патрика была семья – бывшая жена, которая вернулась в город вместе с сыном.

Однажды после обеда Пилар работала в своей мастерской, которую Патрик построил специально для нее, и вдруг на пороге появился высокий молодой человек примерно ее возраста, с голым торсом и в джинсах. Пилар представления не имела, кто это, но ее тело моментально среагировало. Это была более молодая и гораздо более привлекательная версия ее мужа. Она была потрясена, когда узнала, что это сын Патрика и что он будет гостить у них в доме все лето.

Каждый день, когда Пилар работала в мастерской, сын Патрика Рэнди сидел там и наблюдал, как она пишет свои картины. Все начиналось очень невинно. Она рассказывала ему разные истории про свою родину Эквадор, он знакомил ее с современной музыкой и американской поп-культурой – вещами, которые Патрик не мог знать, будучи уже немолодым человеком.

Очень скоро Пилар поняла, что влюблена впервые в жизни и совершенно потеряла голову. Рэнди, который всегда считал, что отец его бросил, не чувствовал перед ним никаких обязательств. Когда Пилар призналась, что ее чувства к мужу основывались лишь на уважении и благодарности, Рэнди, не раздумывая, воспользовался своими преимуществами.

В один прекрасный день он все же переступил грань допустимого и поцеловал ее. После этого возврата к прежним отношениям уже быть не могло. Их послеобеденные встречи с прежде невинными разговорами превратились в страстные свидания. В конце концов, они втайне стали строить планы на будущее. Они решили тайком встречаться, пока Рэнди не закончит колледж и перестанет финансово зависеть от Патрика. А потом они просто убегут вместе.

Тогда Рэнди окончательно переехал в дом Патрика, чтобы быть ближе к ней, и делал вид, что встречается с девушками, чтобы усыпить подозрения отца. Рэнди и Пилар всегда были предельно осторожны, но в один прекрасный момент совершили ошибку, неправильно рассчитав дату возвращения Патрика из деловой поездки в Коста-Рику.

В тот день Патрик вернулся и застал своего сына и свою молодую жену, страстно обнимающимися на их с Пилар супружеском ложе. Именно в тот момент и началась цепь событий, приведших к моему появлению на свет.

Разъяренный Патрик запер Пилар в кладовке и избил Рэнди до полусмерти, а потом вышвырнул из дома. Потом Патрик изнасиловал мою мать в той же кровати, где он обнаружил ее со своим сыном. К тому времени Рэнди удалось вломиться в дом через окно, но было уже слишком поздно.

Что случилось потом, не совсем ясно, потому что мать не вдавалась в детали, рассказывая мне эту историю. Единственное, что я знаю точно – Патрик так и не вышел из спальни живым.

Мама утверждает, что он упал и случайно ударился головой во время драки с Рэнди. Подозреваю, Рэнди вполне мог убить его, но мать никогда этого не признает, даже если это и правда. Я знаю, она будет защищать Рэнди до самой смерти, даже несмотря на его предательство.

Полиция так ничего и не заподозрила, купившись на историю, согласно которой Патрик упал и разбил голову.

Так как он жил на широкую ногу и вкладывал значительные суммы в образование Рэнди и Пилар, большого состояния он им не оставил. Рэнди пришлось уйти из колледжа и отказаться от своей мечты, перебиваясь случайными заработками.

Но самое ужасное время для Пилар наступило, когда она узнала, что беременна. Она прекрасно понимала, что это не мог быть ребенок Рэнди, потому что они всегда очень тщательно предохранялись.

Они не сомневались, что это был ребенок Патрика.

Рэнди любил ее и винил себя в сложившейся ситуации.

Он умолял Пилар сделать аборт, но она отказалась.

Он знал, что никогда не заставит себя полюбить ребенка, появившегося на свет в результате той ночи, когда отец изнасиловал Пилар.

И он был прав. Он так и не смог этого сделать, но не стал от меня отказываться и признал своим сыном, всю жизнь потом вымещая на мне всю свою ненависть и недовольство жизнью.

Вот таким образом Рэнди стал моим отцом, а я приемным ребенком собственного единокровного брата.

* * *

Это был лишь пролог к книге, но он, словно пронесшийся в моей голове ураган, смешал все мои мысли. Я никак не могла поверить в то, что прочитала. Мой разум и тело находились в состоянии конфликта – сердцу требовался длительный отдых перед тем, как я решусь продолжить, а разум настойчиво требовал перевернуть страницу. Но я знала, если я начну читать, то не смогу остановиться и будут сидеть за книгой всю ночь напролет.

Первую половину книги я одолела к рассвету. Очень больно было читать про те словесные оскорбления, которые Рэнди обрушивал на маленького Элека. В детстве мальчик прятался в своей комнате и читал книги, погружался в их выдуманный мир, чтобы убежать от жестокой реальности. Иногда Рэнди наказывал его без причины и отбирал у него книги. Однажды, когда это случилось, Элек принялся сам сочинять историю и записывать ее на бумаге, обнаружив, что сочинительство позволяет еще лучше спрятаться от действительности. Он мог контролировать действия своих персонажей, при том что не имел ни малейшего контроля над своей собственной жизнью, которую вынужден был вести в доме Рэнди.

Когда он был маленьким, он еще не знал настоящую причину необъяснимой ненависти Рэнди к нему. То, что Пилар защищала Рэнди, было совершенно неприемлемо для меня, и, пока я читала, мне не раз хотелось ее придушить. Единственное, что она сделала хорошего, пойдя против воли Рэнди, это купила Элеку собаку. Лаки стал утешением для несчастного ребенка и его лучшим другом.

Элек подробно описывал время, когда он узнал о неверности Рэнди. Он испытывал чувство вины из-за того, что именно он обрушил эту новость на Пилар. После этого Рэнди вскоре от них уехал.

А у Пилар случился нервный срыв, и это создало Элеку кучу новых проблем. Теперь она зависела от Элека, как в свое время от Рэнди. Вдобавок ко всему Элек узнал правду о Патрике, а потом умер его любимый пес Лаки. Все это породило своего рода порочный круг – ситуация казалась совершенно безвыходной.

Парень начал курить и пить, чтобы справиться со стрессом, увлекся татуировками, как средством самовыражения, и начал вести беспорядочную половую жизнь. Невинность он потерял лет в пятнадцать с тату-художницей, которую он убедил, что ему уже восемнадцать.

Мне было действительно трудно продраться через некоторые фрагменты книги, но грубоватая честность автора не могла не вызвать восхищения.

Я продолжала читать, пока не дошла до момента, перед которым мне точно захотелось остановиться.

Это была глава, посвященная мне.

Глава 18

Грета

Месть.

Именно месть стала моей единственной целью, только она могла помочь мне пережить вынужденное пребывание с Рэнди и его новой семьей в течение следующего года, пока мама «находилась в отъезде».

Единственным утешением будет удовлетворение, которое я испытаю, сделав их жизнь невыносимой.

Этот негодяй заплатит за то, что мать угодила из-за него в психушку, и за то, что мне пришлось собирать осколки нашей жизни.

Я заранее решил, что возненавижу ее – дочку разлучницы. Я никогда с ней раньше не встречался, но представлял, что это, вероятно, весьма неприятная личность, особенно, судя по имени, которое по иронии рифмовалось со словом вендетта.

Ее звали Грета.

Это имя казалось мне просто отвратительным.

Я готов был поспорить, что и физиономия у нее соответствующая.

В ту же секунду, как я сошел с трапа самолета, смог и вонь Бостона сказали мне, что меня ждет большая задница. Я конечно, слышал песню про грязные воды Бостона, поэтому ни чуточки не удивился при виде здешнего пейзажа.

Когда мы подъехали к дому, я не хотел выходить из машины Рэнди, но было слишком холодно, а мне не к чему было отмораживать себе яйца, поэтому в конце концов я сдался и, делая вид, что еле волочу ноги, вошел внутрь.

Моя сводная сестрица сидела в гостиной в ожидании меня с широкой улыбкой на лице. Мой взгляд тут же привлекла ее шея.

Твою ж мать.

Вы, наверное, помните, что я готов был поспорить, что ее лицо будет таким же уродливым, как и имя? Так вот, я на фиг проиграл это пари, потому что Грета… вовсе не была уродиной.

Я сразу понял, что это обстоятельство может несколько замедлить осуществление моих планов, но был полон решимости не дать этому случиться.

Я напомнил себе, что надо сделать серьезное лицо.

Ее светлые с рыжеватым оттенком волосы были собраны в узел. Она подошла ко мне, чтобы познакомиться.

– Меня зовут Грета. Рада с тобой познакомиться.

От нее исходил такой упоительный запах, что я готов был ее съесть.

Я тут же одернул себя, изменив формулировку: готов был ее съесть и выплюнуть. Нельзя терять самообладание.

Ее рука повисла в воздухе, она стояла в ожидании, когда я ее пожму. Я не хотел ее касаться, ведь это могло сбить меня с толку еще больше. В конце концов, я взял ее руку и сжал слишком крепко. Не ожидал, что она будет такой мягкой и тонкой, словно птичья лапка (тьфу, какая только гадость не придет на ум). Рука ее слегка дрожала. Я заставил ее нервничать. Это хорошо. Это было отличное начало.

– А ты выглядишь совсем иначе, чем я себе представляла, – произнесла она.

Что бы это могло значить?

– А ты выглядишь милой… простушкой, – резко ответил я.

Надо было видеть ее лицо. На секунду она поверила, что я буду с ней любезным, но я добавил слово «простушка», и улыбка на ее лице исчезла, она нахмурилась. Я должен был бы радоваться, но почему-то радости у меня это не вызывало.

На самом деле, она была кто угодно, только не простушка. К тому же ее фигура была абсолютно в моем вкусе: миниатюрная, стройная. Ее идеально круглая попка была обтянута серыми штанами для йоги. Значит, она занимается йогой. Неудивительно, что у нее такое крепкое упругое тело.

А ее шея… Не могу объяснить, что на меня нашло, но эту часть ее тела я заметил первой. У меня было жуткое желание поцеловать ее, укусить, обхватить рукой. Это было очень странное чувство.

– Хочешь, я покажу тебе твою комнату? – спросила она.

Она явно пыталась быть со мной любезной. Надо поскорее смыться отсюда, пока я не сломался, поэтому я проигнорировал ее слова и направился к лестнице. После короткой беседы с Сарой, которую я называл про себя не иначе, как злая мачеха, я наконец очутился в выделенной мне комнате.

После того как ушел Рэнди, который приперся, чтобы парить мне мозги, я принялся курить одну сигарету за другой, слушая музыку, чтобы унять шум в голове.

Потом я направился в ванную и встал под горячий душ.

Я выдавил в ладонь какой-то девчачий гранатовый гель для душа. С крючка с присоской на кафельной стене свешивалась розовая мочалка. Готов поспорить, что ее она использует, чтобы тереть свою прелестную маленькую задницу. Я схватил ее и намылил свое тело, а потом повесил обратно. Гранатового геля не хватило, чтобы вымыться полностью, поэтому я вдобавок использовал какой-то мужской шампунь, чтобы завершить дело.

Ванная комната наполнилась паром. Я вышел из нее и принялся вытирать тело полотенцем, когда дверь неожиданно открылась.

Это была Грета.

Это был мой шанс доказать, что я не лыком шит.

Я намеренно отпустил полотенце, чтобы оно упало на пол, в надежде шокировать ее. Я был уверен, что она выскочит из комнаты так быстро, что вряд ли что-нибудь разглядит.

Но вместо этого она стояла как вкопанная, и взгляд ее был прикован к кольцу в моем члене.

Твою ж мать!

Она даже не пыталась отвести глаза, и взгляд ее медленно скользил выше, пока не остановился на груди. Казалось, прошла целая вечность, пока девчонка, в конце концов, не опомнилась и не осознала, что делает. Тут она отвернулась и извинилась.

К этому моменту ситуация начла меня забавлять, поэтому я не дал ей просто так уйти.

– Ты ведешь себя так, словно никогда не видела голого парня.

– Ну, да, на самом деле… не видела.

Вероятно, она шутит. Разве такое может быть?

– В таком случае, для тебя же хуже. Сравнение со следующим парнем явно будет не в его пользу.

– Любишь выпендриваться?

– А как же! Разве я того не стою?

– Ты… ты ведешь себя, как…

– Как засранец с большим хреном?

Она снова принялась меня рассматривать.

Ну, это уже начинает действовать на нервы.

– Мне отсюда некуда податься, поэтому, если только ты не планируешь что-то предпринять, лучше тебе уйти подобру-поздорову и дать мне спокойно одеться.

В конце концов, она ушла.

Я очень надеялся, что она все же пошутила. Если она действительно до сих пор не видела голого парня, то это значит, что я только что дико облажался.

* * *

Спустя пару дней я подслушал, как она говорила подружке, что я сексуально привлекателен, точнее, «просто охренительно привлекательный» и «обалденно сексуальный». Честно говоря, хотя я и знал, что ей нравлюсь, но не был уверен, что физически ее привлекаю. Поэтому, услышав это, я решил поменять правила игры. Хорошей стороной было то, что я мог использовать ее влечение себе на пользу. Плохой же стороной мне тогда казалось то, что меня совершенно необъяснимым образом тоже влекло к ней, и надо было сделать все, чтобы она об этом не узнала.

Жизнь в этом доме с каждым днем становилась для меня все легче. Хоть я бы никогда этого не признал, я уже не был таким уж несчастным – совсем наоборот.

Мне доставляло удовольствие делать всякие мелкие пакости, например красть ее нижнее белье или вибратор. Ну ладно, может, это большая пакость. Хотя, в общем, я начинал осознавать, что мотивы моих действий были несколько иными, чем было задумано вначале.

Сведение счетов с Рэнди уже перестало быть навязчивой идеей. Теперь я досаждал Грете, чтобы привлечь ее внимание.

В считаные дни я почти забыл о своем «коварном плане».

Тем не менее однажды днем я совершил мерзкий поступок, когда пригласил девочку из класса в кафе «Килт», где работала Грета. Признаюсь, у меня никогда не было проблем с женским полом, и я даже встречался с некоторыми горячими штучками из школы в первый месяц моего здесь пребывания. Но мне с ними было откровенно скучно. Впрочем, все навевало мне скуку, за исключением попыток досадить сводной сестре.

С Гретой мне никогда скучно не было.

Первая моя мысль, когда я просыпался по утрам, была о том, как мне сегодня вывести Грету из себя.

Тот день в кафе был не исключением, но тогда в наших отношениях наступил поворотный момент – и пути назад уже не было.

Грета обслуживала наш столик, и я намеренно изо всех сил доставал ее. Кончилось дело тем, что она попыталась отомстить мне, налив в мой суп изрядную порцию острого соуса. Когда я это обнаружил, я назло ей буквально одним глотком выпил всю чашку. Казалось, внутри у меня все горит, но я не должен был ей это показывать. Мне так понравилось ее озорство, что я готов был поцеловать ее.

Что я и сделал.

Под видом возмездия за выходку с супом я зажал ее в уголок в темном коридоре и сделал то, чего желал многие недели. Я никогда не забуду звук, который она издала, когда я сгреб ее в объятия и впился в маленький влажный рот. Было такое впечатление, что она сама жаждала этого. Я мог бы целовать ее весь день, но нужно было делать вид, что это наказание за вредительство с соусом, а не настоящий поцелуй. Поэтому я неохотно оторвался от нее и вернулся за стол.

У меня был жестокий стояк, и это меня не радовало. Я попросил девицу, с которой пришел, подождать меня снаружи, чтобы она этого не заметила.

Мне было совершенно необходимо сделать вид, что произошедшее между нами ничуть на меня не повлияло, а для этого – убедительно создать впечатление, что это всего лишь шутка. Я уже несколько дней таскал с собой украденное нижнее белье Греты в ожидании идеальной возможности использовать его, чтобы подействовать ей на нервы. Поэтому я оставил на столике ее стринги с запиской, предложив переодеться в них, потому что, наверное, она была вся мокрая.

* * *

Мы начали проводить больше времени вместе. Она приходила в мою комнату, и мы играли в компьютерные игры, а я бросал взгляды на ее соблазнительную шею, когда она этого не видела.

Я постоянно прокручивал в голове сцену с поцелуем, даже когда проводил время с другими девушками.

Мы с Гретой лакомились мороженым вместе, и желание слизнуть мороженое с уголка ее губ было просто непреодолимым.

Я чувствовал, что западаю на нее во многих смыслах, и мне это категорически не нравилось.

Она меня привлекала не только физически – это была первая девушка, общением с которой я действительно наслаждался.

Мне надо было контролировать свои чувства, поскольку о развитии отношений с ней не могло быть и речи. Поэтому я начал приглашать домой девушек и притворяться, что Грета мне безразлична.

Это какое-то время срабатывало, пока я не узнал, что она собирается на свидание с парнем из нашей школы по имени Бентли. Это была плохая новость. Кончилось дело тем, что ее подружка пригласила меня на свидание, чтобы провести вечер вчетвером, и я воспользовался этой возможностью, чтобы контролировать ситуацию.

Это свидание было сущей пыткой для меня. Я был вынужден прятать свою ревность, поэтому пришлось просто сидеть и наблюдать, как этот козел пытается ее лапать. В то же время подружка Греты Виктория явно всерьез на меня запала, но она меня совершенно не интересовала. Я просто хотел доставить Грету домой в целости и сохранности, но обстоятельства в этот вечер приняли неожиданный оборот. Не успела вечеринка закончиться, как моими усилиями Бентли был отправлен в больницу после того, как он признался, что заключил пари с бывшим парнем Греты на то, что лишит ее невинности. После этих слов я взорвался. Никогда в жизни я не испытывал такого желания кого-либо защитить, как я хотел защитить ее.

На следующий день Грета отплатила мне за эту услугу с лихвой.

Рэнди вломился в мою комнату и принялся распекать меня в присущей ему оскорбительной манере. Грета это услышала и вступилась за меня так, как никто до этого раньше не делал. Хотя я и притворился, что был слишком пьян, чтобы что-то помнить, я прислушивался к каждому ее слову, пока она не выставила моего «папашу» из комнаты.

Мысленно возвращаясь в прошлое, я почти уверен, что именно в этот момент я по-настоящему влюбился в нее.

* * *

В те же самые выходные наши родители куда-то уехали. Это было весьма некстати, потому что мои чувства к Грете достигли наивысшей точки. Я сочинил историю, что мне надо пойти на свидание, лишь бы не оставаться наедине с ней.

В ту ночь она разбудила меня, выдернув из ужасного сна. У меня приключился один из моих постоянных кошмаров, навеянных воспоминаниями о той ночи, когда мать чуть не покончила жизнь самоубийством.

Я пытался разрядить обстановку, потому что выглядел в тот момент как сущий безумец. И выдал ей что-то вроде «Откуда мне знать, уж не собираешься ли ты поиметь меня, пока я сплю».

Это, конечно, была шутка.

А она взяла и расплакалась.

Вот дерьмо.

Я достиг очередного дна в своих попытках досадить ей.

Все выходки, к которым я прибегал, чтобы замаскировать свои настоящие чувства к Грете, сделали свое дело.

Она убежала в свою комнату, а я понял, что не смогу уснуть, пока не заставлю ее снова улыбаться. И тут у меня возникла блестящая идея, я схватил ее вибратор, который спрятал, направился в ее комнату и принялся им ее щекотать.

В конечном итоге она расхохоталась. Мы провели остаток ночи, лежа в ее постели и болтая. Именно тогда я впервые открыл ей свою душу и совершил роковую ошибку: признал, что меня влечет к ней.

Она попыталась меня поцеловать, и я уступил. Было так упоительно снова ощутить сладость ее губ, не притворяясь при этом, что это всего лишь игра. Я зажал ладонями ее лицо и дал волю чувствам, убеждая себя, что ничего страшного не произойдет, пока я ограничусь поцелуями. Я почти убедил себя, когда она буквально нокаутировала меня, заявив:

– Хочу, чтобы ты научил меня трахаться, Элек.

Она попыталась поцеловать меня, но я запаниковал и оттолкнул ее. Это было самое трудное, что я сделал в этой жизни, но это было необходимо. Я объяснил ей, что мы никогда не должны позволять себе заходить так далеко.

После этого я изо всех сил старался держать между нами дистанцию. И все же эти слова звенели у меня в голове весь день. Я потерял интерес к другим девушкам и предпочитал дрочить в одиночестве, чтобы облегчить напряжение от мыслей о самых невероятных способах, которыми я воплощу в жизнь просьбу Греты.

* * *

Проходили недели, и я уже отчаялся, что нам с ней удастся еще хоть раз нормально пообщаться. Тогда я решил дать ей почитать свою книгу. После того как она ее прочитала, она написала мне записку и передала мне в конверте. Мне было страшновато узнать ее мнение, поэтому я долго не открывал конверт.

А потом настал вечер, когда все изменилось.

Грета отправилась на свидание. Я знал, что парень, с которым она встречается, относительно безобиден, поэтому на сей раз особо не беспокоился. Надо сказать, что в тот момент я больше беспокоился о себе. Хотя я и не мог быть с Гретой, мне совсем не хотелось, чтобы с ней был кто-то другой.

Я наблюдал за ним в окно, когда он подошел к двери с букетом в руке. Надо же, какой пошлый выпендреж. Надо срочно что-то предпринять. Когда он поднялся наверх, чтобы зайти в туалет, я подстерег его в коридоре. Показал ему пару Гретиных трусиков и заявил, что она оставила их в моей комнате. Конечно, я поступил как полный урод, но меня оправдывает отчаяние.

Я тем более рассвирепел, когда она все же ушла с ним. А когда она прислала мне сообщение из его машины, я попросил ее вернуться домой. Она решила, что я, как всегда, ерничаю. Но это было не так. В тот момент мне и правда было плохо – я потерял силу воли, я хотел быть с ней.

Очень скоро зазвонил телефон. Я был уверен, что это Грета.

Меня охватил леденящий ужас, когда я понял, что звонит моя мать.

Она позвонила, чтобы сообщить, что возвращается в Калифорнию и что ее выписали из реабилитационного центра. Я был в полной панике, потому что понимал, мать не должна оставаться одна в ее состоянии. Мне придется уехать прямо сейчас.

Я не хотел расставаться с Гретой.

Но я должен был уехать.

Я послал Грете сообщение с просьбой вернуться домой со свидания, написав, что кое-что случилось. Слава богу, на сей раз она прислушалась.

Я знал, что мне придется сказать ей правду о матери, о том, почему мне приходится уезжать. Когда она пришла в мою комнату, она выглядела просто прелестно в синем платьице, подчеркивающем ее тоненькую талию. Мне хотелось заключить ее в объятия и никогда больше не отпускать.

Я рассказал ей все, что можно было рассказать о состоянии матери в ту ночь. Потому что она должна была знать, что я уезжаю не по собственной воле.

Все произошло так быстро… Я велел ей вернуться в ее комнату, так как не мог за себя ручаться. После долгих уговоров она, в конце концов, послушалась. Я действительно намеревался поступить правильно и держаться подальше от нее в ту ночь.

Я был в комнате один и уже скучал по ней, хотя она находилась в соседней комнате. И я решил открыть ее письмо, ожидая найти там советы по исправлению грамматических ошибок и критические замечания по поводу моей книги.

Но в том письме она сказала мне то, что мне никто никогда не говорил и что мне так нужно было услышать. Что у меня большой талант, что я вдохновил ее следовать своим мечтам, что она уважала меня, беспокоилась обо мне, что она очень хочет прочитать что-нибудь еще, вышедшее из-под моего пера, что ей безумно нравится моя писанина, что она мной гордится и верит в меня.

Грета заставила меня испытать чувства, которые я никогда в жизни не испытывал. Она заставила меня почувствовать, что меня любят.

Я любил эту девушку, но ничего не мог поделать в этой ситуации.

Безо всяких раздумий я постучал в ее дверь, решившись дать ей то, о чем она меня просила.

Я мог бы подробно описать все, что происходило между мной и Гретой в ту ночь, но, честно говоря, мне трудно об этом писать, это слишком много для меня значит. Она мне полностью доверяла и дала мне то, что никто никогда не получал в этом мире. Та ночь была для меня священна, и я надеюсь, что она это понимает.

Единственное, что я скажу, так это то, что я никогда не забуду выражение ее лица, ее глаза… Сначала глаза у нее были закрыты, а потом она их открыла и посмотрела на меня – в тот самый момент, когда я вошел в нее.

До настоящего времени я так и не могу простить себя за то, что уехал на следующее утро. Я никогда ни к кому не испытывал подобной привязанности. Она полностью отдала себя мне. Она принадлежала мне, а я ее бросил. Руководствуясь чувством вины и глубоко укоренившейся потребностью защищать мать, я позволил жестокой действительности одержать верх над моим стремлением к счастью.

Не думаю, что Грета когда-либо осознавала, что я полюбил ее задолго до этой ночи.

Я пишу эти строки, но уверен, что она даже не подозревала, что несколько лет спустя я вернулся за ней, но было уже слишком поздно.

Глава 19

Оказывается, он возвращался за мной?

Я невольно прижала руку к груди, словно пытаясь удержать сердце, так и норовившее выпрыгнуть оттуда.

Была уже середина утра, из окна доносился привычный шум уличной суеты. Солнечные лучи заливали мою комнату. Я отпросилась с работы, потому что хотела сегодня закончить чтение книги.

Вечером намечалось празднование тридцатилетнего юбилея коллеги в ночном клубе в центре Манхэттена. Но я не была уверена, что успею к тому времени дочитать до конца записки Элека.

Я прошла на кухню, чтобы налить воды, и заставила себя съесть батончик мюсли. Мне понадобится энергия, чтобы продираться через следующую часть книги.

Значит, он возвращался за мной?

Я снова свернулась калачиком на кушетке, глубоко вздохнула и перешла на следующую страницу электронной книги.

* * *

Одержимость человеком нужно лечить таким же способом, как и наркозависимость. Если я не мог быть с Гретой, то не следовало поддерживать с ней какие-либо отношения, потому что я мог потерять контроль над собой.

Нельзя было ни звонить, ни писать ей. Это было очень тяжело, но я не должен был даже слышать звук ее голоса, если уж мы не имеем права быть вместе.

Но это вовсе не означает, что я не думал о ней, как одержимый, каждый день. В первый год это было особенно трудно.

Состояние мамы оказалось ничуть не лучше, чем было до моего визита в Бостон. Она навязчиво пыталась вытянуть из меня информацию о Рэнди и Саре, постоянно паслась на странице Сары на Фейсбуке и обвиняла меня в том, что я предал ее, признав, что мачеха вовсе не так уж плоха, когда с ней поближе познакомишься.

Я оказался прав, предположив, что она никогда бы не смирилась с мыслью о том, чтобы мы с Гретой были вместе. Какая печальная ирония судьбы: мама была одержима Сарой, и втайне от нее я был помешан на дочери Сары. Странную парочку сумасшедших мы тогда собой представляли.

Не проходило ни дня, когда я не думал с горечью о том, что Грета может быть с другим парнем. Сама эта мысль сводила меня с ума. Я был вдали от нее и чувствовал себя абсолютно беспомощным. Как ни странно, но какая-то моя часть даже желала хотя бы иметь возможность защищать ее, как сестру, если уж нам не суждено быть вместе. Больной на всю голову, правда? А что если кто-то ее обидит? И я даже об этом не узнаю и не смогу наказать мерзавца. Надо было выкинуть из головы навязчивую мысль о том, что она может завести роман с другим, твою мать. Но при одной мысли об этом я в бессилье колотил кулаком по стене своей спальни, едва не проделав в ней дыру.

Однажды ночью я потерял контроль над собой и послал ей сообщение, написав, что скучаю по ней. При этом я попросил ее не отвечать. Она так и поступила, отчего мне стало еще хуже. Я поклялся больше не совершать подобных ошибок.

Моя жизнь вернулась в то же русло, что и до переезда в Бостон: я курил, пил и трахал девчонок, которые мне были безразличны. Существование мое было пустым и бесцельным с тем единственным различием, что в глубине души, под всей этой грязью, мне хотелось большего – я стремился к ней… Она показала мне, что существуют отношения между людьми, которых мне не хватало всю мою жизнь.

Я ожидал, что щемящая боль у меня в груди со временем пройдет, но тщетно. Напротив, она становилась лишь сильнее. Где-то в тайных уголках моего сердца скрывалась надежда, что Грета, где бы она ни была, думает обо мне и испытывает те же чувства. Я каким-то непостижимым образом знал об этом, и мысль о ней разъедала мне душу все эти долгие годы.

* * *

Два года спустя психическое состояние моей матери улучшилось после того, как она познакомилась с одним мужчиной. Он стал ее первым возлюбленным после того, как Рэнди ее бросил. Его звали Джордж, он был родом из Ливана и владел мини-маркетом, расположенным вниз по улице недалеко от нашего дома. Он почти постоянно торчал у нас дома и всегда приносил нам питу, оливки и хумус. Впервые после расставания с мужем, ее одержимость Рэнди, казалось, пошла на убыль.

Джордж был отличным парнем, но чем счастливее мать была с ним, тем более горько становилось мне при мысли о том, что я отказался от единственной девушки, которую любил, потому что считал, что это нанесет матери непоправимую душевную травму.

Я начал понимать, что это величайшая ошибка в моей жизни.

Мне надо было хоть с кем-то об этом поговорить, потому что моя досада отравляла мне душу каждый день. Я никогда никому не рассказывал, что произошло между мной и Гретой. Единственный человек, которому я доверял, был Грег, друг Рэнди, который стал для меня почти что вторым отцом.

Однажды, во время нашего телефонного разговора, он поделился со мной информацией: оказывается, Грета недавно переехала в Нью-Йорк. У него даже был ее адрес с рождественской открытки. Грег пытался убедить меня полететь туда и рассказать ей о своих чувствах. Я не думал, что она захочет меня видеть, даже если все еще неравнодушна ко мне. Я нанес ей такую сильную обиду, что не понимал, как она сможет простить меня после этого. Грег полагал, что, если я поеду увидеться с ней, это может произвести на нее впечатление. Несмотря на свои страхи, на следующий день я купил билет на самолет. Наступил канун Нового года.

Я сказал маме, что еду повидаться со старым другом и отпраздновать с ним встречу Нового года. Я пока не собирался рассказывать ей о Грете, я не был уверен, что мои попытки примирения увенчаются успехом.

Те шесть часов перелета были самыми невыносимыми в моей жизни. Но мне надо было непременно попасть туда. Я просто хотел обнять ее еще раз. Я не знал, что буду говорить или делать, когда увижусь с ней. Я понятия не имел, есть ли у нее мужчина. Я действовал наугад.

Первый раз в жизни я руководствовался исключительно своими интересами, следовал велению своего сердца.

Я надеялся, что еще не опоздал со своими признаниями, я хотел высказать ей все, что не осмелился сказать три года назад. В ту ночь, когда она подарила мне свою невинность, она даже не знала, что я люблю ее.

Если полет показался мне вечностью, то поездка на метро к ее дому была еще более мучительной. Пока я трясся в вагоне, в голове моей проносились образы наших с ней встреч, словно в кино. Я не мог сдержать улыбку, когда вспоминал мои попытки довести ее и как достойно она себя вела при этом. Эта девушка сделала меня счастливым. Но чаще всего мысли мои возвращались к той последней ночи, когда она позволила мне безраздельно владеть своим телом. Наконец, поезд остановился, но мне все время казалось, что я опаздываю. Меня одолевала навязчивая мысль: надо попасть к ней как можно скорее.

Я должен увидеть ее прямо сейчас.

Когда я, наконец, добрался до ее дома, я снова внимательно проверил адрес, который наскоро нацарапал на клочке бумаги. Ее фамилия, Хансен, была написана ручкой рядом с квартирой 7b в списке, вывешенном в подъезде.

На звонок в дверь никто не ответил. Я отказался от мысли позвонить или написать ей заранее. Просто очень боялся, что она скажет, что не хочет встречаться со мной. А я проделал такой долгий путь, чтобы добраться сюда, и теперь должен был хотя бы увидеть ее милое лицо.

Ресторанчик внизу был идеальным местом ожидания. Я прождал там час и еще раз поднялся к ее квартире.

Я пытался звонить ей в дверь каждый час с полудня до девяти вечера. Но каждый раз ответа не было, и я снова шел в ресторан «У Чарли» и ждал.

На часах было уже 21.15, когда мое желание исполнилось, и я никогда не забуду этот момент.

Я мечтал ее увидеть.

Но никак не ожидал, что это произойдет именно так.

Моя Грета.

Она вошла в ресторанчик «У Чарли», одетая в толстую куртку-аляску кремового цвета. И она была не одна. С ней был парень, который, кстати, был сложен куда лучше, чем я. Он обнимал ее за талию.

Я почувствовал, что жирная пища в моем животе вот-вот извергнется обратно.

Грета смеялась, когда они заняли столик в середине зала. Она выглядела счастливой. И не заметила меня, поскольку сидела ко мне спиной, а я наблюдал за ними из угловой кабинки.

Волосы ее были собраны в пучок на макушке. Она развязала сиреневый шарф, открывая свою красивую шею – шею, которую я должен был целовать сегодня, после того как признаюсь в своей любви.

Ее спутник наклонился и нежно поцеловал ее в щеку.

Все внутри меня кричало: «Не смей к ней прикасаться!»

Его губы шевельнулись, произнося:

– Я люблю тебя.

Что я должен был сделать в этих обстоятельствах? Подойти к их столику и сказать: Привет! Я сводный брат Греты. Однажды я ее оттрахал, а на следующий день уехал. Похоже, она с тобой счастлива, и, возможно, ты ее заслуживаешь, но я надеюсь, что ты отойдешь в сторону и позволишь мне забрать ее отсюда.

Прошло полчаса. Я сидел и наблюдал за ними. Смотрел, как официант принес им еду, как они ее едят, весело разговаривая, как парень десятки раз наклоняется к ней, чтобы поцеловать. Я закрывал глаза и прислушивался к их веселому смеху. Не знаю, почему я там оставался. Я просто не мог заставить себя уйти. Хотя был уверен, что, возможно, это последний раз, когда я ее вижу.

В 22.15 Грета поднялась со стула и позволила ему помочь надеть куртку. Она даже не взглянула в мою сторону. Не представляю, что я стал бы делать, если бы она меня заметила. Я сидел словно парализованный и не мог ни двигаться, ни ясно мыслить, просто тупо смотрел им вслед, пока дверь за ними не закрылась.

В ту ночь я как потерянный бродил по городу и, в конце концов, оказался в толпе людей на Таймс-сквер, наблюдающих за церемонией опускания новогоднего хрустального шара. Я стоял в облаке конфетти посреди шумного ликующего людского моря и не мог понять, как я там оказался, потому что был словно во сне с того самого момента, как покинул ресторанчик.

Какая-то незнакомая женщина средних лет подхватила меня и обняла, когда часы пробили полночь. Она, конечно, не знала и не могла знать, но мне в тот момент как никогда нужны были поддержка и теплые объятия.

На следующее утро я сел на самолет и улетел обратно в Калифорнию.

Через несколько месяцев Рэнди позвонил нам первый раз за год. Я как бы между делом спросил его, как поживает Грета, и он сообщил мне, что она с кем-то помолвлена. Тогда я в последний раз упомянул ее имя.

Только через три года я смог, наконец, завязать отношения с другой женщиной.

* * *

Мне пришлось остановиться. Тяжело дыша, я в ярости швырнула электронную книгу через всю комнату. Слезы застилали мои глаза, и я с трудом могла читать, потому что слова расплывались, и все было как в тумане.

Я крепко зажмурилась, пытаясь припомнить, было ли что-нибудь тогда в ресторанчике, что могло бы намекнуть мне на присутствие там Элека. Я хорошо помнила тот вечер. И он был там. Как могла я не почувствовать тогда, что он совсем рядом, буквально за моей спиной?

Он приезжал за мной. Приезжал сказать, что любит меня.

До меня это все еще никак не могло дойти.

Да, я прекрасно помнила тот вечер в ресторанчике «У Чарли».

Я помнила, что у нас с Тимом тогда был еще «медовый месяц» в отношениях. Все было просто замечательно.

Я даже помнила, что это был предновогодний вечер, и мы целый день ходили по магазинам, выбирая для меня компьютер.

Я вспомнила, что мы сначала заскочили ко мне в квартиру, чтобы оставить там покупки, а потом пошли в ресторанчик, поужинать. После этого мы собирались пойти на Таймс-сквер, посмотреть церемонию опускания новогоднего шара.

Я помню, как часы пробили полночь. Тим пытался отогреть мои замерзшие щеки поцелуями.

Я помню, что посреди этой волшебной ночи в компании мужчины, который казался просто идеальным и действительно меня любил, я недоумевала, почему из моей головы не выходит Элек – все мысли мои были о нем: где он сейчас, смотрит ли он новогодние передачи, думает ли обо мне?

А Элек находился совсем рядом.

Судьба действительно сыграла с нами очень злую шутку.

* * *

В последующих нескольких главах он описывал, как искал свое призвание, пытаясь найти занятие по душе, и как, в конце концов, остановился на карьере социального работника. Он чувствовал потребность помогать другим, особенно детям из неблагополучных семей, как и он сам, и относился к этому весьма ответственно.

Я быстро пробежала глазами те главы, где он описывал, как познакомился с Челси. Это была единственная часть книги, которую я предпочла лишь бегло просмотреть. В общем, познакомился он с ней в молодежном центре, они часто общались после работы и быстро стали друзьями. Он осторожно относился к возможному роману с ней, потому что знал, что она принадлежит к тому типу девушек, которые стремятся к серьезным отношениям. Сам он не был уверен, что готов к этому. Со временем она помогла ему забыть меня, научила вновь смеяться, и он полюбил ее и начал заботиться о ней. Она была первой девушкой, с кем у него сложились действительно серьезные отношения, и он уже собирался сделать ей предложение, если бы не…

* * *

В тот день мне показалось, что весь мой мир рушится.

В моей жизни все было хорошо как никогда. У меня была стабильная работа, приносившая мне удовлетворение и позволявшая реализовать себя. Мы с Челси стали жить вместе, и я планировал сделать ей предложение на свадьбе ее сестры, которая должна была состояться через несколько дней. Уже несколько недель я тайком носил в кармане золотое кольцо с бриллиантом.

Мама чувствовала себя намного лучше. Ее карьера художника пошла в гору, и она даже замышляла несколько новых арт-проектов. Несмотря на то что она рассталась с Джорджем, после чего у нее случился серьезный срыв, сейчас она встречалась с мужчиной по имени Стив и уже редко вспоминала Рэнди. Итак, жизнь налаживалась – пока не раздался звонок от Сары, который снова все изменил.

– Мне так жаль, Элек, сообщать это тебе, но у Рэнди случился сердечный приступ, и он умер.

Она обрушила это на меня в самом начале разговора. И первая моя реакция была такая, словно она звонила мне, чтобы сообщить, какая сегодня погода.

Рэнди умер.

Сколько бы я ни повторял это себе в тот день, эта новость никак не желала укладываться у меня в голове.

Челси все же убедила меня поехать на похороны и поминки, хотя я отчаянно сопротивлялся этому. Рэнди бы не хотел, чтобы я присутствовал там, уж в чем в чем, а в этом я был абсолютно уверен. Я все еще был в состоянии шока и, казалось, не испытывал никаких эмоций. Мне сложно было сопротивляться ей, когда она пыталась стыдить меня. Она же понятия не имела, какие отношения были между мной и Рэнди. С ее точки зрения, у меня не было никаких оправданий для того, чтобы не поехать на похороны. Мне проще было сдаться, чем во всем ей признаться. Я знал также, что мама не вынесет этой поездки. Она тоже хотела, чтобы я поехал туда вместо нее и представлял там нас обоих. Поэтому, не успел я опомниться, как уже сидел с Челси в самолете, направляющемся в Бостон.

В самолете было душно, я там просто задыхался. Челси все время держала меня за руку, а я слушал музыку на полной громкости. Мне почти удалось успокоиться, пока в голове не промелькнула мысль о Грете, и вот тут меня охватила паника. Мне не только придется присутствовать на похоронах Рэнди, но, возможно, придется встретиться с Гретой и ее мужем.

Твою мать!

Я знал, что эти два дня будут худшими в моей жизни.

Когда мы приехали в дом Грега и Клары, я уже был на грани нервного срыва. Мы с Челси вместе приняли душ в гостевой комнате, но это вовсе не способствовало снятию стресса. Прежде чем мы покинули Калифорнию, я купил пачку импортных сигарет с гвоздикой, которые курил когда-то. Я вытащил одну сигарету и зажег ее, в то время как Челси одевалась в ванной. Я сам себя презирал за то, что снова закурил, но, казалось, это единственное, что позволяло мне не развалиться на куски в этой ситуации.

У меня не было ни малейшего желания одеваться и идти вниз в гостиную. Я закурил еще одну сигарету и подошел к французскому окну, которое вело на балкон и выходило на задний двор. Небо было затянуто облаками.

Я бросил взгляд вниз, и это было величайшей ошибкой.

Я сжал кулаки, словно готовясь броситься в драку, потому что сердце мое бешено колотилось о ребра.

Я не должен был видеть ее снова в таких обстоятельствах. Та моя часть, которая, как казалось, уже умерла, возвращалась к жизни, а этого ни в коем случае нельзя было допустить. Но я не знал, как с этим справиться.

Грета стояла ко мне спиной. Ее взгляд был устремлен на сад. Она, видимо, уже узнала, что я приехал, и, возможно, планировала сбежать, чтобы не встречаться со мной, а может, и ее эти обстоятельства так же расстраивали, как меня. Но то, что она стояла там одна, говорило о том, что мое появление тоже взволновало ее.

– Грета, – произнес я одними губами.

Было такое ощущение, что она услышала мои мысли, потому что в этот момент она обернулась. Внезапно на меня обрушился весь шквал эмоций, которые, как мне казалось, я похоронил в ту новогоднюю ночь в Нью-Йорке. Я не был готов увидеть ее лицо, когда она подняла голову и взглянула на меня.

Я сделал еще одну затяжку.

Я также не был готов к приступу ярости, которую испытал в тот момент. Лишь заглянув в ее глаза, я вновь обрел способность чувствовать, и на меня обрушились все подавленные ранее эмоции: осознание смерти Рэнди, безответная любовь к ней, ревность и сокрушающее разочарование, которые я испытал в новогоднюю ночь в Нью-Йорке…

Безграничный гнев, растущий во мне, был для меня неприятным сюрпризом.

Все в моем сознании смешалось.

Я не хотел тебя больше никогда видеть, Грета.

Мне так безумно хотелось тебя снова видеть, Грета.

Мне казалось, что она видит меня насквозь в тот момент, и мне это совсем не понравилось. Мы просто стояли, глядя друг на друга, и так продолжалось целую минуту. Но изумленное выражение на ее лице погасло, когда сзади ко мне подошла Челси и обняла меня.

Я инстинктивно обернулся и сделал пару шагов назад, оттесняя Челси от окна. Мне казалось, что я пытаюсь в этот момент пощадить чувства Греты, но я не понимал, почему я поспешил это сделать. Твою мать, она что, ждет, что я буду сидеть и страдать по ней, в то время как она выходит замуж за мистера Совершенство? Тем не менее я все же полагал, что внезапное появление Челси будет для нее шоком.

– С тобой все хорошо? – спросила Челси. Она явно не заметила Грету.

– Да, – как можно непринужденнее произнес я.

Мне надо было побыть в одиночестве, я направился в ванную и запер дверь, чтобы собраться с духом, прежде чем встречусь с Гретой лицом к лицу.

* * *

Она сидела в дальнем углу обеденного стола, когда мы спустились в гостиную. Меня она даже не удостоила взглядом.

Я ненавижу, когда ты так ведешь себя, Грета.

Сара поднялась из-за стола и обняла меня. Я тоже поприветствовал ее, сказав, что очень сожалению о кончине Рэнди, но все время думал о том, какие слова мне найти для Греты. Я оглянулся на нее, на этот раз она тоже смотрела на меня. Я отошел в сторону, дав Челси возможность обняться с Сарой и принести ей свои соболезнования.

Надо держать удар.

Я решительно подошел к ней и смог выдавить из себя лишь ее имя:

– Грета…

Она нервно дернулась, как будто ее имя в моих устах подпалило ей задницу. Она даже слегка заикалась.

– Мне так жаль…

Губы ее дрожали. Она была растеряна – я бы сказал, в полном замешательстве. Мне не хотелось признавать, что сейчас она была еще красивее, чем я ее помнил, – новый оттенок волос подчеркивал ореховый цвет глаз, на носу появились три крошечные веснушки, которые я раньше не замечал, а грудь, обтянутая черным платьем, заставляла вспомнить о вещах, которые при нынешних обстоятельствах мне было лучше забыть.

Совершенно оцепенев, я просто стоял и глазел на нее. Знакомый запах ее волос опьянял меня.

Я вздрогнул всем телом, когда она потянулась ко мне, чтобы обнять. Я очень старался не испытывать никаких эмоций, но в ее объятиях для меня заключался эпицентр мира. Прижав ее к груди, я почувствовал, как бьется ее сердце, и мое мгновенно подхватило его ритм. Наши сердца безмолвно говорили друг другу то, что наши эго не могли позволить себе выразить словами. Биение сердца – это искренность в ее первозданной чистоте.

Я положил руку на ее спину и почувствовал линию бюстгальтера. До того как я успел осознать свои чувства, голос Челси нарушил магию момента, и Грета резко высвободилась из моих объятий. Нас действительно разделяло сейчас огромное расстояние.

Я не мог поверить, что это происходит наяву: мое прошлое приходит в противоречие с настоящим. Та, которую я потерял, встретилась с той, которая помогла мне это пережить.

На левой руке Греты не было бриллиантового кольца. Где же ее муж или жених? Где он, твою мать?

Погруженный в тяжелые раздумья, я даже не слышал, о чем они между собой беседуют. Клара спасла положение, войдя в комнату с подносом еды, и Грета поспешила помочь ей. Она вернулась в гостиную и принялась раскладывать столовое серебро на столе. Она была чрезвычайно напряжена, поэтому вилки и ножи со звоном выскальзывали у нее из дрожащих рук. Я хотел было пошутить и спросить ее, не хочет ли она сделать музыкальную паузу и сыграть нам на ложках, но вовремя остановился.

Когда она, наконец, заняла свое место за столом, Грег спросил:

– Ну, дети, расскажите, как вы познакомились?

Грета в первый раз оторвала глаза от тарелки, когда Челси начала рассказывать, как мы познакомились в молодежном центре. Когда Челси потянулась ко мне, чтобы поцеловать, я чувствовал, что Грета за нами наблюдает, и мне стало не по себе. Но вот разговор перешел на мою мать, и Грета снова уставилась в свою тарелку.

Я весь сжался снова, когда Челси спросила ее:

– А где вы живете, Грета?

– Я на самом деле живу в Нью-Йорке. Сюда приехала лишь на пару дней.

Приехала, а не приехали.

Жаль, что у меня под рукой не было фотоаппарата, чтобы запечатлеть лицо Греты, когда Челси высказала пожелание приехать погостить к ней в Нью-Йорк.

Потом атмосфера за столом снова успокоилась, и я бросил на Грету несколько взглядов, когда она смотрела в сторону. Она заметила мое внимание, и я тоже уставился в тарелку.

– Элек никогда не говорил мне, что у него есть сводная сестра, – произнесла Челси.

Я так и не понял, кому предназначалось это замечание, к кому был обращен этот вопрос, но я действительно старался обходить тему родственников с Челси. Грета по-прежнему избегала смотреть на меня.

Тут в разговор вмешалась Сара.

– На самом деле, Элек жил с нами очень короткое время, когда они были подростками. – Она взглянула на Грету. – Ведь вы тогда не слишком друг с другом ладили, не так ли?

По какой-то причине растерянное выражение на лице Греты действовало мне на нервы. Она все еще сидела с опущенным взглядом, не реагируя ни на замечания матери, ни на меня. Необъяснимое желание, чтобы она осознала мое присутствие, осознала то, что было между нами, одержало верх над моим благоразумием. Я снова обратился к испытанным уловкам и принялся поддразнивать ее, чтобы обратить на себя внимание.

– Это правда, Грета?

– Что правда? – вымученно произнесла она.

Я поднял брови.

– Что мы не очень ладили, как говорит твоя мама.

Она сцепила зубы и посмотрела мне прямо в глаза, всем своим видом призывая меня не затрагивать эту тему.

Наконец, она произнесла:

– Было такое дело.

Я произнес, понизив голос:

– Да, было.

Ее лицо залилось краской. Похоже, я слегка переборщил. Я попытался исправить ситуацию, перейдя на легкомысленный тон.

– Помнишь, как ты обычно меня называла?

– Что ты имеешь в виду?

– Мой дорогой сводный братец, не так ли? Наверное, из-за моего неотразимого обаяния. – Я повернулся к Челси. – На самом деле, я тогда был полным говнюком.

Ведь так и было, пока Грета не заставила меня захотеть стать лучше.

– Откуда ты знаешь, как я тебя называла? – спросила Грета.

Я расхохотался про себя, припоминая, как я обычно подслушивал ее телефонные разговоры с подружкой.

Как приятно было снова увидеть улыбку на ее лице, когда она произнесла:

– Понятно. Ты, как всегда, подслушивал мой треп по телефону.

Челси переводила взгляд с меня на нее.

– Кажется, у вас тогда были веселые времена.

Я, не отрываясь, смотрел на Грету. Мне хотелось, чтобы она знала, что те времена с ней были лучшими в моей жизни.

– Это точно, – произнес я.

* * *

Единственным положительным моментом от моего копания в нереализованных чувствах к Грете было то, что это отвлекало меня от печальных мыслей о Рэнди.

Когда я, наконец, сбежал от компании и уединился на заднем дворике, меня вдруг настигло осознание того, что его больше нет на свете.

Теперь у нас с ним никогда не будет возможности все исправить. Интересно, что, когда он был жив, я вовсе не горел желанием наладить с ним отношения, но теперь, после его смерти, это стало навязчивой идеей. По крайней мере, я хотел бы доказать ему, что он ошибался насчет меня, что я чего-то стою в этой жизни. Но теперь он не здесь, а где-то в иных мирах и, возможно, уже встретился с Патриком.

Слишком долгие размышления на эту тему опасны для рассудка. Я вытащил сигарету и погрузился в медитацию. Однако это не сработало, и мои эмоции скакали от печали и отчаяния до гнева.

Тут я услышал, как отворяется стеклянная дверь. За моей спиной раздались шаги.

– Что ты тут делаешь, Грета?

– Челси попросила меня поговорить с тобой.

Твою же мать, только этого не хватало! О чем эти двое беседовали? Меня это окончательно доконало. Конечно, Челси не могла узнать, что произошло давным-давно между мной и Гретой. Я саркастически усмехнулся.

– Да неужели?

– Представь себе, это так.

– Вы с ней что, опытом обменивались?

– Это не смешно.

Это действительно было не смешно, но у меня сработал привычный защитный механизм – я всегда вел себя, как полный говнюк в стрессовой ситуации. Но я уже завелся. К тому же, черт возьми, мне безумно хотелось, чтобы она признала то, что произошло между нами.

Я вытащил изо рта сигарету.

– Как ты думаешь, послала ли бы она тебя сюда поговорить со мной, если бы знала, что в последний раз, когда мы с тобой были вместе, мы трахались, как кролики?

Кровь отлила от ее лица.

– Обязательно так выражаться?

– Но ведь это правда, не так ли? Она бы в бешенство пришла, если бы узнала.

– Я не собираюсь ей ничего рассказывать, так что можешь успокоиться. Я бы никогда этого не сделала.

У Греты начал подергиваться глаз, что доказывало, что я добился нужного эффекта. От дурной привычки не так-то легко избавиться. Меня продолжало нести, я даже получал от этого кайф.

– Ты что, мне подмигиваешь?

– Нет… я… У меня просто глаз дергается, потому что…

– Потому что ты нервничаешь. Я знаю. У тебя так уже было, когда мы с тобой в первый раз встретились. Рад видеть, что круг замкнулся.

– Думаю, некоторые вещи не меняются, разве не так? Прошло семь лет, но кажется, что…

– Это было вчера, – прервал ее я. – Да, такое впечатление, что это было только вчера. Но мы все просрали. Я имею в виду всю ситуацию в целом.

– Просто этому никогда не суждено было случиться.

Я перевел взгляд на ее шею и не мог оторваться – так она была хороша. Я знал, что она это заметила. Внезапно во мне взыграл собственнический инстинкт, а я не имел на это ни малейшего права. Но все же желание знать, что происходит между нами, пересилило.

– Ну и где же он?

– Кто?

– Твой жених.

– Я ни с кем не помолвлена. Точнее, была помолвлена, но мы расстались. Откуда ты об этом знаешь?

Мне пришлось отвести взгляд. Я не хотел, чтобы она видела, какой эффект произвела на меня эта новость.

– И что же случилось?

– Это довольно длинная история. Я сама положила конец этим отношениям. Он уехал работать в Европу. В общем, нам не суждено было быть вместе.

– У тебя сейчас есть кто-то еще?

– Нет.

Вот черт!

Она продолжала:

– Челси такая милая, она мне понравилась.

– Она замечательная. На самом деле, отношения с ней – это лучшее, что со мной когда-либо случалось в жизни.

Я сказал правду. Я любил Челси. Я не мог бы причинить ей боль. И сейчас мне необходимо было убедить себя, а не только Грету, что Челси создана для меня. И моя реакция на слова Греты о том, что в ее жизни сейчас не было другого мужчины, просто бесила меня.

Грета быстро перевела разговор на Рэнди и мою мать.

Начинал накрапывать дождь. Поэтому я использовал это как повод, чтобы предложить ей пройти в дом.

Она не захотела идти со мной.

На ее глазах начали наворачиваться слезы.

Внезапно мне показалось, что мое сердце вот-вот разорвется. Мне надо было излить накопившиеся эмоции, и единственным способом для меня, по старой привычке, было вести себя, как полная задница по отношению к Грете.

Я рявкнул на нее.

– Что с тобой?

– Челси не единственная, кто о тебе беспокоится.

– Но она единственная, кто имеет на это право. Тебе не стоит обо мне беспокоиться. Тебя это совершенно не касается.

Мое сердце заколотилось еще сильнее, оно категорически протестовало против только что произнесенных слов, ведь в глубине души я безумно хотел, чтобы она обо мне беспокоилась.

Она явно была задета. Я снова причинил ей боль, но мне надо было справиться с охватившими меня чувствами.

– Знаешь что? Если бы мне не было тебя жалко из-за того, через что тебе приходится сейчас пройти, я бы сказала: «Поцелуй меня в задницу», – выпалила она.

Ее слова тут же отозвались в моем члене. Мне захотелось сгрести ее в объятия и целовать до потери пульса. И это необходимо было пресечь в зародыше.

– Если бы я был полным мерзавцем, то сказал бы, что ты просишь меня об этом, потому что тебе когда-то очень нравилось, когда я это делал.

Как я мог это сейчас сказать? Надо срочно уйти, чтобы не натворить еще больших глупостей, хотя, пожалуй, куда уж больше. Проходя мимо нее, я произнес:

– Позаботься о своей матери сегодня.

Она осталась стоять в саду. Открыв дверь в комнату, я впился в губы Челси самым страстным поцелуем, чтобы выбросить Грету из головы.

* * *

Присутствовать на поминальной службе оказалось гораздо труднее, чем я ожидал, по многим причинам. Я просто не мог смотреть на гроб с телом покойника. Я не знал почти никого из присутствующих. Все для меня было здесь чуждо.

Я ничего не слышал из-за гула голосов. Ничего не видел и считал минуты до того, как снова окажусь на борту самолета.

Челси стояла рядом, поддерживая меня.

Единственный раз, когда я действительно испытал боль, это когда я взглянул на Грету. Мне захотелось удрать с этого сборища, и дело кончилось тем, что я наткнулся на нее на нижнем этаже похоронного бюро. Она пыталась притвориться, что не заметила меня, когда вышла из туалета, но я знал, что это мой единственный шанс извиниться перед ней за мое недостойное поведение утром.

Я никак не ожидал, что она использует этот момент, чтобы сказать мне, что по-прежнему любит меня.

Это подорвало всю мою решимость. Все, что происходило в тот день, ослабило мою волю. Волосы ее были уложены в высокую прическу, и в какой-то момент я, как прежде, обхватил рукой ее шею. Мучительные переживания того дня лишили меня здравого смысла. Казалось, что все это происходит в каком-то нереальном мире. Я был словно во сне. Но это прикосновение стало для меня необходимым.

Мой невольный транс прервали шаги Челси. Она пришла узнать, в каком состоянии я нахожусь, но, слава богу, ничего не заметила. Я сгорал от стыда, глядя в любящие глаза своей девушки. Она беспокоилась обо мне, а я в это время предавался запретным мечтам.

Я ненавидел себя за это.

Вскоре после того, как мы поднялись наверх, я настоял на том, чтобы уйти пораньше, и мы поймали машину, чтобы добраться до дома Грега и Клары. Отчаянно пытаясь стереть все воспоминания о Грете, я буквально набросился на Челси, едва мы вошли в спальню.

Эта женщина, безусловно, любила меня, даже когда я был не совсем в себе.

Я заявил ей, что мне нужен секс прямо сейчас. Она не стала задавать лишних вопросов, просто начала раздеваться. В этом была вся Челси.

Но вся проблема состояла в том, что того, чего жаждало мое тело, не было в этой комнате. Двигаясь внутри Челси, я закрыл глаза, но видел только Грету. Лицо Греты, шею Греты, ягодицы Греты…

Это был самый низкий поступок с моей стороны. Меня просто захлестнуло чувство вины, и я резко остановился. Безо всяких объяснений я бросился в ванную и включил душ. Мое тело жаждало сбросить напряжение. Я принялся дрочить, представляя Грету на коленях, представляя, как я изливаю свою сперму на ее изумительную шею. Мне потребовалась на это всего одна минута.

Меня тошнило, я был противен сам себе.

Отойдя от оргазма, я почувствовал себя еще паршивее, чем прежде.

В ту ночь мои мысли навязчиво крутились вокруг Греты и Рэнди. Это было словно наваждение. Я ни на минуту не сомкнул глаз. Видения, связанные с Рэнди, терзали меня всю ночь.

Рано утром Челси уедет в Калифорнию на свадьбу сестры. Я даже представить не мог, как завтра смогу вынести похороны без поддержки Челси… а главное, только она могла удерживать меня на расстоянии от Греты.

* * *

Похороны не самое веселое времяпрепровождение.

Только не поднимай глаз, твердил я себе. Не смотри на гроб на алтаре. Не смотри на спину Греты. Просто поглядывай на часы, потому что с каждой минутой ты все ближе к финалу этого тягостного действа.

Этот прием работал до того момента, пока мы не приехали на кладбище, где у меня случился нервный срыв, в результате чего я оказался в «Хонде» Греты на дороге в никуда.

Мне хотелось курить, но все же не настолько сильно, чтобы останавливать машину и покупать сигареты.

Все было как в тумане: похороны, приступ паники, а сейчас даже деревья, стоящие вдоль федеральной трассы – Грета вела машину так быстро, что они сливались в одну расплывчатую зеленую линию.

Да, в мозгах у меня полный туман, твою мать.

Я все время смотрел в окно. Казалось, прошло много часов, пока она, наконец, не подала голос:

– Еще двадцать минут, и мы сделаем где-нибудь остановку, хорошо?

Я посмотрел на нее. Она что-то напевала себе под нос.

Милая Грета.

Вот бл!..

Сердце мое сжалось. Я вел себя с ней как полный мерзавец до настоящего момента, а сейчас я буквально похитил ее. Она спасла меня от самого себя днем, а я ничего не сделал, чтобы заслужить ее хорошее отношение. Она тратила на меня свое время, утешала, катала меня на своей машине. У меня просто не было сил сказать ей, как много это для меня значило, поэтому я просто произнес:

– Спасибо.

Одна из длинных светлых прядей выбилась из высокой прически и теперь касалась моего рукава. Я принялся крутить ее пальцами, в конце концов расслабился и погрузился в сон. Мне удалось заснуть, впервые за несколько дней.

Я проснулся словно в бреду. Когда я понял, куда она меня привезла, я от души рассмеялся.

Казино.

Это была блестящая идея.

Когда мы вошли в здание, Грета начала беспрестанно кашлять, жалуясь, что там жутко накурено. Как ни странно, тяга к курению у меня полностью улетучилась. Прилив адреналина от пребывания в этом месте отвлек мое внимание от мучивших меня проблем. Я испытывал странное возбуждение.

– Попытайся расслабиться и получить удовольствие, сестричка. – Я шутя потряс ее за плечо и тут же пожалел о том, что до нее дотронулся, – нельзя было доверять своему телу, которое с животной непосредственностью немедленно отреагировало на близость с ней.

– Вот только не надо меня так называть.

– А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Никто нас здесь не знает. Мы можем называть друг друга вымышленными именами. Мы одеты во все черное и выглядим, как какие-нибудь мафиози, играющие по-крупному.

– Как угодно, только не сестричкой. Во что ты хочешь сыграть?

– Хочу попытать счастья за одним из игорных столов. А ты?

– Предпочитаю игровые автоматы. – Боже, какая же она милая.

– Игровые автоматы? Ха! Как говорится, гулять так гулять.

– Вот только не надо надо мной смеяться.

– Неужели стоит идти в казино ради игровых автоматов, особенно такой дешевки?

– Я просто не умею играть в рулетку.

– Я тебя научу, но прежде нам нужно выпить. – Я подмигнул ей. – Может, хряпнем текилы? Как там говорится? Лизни-выпей-кусни?

Ее лицо залилось румянцем. Я уже и забыл, как тащился от того, что заставлял ее краснеть.

Она закатила глаза.

Мне так хотелось сказать ей, что самой лучшей идеей была неожиданная возможность провести время с ней.

Мы купили чипсы, и я отправился за напитками. Я чувствовал себя превосходно до того момента, как вернулся туда, где находилась Грета. Упитанный парень в ковбойской шляпе, рядом с которым она стояла у игорного стола, смачно шлепнул ее по заднице.

Совершено спонтанно мое тело тут же перешло в боевой режим.

– Скажи-ка мне, я действительно только что видел, как этот гребаный козел шлепнул тебя по заднице? – Я сунул ей в руки бокалы. – Подержи-ка.

Я применил к нему удушающий захват. Для того чтобы обхватить его толстенную шею, потребовались обе руки.

– Ты кто такой, черт тебя возьми, чтобы лапать ее?

Мужик поднял руки в знак поражения.

– Я не знал, что она здесь не одна. Она мне просто помогла выиграть.

– Похоже, ты сам себе помог. – Я как бы случайно плюнул на него, произнося эти слова, а потом поволок его за шею к Грете. – Проси прощения у леди, немедленно.

– Послушай, парень…

– Проси прощения! – выкрикнул я, еще сильнее сжимая его шею.

– Простите, – с трудом выдавил из себя мужик.

В ушах у меня стучало. Я все еще жаждал убить его.

Грета принялась меня упрашивать:

– Ну, хватит, Элек. Пожалуйста, оставь его. На, возьми.

Ее перепуганное лицо заставило меня осознать, что набить морду этому типу не стоило ее переживаний. Я забрал у нее свой стакан и отошел от обидчика.

Потом я услышал его голос за своей спиной.

– Тебе еще повезло, что пришел именно в этот момент, а то я собирался попросить ее подуть на мои… кости.

Я впал в бешенство и бросился на него, чуть не сбив с ног Грету, которая попыталась перекрыть мне путь к жертве. В результате на нее выплеснулись оба напитка, забрызгав с ног до головы. Платье ее промокло.

– Элек, остановись! Не надо! Нас отсюда выгонят взашей. Пожалуйста, прошу тебя…

В этот момент я понял, что если я до него дорвусь, то убью его или сильно покалечу. Надо было поскорее уходить оттуда.

– Можешь поблагодарить ее за то, что тебе удалось сохранить лицо.

Я все еще порядком психовал, когда мы выходили из зала. В первый раз, когда я пытался избить человека, я тоже защищал Грету. А сейчас я защищал ее как брат или как бывший любовник? Вот в чем вопрос.

Волосы ее сильно растрепались, платье промокло насквозь.

– Твою ж мать, Грета! Ты похожа на чучело.

На самом деле она никогда еще не выглядела такой красавицей.

Она расхохоталась.

– Чучело, которое пользуется небывалым успехом у мужчин.

– Пойдем, я куплю тебе новый наряд.

– Все нормально. Я просто чуточку мокрая.

Чуточку мокрая. Блин! Долой грязные мысли, Элек.

– Нет, ненормально. Это все из-за меня.

– Платье высохнет. Вот что я тебе скажу, если ты сегодня что-нибудь выиграешь, можешь все потратить на новый наряд для меня в одном из этих дорогих магазинов. Только в этом случае я позволю тебе потратить деньги на мою персону.

Ее слова были для меня как холодный душ, и я твердо решил, что не уйду отсюда, пока не куплю ей самое красивое платье, которое только можно найти в этом притоне, чтобы загладить свою вину перед ней.

Я сходил за напитками, а потом сказал Грете, что нам лучше разделиться, когда я буду играть в покер. В комнате для покера присутствовала целая толпа мужчин, явно находившихся в активном поиске подружки на ночь, а я не хотел больше никому бить морду в тот вечер. Грета даже не осознавала, насколько привлекательна она была.

Меня поразило, что она прислушалась к моему совету и ушла сражаться с игровыми автоматами.

Грета: Почему тебя волнует, когда другие мужчины проявляют ко мне интерес? Тебе не должно быть до этого никакого дела.

Вот дерьмо. Впрочем, неудивительно, что она решила отчитать меня за мое поведение.

Она ведь была абсолютно права.

Я был сущим эгоистом. На самом деле, не так уж я и боялся, что другие парни начнут ухлестывать за ней. Больше всего меня пугала возможность, что мне придется наблюдать, как она тоже кем-нибудь заинтересуется или просто проявит благосклонность. Она была свободна, а я нет. Как мне остановить ее? Я ее отчаянно ревновал, как и раньше, и не имел на это ни малейшего права. Все это было неразумно и неправильно. Поэтому я предпочел не отвечать на сообщение, так как достойного ответа у меня не находилось.

Я не мог сосредоточиться на игре и все время проигрывал. Я все время думал о ее сообщении, а еще больше о собственном глупом поведении. Я вытащил телефон и начал просматривать фотки Челси, чтобы напомнить себе, кому я на самом деле принадлежу: вот наша поездка в Сан-Диего, вот она с матерью постигает премудрости эквадорской кухни, на этой фотографии мы целуемся, вот наш кот Дублин… кольцо, которое она еще не видела. Я попытался снова перевести внимание на игру, но вопрос, который мне задала Грета, не давал мне покоя. В конце концов, я не выдержал и написал ей. Это был не прямой ответ на ее вопрос, но тем не менее я был абсолютно искренен.

Элек: Я знаю, что это не должно меня волновать. Но когда речь идет о тебе, мне не важно, что я должен, правила не имеют значения.

Через двадцать минут, когда я уже умудрился проиграть двести баксов, она подошла ко мне, радостно размахивая тысячей долларов перед моим лицом. Я поверить не мог, что ей удалось выиграть такую кучу денег в игровом автомате.

– Вот черт, Грета! Поздравляю!

Когда я ее обнял, чтобы поздравить, то почувствовал, как сильно бьется ее сердце. Я сказал себе, что это всего лишь радость победы, а вовсе не те же чувства, от которых разрывалось мое сердце.

Мы решили найти какое-нибудь приятное местечко, чтобы поужинать, и остановились на стейк-ресторане.

Во время ужина мои мысли навязчиво возвращались к странному тексту, который я получил чуть раньше с неизвестного номера. Это было число 22 и пришло это сообщение ровно в 02.22. А 22 февраля был днем рождения Рэнди. Я был убежден, что послание пришло от него, что это он так издевается надо мной из загробного мира. Поэтому я почти не прикасался к еде.

Напротив, у Греты не было никаких проблем с аппетитом: она прикончила свой стейк и принялась за мой, обильно поливая мясо соусом A1.

Я принялся подтрунивать над ней.

– Может, еще один стейк заказать? С этим соусом то что надо.

– А что, мне нравится. Это напоминает мне о моем отце. Он использовал его со всеми блюдами.

Я не мог не улыбаться, наблюдая, как она ест. Она не представляла, как много для меня значило то, что она была со мной в тот вечер. Несмотря на все мои бесконечные подколы, она все же была здесь… с лицом, измазанным соусом.

Она заметила, что я улыбаюсь, глядя на нее.

– В чем дело? – спросила она с полным ртом.

Я взял свою салфетку и протянул руку, чтобы вытереть уголок ее рта.

– Ничего особенного.

До меня внезапно дошло: завтра я увижу Грету в последний раз.

Все мое тело сжалось. Я был выжат как лимон, ведь за этот день мне пришлось испытать целую бурю самых разных эмоций. И тут я вспомнил кое-что еще: ответ на вопрос, который она прислала мне в сообщении. Я осознал причину, почему меня беспокоило внимание к ней других парней. Я мог бы, в конце концов, отпустить Грету, если бы знал, что она счастлива с тем, кто ее действительно любит. Все другие причины, которые, как я считал, позволили бы мне пережить расставание с ней, были надуманными. Когда я это понял сейчас, все вернулось на круги своя, и мои прежние чувства захлестнули меня с новой силой, хотя я и знал, что никогда не смогу дать им волю.

* * *

Я откинула голову на изголовье кушетки и издала глубокий вздох. Я смогла заглянуть в его мысли и то, что я там увидела, просто убивало меня. Надо сделать еще один перерыв в чтении, потому что во мне нарастало непреодолимое чувство тревоги в ожидании финала повествования.

К тому же я уже опаздывала на празднование тридцатилетия своей подруги в ночном клубе «Андерграунд». Я не могла не пойти на этот юбилей, потому что была одним из организаторов вместе с группой коллег.

Я приняла душ, оделась и захватила с собой электронную книгу, чтобы почитать тайком на вечеринке. Тут я заметила, что мне осталось прочитать совсем немного. Наверное, это даже хорошо, что я дочитаю откровения Элека в веселой компании. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает.

Глава 20

Ночь была на удивление холодной. Я стояла на углу улицы и пыталась поймать такси. Тонкое красное платье, которое я надела, прекрасно подходило для ночного клуба, но все же, пожалуй, надо было накинуть куртку.

Тут пришло сообщение от Сулли.

Сулли: Желаю хорошенько повеселиться сегодня!

Я пыталась убедить ее составить мне компанию, но она заявила, что сегодня у нее день свиданий с электрической бритвой для приведения в порядок «всяких женских мест». Это она, конечно, заливает, ведь «женские места» таковыми не являлись.

Для вечеринки мы сняли небольшую отдельную комнату в баре. Судя по всему, вечеринка обещала быть грандиозной – если бы мои мысли не были поглощены книгой.

Наконец, мне удалось поймать машину.

– Вест 16 стрит, пожалуйста.

Я захлопнула дверь и тут же извлекла из сумочки электронную книгу.

* * *

После того как мы покинули стейк-ресторан, меня снова охватил ужас. Грета отправилась за напитками, а я пошел купить еще немного чипсов.

Я сидел за столом в ожидании нее, и внезапно по моим щекам потекли слезы. Это было необъяснимо, ведь в тот момент я ни о чем печальном не думал. Казалось, выплеснулись наружу все эмоции, которые были до сих пор подавлены. Это было последнее место, где можно было так сорваться. Однако, как только потекли первые слезы, остановить их поток было уже невозможно.

В приступе самобичевания я подлил масла в огонь, пытаясь сосредоточиться на самых неприятных вещах, отчего мне стало еще хуже. То я винил себя за то, что появился на свет и тем самым отравил жизнь Рэнди, то думал о том, что, возможно, без меня мамин брак не распался бы. В глубине души я питал робкую надежду, что все как-нибудь образуется и когда-нибудь мы с ним сможем смотреть друг другу в глаза и не испытывать при этом ненависти – что он скажет мне, что на самом деле всегда любил меня, просто не знал, как это выразить.

А теперь это никогда не случится.

Я поднял глаза и увидел Грету, стоящую рядом и наблюдающую за мной со стаканами в руках.

Слизнув горячую слезу с губ, я произнес:

– Не смотри на меня, Грета.

Она поставила напитки на стол и тут же притянула меня к себе.

В объятиях Греты поток слез только усилился. Мои пальцы впились в ее спину, словно умоляя не покидать меня. В конце концов, я немного успокоился.

– Рэнди просто не знал, что значит быть отцом.

– Как ужасно. Не должен я плакать по нему. Почему же это происходит?

– Потому что ты любил его.

– Но он меня ненавидел.

– Он ненавидел то, что в тебе напоминало о его поступках. Он не тебя ненавидел. Он просто не мог, не знал, как быть отцом.

Меня поразило, как недалека она была от истины, хотя и не была посвящена в мою тайну. На самом деле Рэнди ненавидел то, что во мне напоминало ему о Патрике.

– Я ведь тебе очень многого еще не рассказывал. Но самое неприятное – это то, что даже после всего дерьма, через которое мы с ним прошли в наших отношениях, я все еще хотел, чтобы когда-нибудь он мной гордился, хотел, чтобы он любил меня.

Я тяжело вздохнул, ведь я еще никому в этом не признавался.

– Я знаю, – мягко произнесла она.

Глядя в ее полные сочувствия глаза, я думал о том, что сейчас заглядываю в душу первого человека, которому удалось заставить меня почувствовать, что меня любили. И за это я ей буду благодарен всю свою жизнь.

– Где бы я был этим вечером без тебя?

– Я рада, что смогла быть с тобой сегодня.

– Я никогда в жизни не плакал к присутствии кого-то. Поверь, никогда.

– Ну, все в жизни бывает в первый раз.

– Это плохая шутка на самом деле. Ты понимаешь мой намек, не так ли?

Мы оба расхохотались. Мне так нравилось, как она смеется.

– Благодаря тебе я вновь понял, что значит испытывать искренние чувства, Грета. У тебя всегда была такая способность. Когда я рядом с тобой – уж не знаю, к добру это или нет, – я чувствую всю полноту жизни. Бывали моменты, когда я не мог с этим справиться, противился этому и вел себя по-свински. Я не знаю, что в тебе есть такого, но я чувствую, что ты видишь меня таким, какой я есть на самом деле. В ту же секунду, когда я увидел тебя у Грега… когда ты стояла в саду… я осознал, что больше не могу прятать голову в песок. – Я коснулся ее щеки. – Я знаю, как тяжело тебе видеть меня с Челси. Знаю, что ты все еще испытываешь ко мне нежные чувства. Я это чувствую, даже когда ты притворяешься, что твоя любовь прошла.

Это было самое честное признание, которое я сделал ей за весь вечер. Грета никогда не умела скрывать свои чувства, и, даже несмотря на все ее старания спрятать их, то, что ей было не по себе в присутствии Челси, было очевидным. (Хотя Челси, судя по всему, совершенно этого не замечала.) Я не представлял, как бы я справился с ситуацией, если бы это было не так.

В конце концов, мои слезы высохли. Мы продолжали сидеть, не размыкая объятий, и ее губы просили поцелуя. Я страстно желал, чтобы у меня вдруг появилась волшебная палочка, которая сразу же стерла последствия этого, пусть единственного поцелуя. Но, к сожалению, это было невозможно. Трудно представить того, кто был бы достоин этих губ, и уж, во всяком случае, это не я. Поэтому мне оставалось только смотреть на нее, мечтая о поцелуе, но зная, что этого никогда больше не случится.

Может быть, Грета прочитала мои мысли и я напугал ее, потому что она внезапно резко поднялась.

Не успел я опомниться, как она подбежала к рулеточному столу, швырнула пачку денег на номер 22, а то, что случилось потом, должно войти в историю как пример просто фантастического везения. У этой девушки была с собой волшебная подкова, притягивающая удачу, не иначе.

* * *

Девятнадцать тысяч долларов! Не знаю, что шокировало меня больше: то, что Грета выиграла во второй раз или что она умудрилась в корне изменить мое мрачное настроение в тот вечер, поставив на цифру 22 и выиграв внушительную сумму. Таинственное послание больше не занимало мои мысли. Напротив, я был в радостном возбуждении от пребывания в этом заведении и поклялся, что в оставшуюся часть вечера мы проведем наши последние часы вместе, отрываясь на полную катушку.

Грета буквально заставила меня принять тысячу долларов из ее выигрыша. Я не собирался тратить эту сумму, и все время тратил свои деньги. Даже если я спущу на нее все до гроша, я все равно останусь у нее в неоплатном долгу за все, что она сделала для меня в тот вечер. Я ведь совершенно этого не заслуживал.

Кончилось дело тем, что мы отправились в один из магазинов одежды при казино, и там вся гармония этого вечера была нарушена, и мы так и не смогли избавиться от напряжения все оставшееся время нашего путешествия.

Я выбрал платье, которое, как мне казалось, идеально подходило Грете, и она отправилась в кабинку, чтобы его примерить. Я возился с телефоном, чтобы не думать о том, что она раздевается всего в паре метров от меня.

Грета возилась довольно долго, и я не выдержал, спросил, в чем дело.

Она объяснила, что в платье заела молния, поэтому безо всяких раздумий я отодвинул в сторону занавеску в примерочной.

В следующую секунду я уже смотрел на ее великолепную спину в этом платье. До меня тут же дошло, что оказаться в такой ситуации было большой ошибкой с моей стороны. Мои пальцы покалывало, когда я поднял ее волосы и перекинул на грудь, обнажив шелковую кожу.

Я принялся дергать застрявшую ткань, и дыхание Греты участилось. Понимая, что это вызвано моими прикосновениями, я тоже возбудился, быстро теряя контроль над собой. Мои мысли наполнились соблазнительными образами. Я почувствовал страстное желание одним рывком разорвать на ней платье и взять ее сзади, любуясь ее лицом, отраженным в зеркале.

Мне не пришлось сдвигать молнию даже на пару дюймов вниз, но все же я не мог удержаться от соблазна взглянуть на молочно-белую кожу ее шеи.

Это напомнило мне обо всех других соблазнительных частях тела Греты, которые однажды ночью она отдала мне полностью и безраздельно. Это было лишь раз, но в глубине души я знал, что какая-то частичка ее сердца все еще принадлежит мне. Язык ее тела красноречиво говорил об этом, давая мне надежду, что я был первым и последним мужчиной, с которым она испытала истинное наслаждение.

Я был не в силах оторвать руки от ее плеч. Она стояла с опущенными глазами, но я знал, что она тоже борется со своими чувствами. В тот момент я впервые с момента нашей новой встречи осознал, насколько сильно она желает меня. Наша непреодолимая тяга друг к другу в тесном пространстве кабинки была столь сильной, что от нашего желания, казалось, даже воздух готов был вспыхнуть.

Я продолжал смотреть на нее в зеркало, и она, наконец, подняла глаза. Когда она повернулась ко мне, я не был к этому готов. Наши лица оказались на расстоянии нескольких дюймов друг от друга, и мне никогда так не хотелось ее поцеловать, как в тот момент. Я перевел взгляд на ее губы и принялся мысленно считать, чтобы окончательно не потерять контроль над собой. Этот прием не сработал, и я просто закрыл глаза.

Когда я их открыл, желание просто поцеловать Грету исчезло. Меня охватили куда более пугающие эмоции. Слава богу, она не могла читать мои мысли, потому что я так живо представил, как я трахаю ее в этот прекрасный рот, что у меня тут же возник стояк, и я молил всевышнего, чтобы она ненароком не опустила глаза вниз.

Надо было срочно уходить из кабинки, но я не мог стронуться с места.

Челси

Челси

Челси

Ты любишь Челси.

Можно смириться с этими чувствами, пока ты не идешь у них на поводу, твердил я себе. Это все вполне естественно. Нельзя заставить тело не испытывать плотских желаний, главное – не давать им одержать над собой верх. Мне требовалось хоть какое-то вознаграждение за подобную стойкость. В общем, полный облом.

Тут рядом возникла продавец.

– У вас все в порядке?

– Да! – выкрикнула Грета.

Но по ее голосу я понял, что это не так. Очевидно, ситуация нарушила ее душевный покой, а мне чертовски не хотелось, чтобы она расстраивалась в этот вечер.

Несмотря на то что мы ни слова не произнесли о том, что происходило между нами, я инстинктивно прошептал:

– Прости.

А потом я задернул занавеску и вышел.

* * *

Мы решили провести ночь в гостинице при казино, так как уже выпили, и Грета не могла вести машину. Мы разошлись по своим номерам, чтобы принять душ, прежде чем направиться в ночной клуб, а потом я зашел за Гретой. Когда она открыла дверь, при виде ее в том самом обтягивающем бордовом платье у меня перехватило дух. Волосы ее еще были мокрыми, но выглядела она потрясающе.

– Ничего себе, – невольно выдохнул я, вовсе не собираясь произносить это вслух. Слова слетели с моих губ, прежде чем мой разум сумел остановить их, чтобы не так откровенно проявлять свои чувства. Надо было срочно выдать какую-нибудь шутку, чтобы нейтрализовать мою оговорку. – Определенно, теперь ты точно не похожа на старушенцию в трауре.

– И как я сейчас выгляжу?

– Ты выглядишь возбужденной. С тобой все в порядке?

Если честно, выглядела она так, словно ее только что хорошенько оттрахали, и мой член сразу на это среагировал.

– Так приятно освежиться в душе, – сказал я.

Произнося это, я имел в виду два оргазма, которые получил, думая об альтернативной концовке нашего общения в примерочной.

– Я тебя понимаю.

– Тебе, наверное, надо высушить волосы.

– Конечно. Подожди минутку.

Я включил телевизор и улегся на ее постель.

Минут через десять она вышла из ванной.

– Я готова.

Волосы ее были подняты в высокую прическу, шея открыта, и я понял, что мне будет очень сложно проводить с ней этот вечер.

Я вскочил и выключил телевизор.

Мы шли по коридору, и запах мыла на ее коже возбуждал меня. Я оглянулся на нее, и мне захотелось сказать ей, какая она красивая, поэтому я произнес:

– Ты хорошо подкрасилась, – а когда мы вошли в лифт, добавил: – Мне нравится такая прическа.

– Неужели?

– Конечно. Твои волосы были точно так же уложены, когда я увидел тебя в первый раз.

– Удивительно, что ты это помнишь.

Я не забыл ни одной детали.

Ни одной.

Мы начали вспоминать, как я издевался над ней, и в какой-то момент она сказала:

– Ты не был таким уж злодеем, каким хотел мне казаться.

– Ну, а ты оказалась вовсе не такой наивной, как я предполагал.

Мой тон не скрывал, на что я намекаю. Мы посмотрели друг на друга с молчаливым пониманием, что разговор надо заканчивать, не развивая эту тему.

Я думал, что обстановка разрядится, как только мы попадем в безумную атмосферу ночного клуба, но меня ждали другие испытания.

* * *

Мы танцевали до упаду. Эта часть вечера понравилась мне больше всего. Мощные басы музыки гулко отзывались в моем теле. Вокруг нас танцевали прильнувшие друг к другу мужчины и женщины, но мы с Гретой старались держаться на расстоянии.

Иначе было нельзя.

В какой-то момент я отлучился в туалет, и, пробираясь обратно под лучами разноцветных вспышек, заметил, что почти вплотную к Грете танцует какой-то парень и шепчет ей что-то на ухо.

Когда я вернулся, моя совесть отступила под давлением спонтанной первобытной реакции. Я обвил рукой ее тоненькую талию и рывком прижал к себе. Она не сопротивлялась. Моя рука все еще решительно лежала на ее талии, когда она на меня посмотрела. Я взглядом предостерег ее. В тот момент мы снова стали Элеком и Гретой, какими были семь лет назад. Меня переполняла ревность, и я всем своим видом это демонстрировал. Учитывая, что у меня сейчас были серьезные отношения с другой девушкой, с моей стороны было несправедливо ожидать от Греты, что она будет соблюдать правила, которые я сам не соблюдал, но она испытывала такие сильные чувства ко мне, что мне это сошло с рук.

Мы молчали, и, в конце концов, мне удалось подавить в себе инстинкты пещерного человека. Я отпустил ее, и мы снова растворились в музыке.

Все изменилось, когда заиграла медленная музыка. Люди рассеялись в поисках партнера, некоторые покинули танцпол. Каким-то непостижимым образом казалось, что мы на площадке одни.

Грета явно запаниковала и попыталась было уйти.

Я не мог осуждать ее, но эта ночь принадлежала нам. Мне безумно хотелось с ней танцевать.

Я схватил ее за руку.

– Потанцуй со мной.

Она выглядела испуганной, но не сопротивлялась. Я невольно глубоко вздохнул, когда ее тело растаяло в моих объятиях. Она закрыла глаза и положила голову мне на грудь. Мое сердце бешено колотилось, словно говоря мне, что я полный идиот, потому что не понимаю, что это именно то, что оно хочет.

В первый раз после того, как мы оказались в казино, мысли о Челси были полностью сметены непреодолимой силой моих чувств к Грете. Мне страшно хотелось знать, понимает ли она это, поэтому я опустил глаза, и в тот же самый момент она посмотрела на меня. У меня перехватило дыхание. Я прислонился лбом к ее лбу и все понял. Именно в этот момент я перестал лгать самому себе. Я все еще любил ее. Я не знал, что с этим делать, потому что любил и Челси тоже.

До того как я успел это осмыслить, Грета отстранилась от меня и бросилась бежать прочь, продираясь через толпу.

– Грета, подожди!

Через пару секунд я потерял ее из виду. Я направился к выходу из зала и побежал к лифтам. Двери лифта уже закрывались, но я успел сунуть между ними руку, остановив лифт.

Она плакала. Боже, что же я с ней сделал?

– Какого черта, Грета? Почему ты от меня убегаешь?

– Мне просто надо было вернуться в номер.

– Но не таким же образом!

Не раздумывая, я нажал на кнопку и остановил лифт.

– Что ты делаешь?

– Я не хотел, чтобы этот вечер закончился так. Я перешел границу, я это знаю. Я потерял голову из-за тебя, и мне безумно жаль. Но это не повторится, потому что я не собираюсь обманывать Челси. Я не могу с ней так поступить.

– В таком случае, я не такая стойкая, как ты. Не смей танцевать со мной так, смотреть на меня так, прикасаться ко мне так, раз ситуация для нас безвыходная. И, кстати говоря, я сама не хочу, чтобы ты обманывал Челси.

– А что ты хочешь?

– Я не хочу, чтобы ты говорил одно, а делал совсем другое. У нас не так много времени осталось. Нам надо поговорить. Тем вечером на поминках… ты обнял меня за шею. В тот момент мне показалось, что мы снова вернулись к тем отношениям, которые у нас были, когда мы расстались. А я все это время не переставала испытывать к тебе те же самые чувства. А потом Челси рассказала мне, что произошло, когда вы вернулись в свою комнату.

О чем это она говорит?

– И что же она тебе рассказала?

– Ты тогда думал обо мне? Поэтому у тебя в ту ночь ничего не получилось?

Твою мать!

У меня просто не было слов. То, что Челси рассказала Грете об этом сугубо интимном моменте, привело меня в ярость. Я не мог выговорить ни слова.

– Хочу, чтобы ты сказал мне правду.

Она не вынесет этой правды, так же, как я не мог справиться со своими чувствами к ней. Но я чувствовал раздражение от того, что эти двое обсуждали меня за моей спиной. В довершение всего я осознавал, что за одну ночь все в моей жизни перевернулось с ног на голову.

Поэтому я сдался.

– Хочешь, чтобы я сказал тебе правду? Я трахал свою девушку, а видел только тебя одну. Вот тебе вся правда. – Я приблизился к ней с угрожающим видом, и она попятилась. – Я пошел тогда в ванную и смог закончить дело, только представив, как кончаю на твою красивую шею. Вот так.

На этом мне надо было остановиться.

Но вместо этого я оперся двумя руками о стену лифта, зажав ее в своем пространстве, и продолжал:

– Хочешь еще признаний? Я собирался сделать ей предложение сегодня вечером на свадьбе ее сестры. Предполагалось, что наша помолвка состоится именно тогда, но вместо этого я сейчас здесь, в лифте, и борюсь с желанием прижать тебя к стене и оттрахать с такой силой, чтобы пришлось потом нести тебя в комнату.

У меня ныло сердце. Я опустил руки.

– Все мои казавшиеся привычными представления были перевернуты за последние сорок восемь часов. Все теперь вызывает у меня сомнения, и я даже не представляю, что делать, твою мать. И я не лгу. Вот тебе твоя правда.

Я разблокировал кнопку, потому что дальнейшее пребывание в тесной кабинке вдвоем могло плохо кончиться, но все же почувствовал, что, высказав жестокую правду, я снял тяжкий груз с плеч.

Мы поднялись на наш этаж и разошлись по своим комнатам.

Оказавшись в постели, я вдруг испытал жуткое чувство вины и никак не мог уснуть.

Я терзал себя, принявшись снова просматривать фотографии Челси в телефоне.

Грета этого не заслуживала.

Я ворочался в постели и разрывался между мыслями о Рэнди, чувством вины по отношению к Челси и, самое главное, плотским желанием к Грете. Если бы я не боялся причинить Челси боль, я, несомненно, направился бы в номер Греты в ту ночь. Несмотря на всю безысходность нашего положения, это был бы лучший секс за всю мою жизнь. Но я не хотел быть вероломным и подавил всякое желание идти туда. Поэтому дал волю своему воображению, живо представляя Грету в своих объятиях.

В какой-то момент сексуальные фантазии уже были неотличимы от реальности. Я попытался загладить грехи, послав Челси сообщение.

Я люблю тебя.

Сразу после этого, я набрал текст и послал его Грете.

Если я постучу в твою дверь сегодня, не открывай.

* * *

Такси уже подъезжало к месту назначения, поэтому я решила прекратить чтение, поскольку скоро придется обмениваться приветствиями с друзьями. Надо сказать, мне было трудно расстаться с книгой.

Я расплатилась с таксистом и сунула электронную книжку в сумочку. Когда я вошла в ночной клуб «Андерграунд», контраст между темнотой улицы и яркими огнями клуба создавал ощущение нереальности происходящего. Я весь день была поглощена откровениями Элека, и такое возвращение в реальный мир казалось странным. Меня охватила легкая паника, голова закружилась, что со мной иногда случалось.

Моя нервозность испарилась при виде моих коллег, Бобби и Дженнифер, которые радостно приветствовали меня, когда я вошла в комнату, которую мы сняли для празднования дня рождения. Небольшой бар светился лиловыми огоньками, и я немедленно заказала водку с содовой.

Сделав глоточек водки, я спросила:

– Наш почетный гость уже пожаловала?

– Нет, Хетти еще не появлялась, – ответила мне Дженнифер.

Так как виновница торжества еще не пришла, я извинилась и удалилась в туалет, где снова схватилась за книгу. И, пожалуйста, не осуждайте меня за это.

* * *

Я все же считаю чудом, что не наделал глупостей в ту ночь. Грета в конце концов послала мне сообщение, что не может заснуть. Я тут же ответил, и мы проговорили до четырех утра, пока она, наконец, не заснула. Я так и не сбросил звонок, прислушиваясь к ее дыханию во сне.

Поездка домой на следующее утро была откровенно мучительной. Напряженность, витавшая в воздухе, была столь ощутима, что, казалось, ее можно резать бензопилой.

Грета должна была отвезти меня в аэропорт. Сначала мы заехали в дом ее матери. Находиться в доме, где началась наша история, оказалось труднее, чем я мог представить.

Грета угостила меня домашним мороженым. Я испытал ностальгию, когда ел с ней из одной миски. По какой-то причине из всего нашего совместного приключения именно этот момент больше всего разбередил мою душу, тем более что близился час прощания.

* * *

Мне пришлось опустить книгу, когда в туалет вошла Хетти. Наверно, вид у меня был довольно растерянный.

– Ах, вот ты где. А мы все тебя ищем!

– Ой, я просто потеряла счет времени. Тебя еще не было, поэтому я пошла сюда немного освежиться, ведь вечеринка еще не началась. – Я обняла ее. – С днем рождения, дорогая.

– Спасибо. Ты что это читаешь?

– Да так. – Я засмеялась и небрежно махнула рукой. Ты же знаешь, как это бывает – начинаешь читать книжку и не можешь остановиться.

– Неужели что-то пикантное?

Я замялась.

– Да нет.

– Ну да ладно. Пойдем! Почти все уже в сборе.

Я прошла вслед за ней в клуб и тут же побежала к бару за еще одной порцией водки с содовой. Поклявшись себе не прикасаться к книге по крайней мере час, я вошла в комнату, где увидела множество лиц, но о чем беседовали гости, я не слышала. Их губы двигались, но мой мозг неспособен был обработать информацию, потому что был полностью поглощен мыслями об Элеке.

Я выполнила обещание, данное самой себе, но не успел пройти час, как я снова прошмыгнула в туалет. Мои друзья, возможно, подумали, что я шастаю туда, чтобы нюхнуть дорожку кокаина, но мне позарез надо было дочитать книгу, тем более до финала оставалось совсем немного. Тогда я смогу предаваться веселью на вечеринке, не отвлекаясь ни на что другое.

Я глубоко вздохнула и принялась читать дальше.

* * *

Грета не смотрела мне в глаза на протяжении всего пути в аэропорт. После всех чудесных моментов нашего общения в последние дни она даже не удостоила меня взглядом. Вот к чему все это привело, и я не смел осуждать ее.

Мое сердце буквально разрывалось, и я не знал, что ей сказать. На протяжении последних двадцати четырех часов мы с ней словно совершили путешествие из преисподней в рай и обратно, а теперь я расстаюсь с ней… снова.

Когда мы вышли из машины, дул сильный ветер. Это было похоже на сцену из кинофильма. Так обычно бывает в сценах расставания, когда играет печальная музыка.

Оглушительный рев взлетающих самолетов не давал мне высказать все, что я хотел. Да и что можно сказать человеку, которого ты покидаешь уже второй раз?

Она молчала и смотрела куда угодно, только не на меня.

В конце концов, я не выдержал и сказал:

– Посмотри на меня.

Грета затрясла головой и по щекам ее покатились слезы.

Теперь я мог сказать с полной уверенностью – я самая отпетая мразь на свете.

На моих глазах тоже навернулись слезы, ведь я не мог избавить ее от боли, которую она испытывала, потому что не имел права сделать единственное, что исцелило бы ее: остаться с ней.

Она махнула рукой.

– А теперь иди. Пожалуйста. Можешь посылать мне сообщения, если хочешь. Просто… не могу затягивать прощание… только не с тобой.

Она была права. Если счастливый конец невозможен, зачем продлевать агонию?

– Хорошо.

Я вздрогнул, когда она потянулась ко мне и быстро поцеловала в щеку. Не успел я осознать это, как она бросилась к машине и захлопнула дверцу.

Ее влажный поцелуй все еще жег мою щеку, когда я, словно во сне, входил в здание аэропорта.

Я захотел взглянуть на нее еще разок и обернулся. Это была большая ошибка. Через окно машины я видел, что она сидит, опустив голову на руль. Я развернулся, подбежал к машине и постучал в окно. Она отказывалась поднимать голову и завела мотор, а я принялся стучать еще сильнее. Наконец она повернулась ко мне и вышла из машины, вытирая слезы.

Не успел я опомниться, как мои губы прижались к ее губам. В этот момент я думал сердцем. Я не раскрыл губы, потому что убедил себя, что поцелуй останется невинным, пока я не могу попробовать ее на вкус. Это был жестокий, отчаянный поцелуй, и я даже сам не понимал, что все это значит.

Я чувствовал себя сбитым с толку и опустошенным.

Она оторвалась от меня.

– Убирайся отсюда. Ты опоздаешь на рейс.

Я все еще держал ее лицо в свои руках.

– Я никогда не мог простить себе, что причинил тебе боль в первый раз, но заставлять тебя страдать дважды… Поверь, это последнее, чего бы я хотел в своей жизни.

– Зачем ты сейчас вернулся?

– Я обернулся и увидел, что ты плачешь. Я чувствовал бы себя полным мерзавцем, если бы расстался с тобой таким образом.

– Ну, тебя никто не заставлял на это смотреть. Тебе надо было просто уйти, потому что таким образом ты сделал все еще хуже.

– Я не хотел, чтобы ты осталась в моей памяти плачущей.

– Если ты действительно любишь Челси, тебе не следовало целовать меня.

– Да, я ее люблю, – выкрикнул я в попытке защититься и поднял глаза к небу, чтобы хоть секунду подумать.

Как я могу объяснить ей те чувства, которые испытал, когда мы танцевали в ночном клубе вчера вечером?

– Хочешь знать правду? Я и тебя люблю, мать твою! Просто я не осознавал, насколько сильно это чувство, пока не увидел тебя снова.

– Значит, ты любишь нас обеих? Это уже раздвоение личности, Элек.

– Ты всегда говорила, что хочешь, чтобы я был с тобой честным. Вот я честно тебе признался. Прости, если правда оказалась неоднозначной.

– Преимущество Челси в том, что она с тобой живет. Ты очень скоро забудешь обо мне. Это все упростит для тебя. – Я обошла машину, чтобы снова сесть за руль.

– Грета… не покидай меня так…

– Это ты меня покидаешь.

Она отъехала, оставив меня на обочине, что было справедливо, ведь я невольно причинил ей боль во второй раз.

У меня было желание прыгнуть в такси и догнать ее. Но я сел на самолет, следующий в Калифорнию, потому что хотя бы раз в жизни я должен был поступить правильно.

* * *

Я нажимала на кнопку, чтобы перейти на следующую страницу, надеясь, что у этой истории есть продолжение. Он не может заставить меня вновь пережить все это, поставив точку на том месте, где мы с ним расстались.

Послав мне рукопись, он отметил, что книга не закончена. Возможно, это потому, что он не хотел, чтобы я знала о событиях, в которых не участвовала. Так как в дальнейшем его жизнь будет связана только с Челси, он не мог терзать меня еще больше. Я это поняла и оценила. Он хотел, чтобы я осознала, что он чувствовал все это время, чтобы перевернуть страницу и двигаться дальше.

Что ж, я рада за него.

Я вытащила телефон и послала ему сообщение, которое звучало вполне доброжелательно, несмотря на переполнявший меня гнев.

Грета: Я закончила читать твою книгу. Благодарю за доверие. Это было увлекательное путешествие. История твоей семьи просто потрясла меня, и мне многое стало понятно. Мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти. Я теперь тебя намного лучше понимаю, и такой финал книги вполне оправдан.

Твою ж мать.

Я расплакалась, а мне надо было возвращаться к друзьям.

Несмотря на полную опустошенность, я все-таки была намерена провести остаток вечера так, чтобы забыть Элека раз и навсегда.

Так помоги мне позабыть мои печали. Я вспомнила его слова в казино. Что ж, это то, что мне самой нужно прямо сейчас.

Мои друзья уже вовсю веселились на танцполе и бурно приветствовали мое появление. Они втянули меня в круг, и мы битый час лихо отплясывали. Чем больше я думала об Элеке, тем быстрее и энергичнее я двигала бедрами и встряхивала головой, так что мои волосы уже, наверное, выглядели так, будто я подверглась казни на электрическом стуле. Я пыталась раствориться в музыке и не желала останавливаться, чтобы не чувствовать все болезненные эмоции, которые вызвали у меня его слова. Я категорически отказывалась принимать тот факт, что героиня книги Грета Хансен больше не появится на ее страницах.

Через полчала мне пришло сообщение.

Элек: Угадай, почему я закончил книгу именно на этом моменте?

Его ответ изумил меня. Чтобы не потерять контроль над собой, я продолжала танцевать, как будто ничего не случилось. Мне не хотелось, чтобы мои друзья подумали, что со мной что-то не так. Я тряхнула головой и написала:

Грета: Потому что ты не хотел причинять мне боль. Ведь остальное повествование не имеет ко мне никакого отношения.

Элек: Ты в этом уверена?

Грета: Что ты хочешь этим сказать?

Элек: Прекрати трясти задницей на пять секунд, и, возможно, я тебе объясню.

Что?

Не успела я обернуться, как чьи-то сильные руки схватили меня за бока сзади. Потом они переместились на талию и уверенно скользнули на мой зад. Эти прикосновения. Этот запах. Мое тело мгновенно среагировало.

Нет. Этого просто не может быть.

Глава 21

Я резко развернулась и встретила взгляд ярких глаз, сияние которых не могла скрыть даже темнота, царящая в клубе. Мое сердце отчаянно колотилось, казалось, что оно соревнуется с басами быстрой музыки. Все вокруг меня исчезло, когда я осознала, что Элек находится прямо передо мной и поддерживает меня руками, как будто бы знает, что его появление потрясет меня настолько, что я могу лишиться чувств.

Мой голос дрожал. Я так волновалась, что первый вопрос был на удивление глупым.

– А где твои очки?

– Я сегодня в контактных линзах.

– Понятно.

Наконец, шок начал проходить, и я уже могла задавать более разумные вопросы.

– У меня к тебе миллион вопросов. Как ты сюда попал? Как тебе удалось меня найти? Как…

– Заткнись, Грета. – Его горячий рот завладел моими губами и положил конец дальнейшим расспросам. Он пожирал мои губы с отчаянным самозабвением. Если у меня и были сомнения в отношении его истинных чувств ко мне, теперь, после этого властного поцелуя и объятий, они полностью рассеялись.

Элеку не нужны были слова, чтобы выразить свою любовь, – этот поцелуй был красноречивее любых признаний. Он издавал гортанные звуки, когда его язык переплетался с моим. Впервые со времени нашей встречи я всеми фибрами души чувствовала, что он принадлежит мне. Все ограничения прошлого, все, что стояло на нашем пути, было сметено.

Я не знала, что произошло и почему мы вдруг оказались вместе, но это и не имело для меня никакого значения. Я запустила пальцы в его волосы и еще сильнее притянула его к себе.

Никогда не покидай меня больше, Элек.

Мы словно находились в нашем собственном отдельном мире и не обращали ни малейшего внимания на людей, которые танцевали вокруг нас, иногда сталкиваясь с нами. Он прижался лбом к моему лбу и прошептал:

– Я ждал, пока ты не прочитаешь книгу, чтобы подойти к тебе. Таков был мой план.

– Неужели все это время ты находился в Нью-Йорке?

– Я уже был в Нью-Йорке, когда послал рукопись тебе.

– О, боже! – Я спрятала лицо у него на груди и наслаждалась его запахом, к которому теперь не примешивался запах сигарет. Потом подняла глаза, чтобы задать главный вопрос, хотя все и так было очевидно.

– Ты с ней расстался?

Он кивнул, приблизив лицо почти вплотную к моему.

Я продолжила:

– Но финал книги… ты же написал, что собирался поступить правильно. Я думала…

Он снова заставил меня замолчать, заткнув рот поцелуем, а потом сказал:

– Я догадывался, что ты так и подумаешь. Но в данном случае поступить правильно – это признать, что я, наверное, не люблю Челси, если мое сердце бьется быстрее в присутствии другой женщины. – Он обхватил мои щеки ладонями. – Мое сердце, не переставая, говорило мне об этом с того самого момента, как я увидел тебя тогда в саду. И я, в конце концов, к нему прислушался. Просто потребовалось некоторое время, чтобы в моей голове уложилось, чего я на самом деле хочу.

Я была уверена, что это была непростая история, что разрыв с Челси дался Элеку с большим трудом. Я знала, что он искренне любил ее и что со временем он мне сам все расскажет, но сейчас было не время и не место для подобных признаний.

Он словно прочитал мои мысли и произнес:

– Обещаю, что расскажу тебе, как все это произошло, но не сейчас, ладно? Я просто хочу быть с тобой.

– Хорошо.

Я обвила руками его шею и вздохнула с таким стоном, что можно было подумать, что я подавляла его целую вечность. Может, так оно и было. Мы целовались так самозабвенно, словно от этого зависели наши жизни, не отрывая губ друг от друга, чтобы вздохнуть, на протяжении по крайней мере трех песен. Я была уверена, что мои друзья все это видят, но не могла оторвать взгляд от Элека, чтобы проверить их реакцию. Возможно, они думали, что я подцепила какого-то случайного мужчину и мне придется все им растолковывать. Я прижалась к Элеку всем телом и чувствовала его возбужденный член через джинсы. Мы практически занимались любовью на танцполе.

Все это происходило словно в ином фантастическом мире.

Он прошептал мне на ухо:

– Ты хочешь меня, Грета?

– Да.

– Ты мне доверяешь?

– Доверяю.

– Хочу взять тебя прямо сейчас.

– Прямо здесь? В клубе?

Он улыбнулся.

– Я хотел, чтобы ты закончила читать мою историю, прежде чем я приду к тебе. Я три дня бродил по городу с дикой эрекцией, мечтая о том, как мы будем заниматься любовью. Твоя квартира слишком далеко отсюда, а я больше не могу ждать.

– И куда мы пойдем? – спросила я немного растерянно.

– Мне все равно, но надо решить, где укрыться, пока я не взял тебя прямо здесь. – Он схватил меня за руку. – Пошли.

Он сплел свои пальцы с моими и повел меня сквозь густой влажный воздух клуба. По телу ползли мурашки. То, что мы затевали, вызывало страх и щекотало нервы. Элек теперь взрослый мужчина. Когда мы в последний раз занимались любовью, он был почти мальчиком. Я была уверена, что он стал опытней в сексуальном смысле за прошедшие годы, но я не была готова к такому эксперименту. Я давно уже не была с мужчиной. И он заметит, насколько силен мой голод.

Мы нашли дверь, которая вела в какое-то подсобное помещение, но, когда Элек попытался открыть ее, оказалось, что она заперта. Он посмотрел на меня так, что у меня мороз пошел по коже.

– Ты сказала, что доверяешь мне?

– Конечно.

– Подожди-ка здесь.

Он открыл дверь, которая очевидно была запасным пожарным выходом, а потом вернулся туда, где я стояла.

– Хочу предложить варианты на выбор, в зависимости от твоего настроения.

– Отлично.

– Мы можем найти ближайшую гостиницу и заниматься любовью в постели, или…

– Или?

– Можем выйти через эту дверь, и я тебя оттрахаю в переулке.

Никогда еще мои мышцы между ног так не пульсировали в предвкушении наслаждения. Очевидно, мое тело сделало выбор за меня, требуя, чтобы я подчинилась его желаниям. Я жаждала этого так же сильно, как он, и хотела, чтобы это свершилось прямо сейчас.

– Предпочитаю вариант «Б».

– Отличный выбор.

Он открыл запасной выход и выпустил меня. Переулок был совершенно пустынным. В воздухе висел легкий туман. Мы прошли немного вперед, пока не обнаружили укромный уголок.

– Никто нас здесь не увидит, – произнес он и осторожно прислонил меня к кирпичной стене. – Мне до смерти хочется заставить тебя выйти из зоны комфорта.

Моя грудь вздымалась от возбуждения. Я не представляла, что он собирается со мной делать, но просто знала, что не хочу его останавливать. Ощущение счастья ослепило меня. Все мое тело дрожало.

– Ты нервничаешь? Не надо бояться.

– Я просто волнуюсь. Так давно не была с тобой.

– Твое тело меня вспомнит.

Элек стянул верхную часть моего платья вниз, обнажив грудь. Потом откинул волосы назад и нежно положил руку на шею. Боже, как это было приятно… Он прижался поцелуем к моей шее, слегка ее покусывая.

– Эта твоя чертова шея… она меня и сгубила… больше всего ее люблю, – прошептал он, со стоном покрывая ее поцелуями. – Я почти чувствую запах твоего желания, Грета. – Одна его рука осталась на шее, а другая пощипывала мой сосок. – Посмотри, какие они твердые. Когда ты со мной, твои соски всегда твердые. Видела бы ты сейчас свое лицо. Даже в темноте твои щеки светятся румянцем. Как же меня заводит то, что я так на тебя действую. Хочу, чтобы ты знала, что ничего в жизни я не хотел так, как владеть каждым дюймом твоего тела. И сейчас я это сделаю. Готова?

Я кивнула, пребывая в таком возбуждении, что едва могла дышать. Я запустила пальцы в густые волны его темных волос, а он поцелуями проложил дорожку к моему рту и жадно впился в него. Я наслаждалась сладким ароматом его дыхания, тем, что его щетина слегка царапала мои щеки. Даже когда Элек старался быть осторожным со мной, в его ласках не было нежности. Я лизнула языком кольцо в его губе, и он зарычал, когда я слегка за него потянула. Невозможно было оторваться от его губ. Я хотела, чтобы это продолжалось бесконечно.

Моя промежность увлажнилась, и он опустился на колени на бетонную дорожку, чтобы стянуть с меня трусики. Потом поднял голову, сверкнув своими прекрасными зубами.

– Тебе они не нужны, – улыбнулся он и добавил: – По крайней мере, на этой неделе уж точно. Потом сунул трусики в задний карман брюк. Мои ноги дрожали.

Он медленно поднялся, а то, что происходило дальше, напоминало больше идеально поставленный эротический танец. Каждый звук, каждое движение было еще более возбуждающим, чем предыдущие: он расстегнул ремень, быстро дернул вниз молнию, зубами разорвал упаковку презерватива, глядя мне в глаза. Звук резины, натягиваемой на его прекрасный член, кончик которого был уже влажный, заставил меня просто пульсировать от желания.

Глаза его потемнели и теперь казались угольно-черными. Он не снял джинсы полностью, лишь спустил их. Элек поднял меня и обвил моими ногами свою талию, прислоняя меня к кирпичной стене.

– Скажи мне, если будет слишком, – хрипло произнес он.

– Не…

Я ахнула.

Он вошел в меня одним пронзающим рывком, подложив руку под мою голову, иначе я могла бы получить сотрясение мозга.

Он трахал меня, продолжая целовать мою шею, слегка покусывая ее. Жар его члена был просто невыносим. Он двигался все быстрее и быстрее, и каждое движение было сильнее и резче.

С каждым рывком он стонал все громче. Не дай бог нас кто-нибудь заметит или услышит! Это был самый жесткий секс в моей жизни, за исключением того раза, когда он взял меня на полу моей спальни семь лет назад. У меня почти два года не было отношений с мужчинами, но оказалось, что сейчас я была полностью готова принять его, и это и неудивительно, учитывая, как идеально наши тела подходили друг другу, несмотря на всю его массивность. Думаю, я была мокрой и готовой уже тогда, когда только заметила его в саду после семилетней разлуки.

– Никто на свете не должен был владеть тобой, кроме меня, – проговорил он, целуя мою шею. Он снова рывком вошел в меня. – Но я отпустил тебя. – Он вошел еще глубже. – Бросил.

Я тоже начала двигать бедрами ему навстречу, нанизываясь на его член.

– Ну так возьми меня всю и не отпускай больше.

От этих моих слов он словно загорелся еще сильнее. Он смотрел в мои глаза, входя и выходя из меня, и даже слегка придушил так, что боль граничила с наслаждением. Я чуть не сошла с ума, видя, как мои слова завели его.

К счастью для нас, никто из веселящихся в клубе не вышел наружу. Мы были одни в туманной ночи. Единственными звуками, раздававшимися в тишине, были шлепки наших тел друг о друга, звон пряжки его пояса и наше прерывистое дыхание в унисон.

Я протянула руку, чтобы слегка задрать его рубашку и полюбоваться мышцами на животе. Они были даже тверже, чем раньше, словно высечены из камня. Мне так хотелось прижаться к его коже, но полностью раздеваться здесь было все же рискованно.

– Не беспокойся. Позже мы все наверстаем, – произнес он. – Мы с тобой выполним всю программу сегодня.

Внезапно я почувствовала, что мое тело начинает сотрясать оргазм. Мне даже ничего не надо было говорить в ответ. Меня поразило, насколько хорошо он знал мое тело.

– Ты кончаешь, – сказал он. – Я помню, что я при этом чувствовал. Смотри на меня.

Придерживая меня за шею, он смотрел в мои глаза и продолжал двигать бедрами, неистово входя и выходя из меня, пока его тело тоже не начало содрогаться.

Потребовалось несколько минут, чтобы мое дыхание выровнялось. Он продолжал держать в объятиях мое обессилевшее тело, покрывая поцелуями шею.

– Я люблю тебя, Грета.

И я любила его так сильно, что даже не могла выразить это словами. Так много эмоций всплыли на поверхность, но меня вдруг охватил всепоглощающий страх.

– Никогда больше не покидай меня, Элек. Не возвращайся к ней, – прошептала я.

Он прижал меня к себе еще сильнее.

– Никогда, детка, – произнес он, приподнимая мое лицо, чтобы посмотреть мне в глаза. – Посмотри на меня. Ты можешь больше никогда об этом не беспокоиться. Я никуда не уеду. Я знаю, что должен еще это тебе доказать, но я обязательно это сделаю.

Он поставил меня на ноги, застегнул брюки и снова поднял меня. Под его ногами хрустел гравий, когда он на руках нес меня на соседнюю дорогу, где мы поймали такси.

Все то было словно во сне.

Сидя на заднем сиденье, я положила голову ему на грудь. Я слышала, как быстро бьется сердце Элека, а он весь путь к моему дому ласково гладил мои волосы.

Когда мы вошли в подъезд, он обнимал меня за плечи и целовал в шею, пока мы поднимались в лифте.

Я долго возилась с ключами, и, как только мы очутились внутри квартиры, я вдруг почувствовала желание сделать то, чего не делала никогда в жизни.

Я прижала его к двери, которая только что закрылась за нами, и задрала его рубашку. В его глазах было желание, шок и удивление моей смелостью.

Я теребила языком кольцо в его соске и лизала крепкие мускулы на груди, опускаясь ниже, к татуировке в виде трилистника. Потом встала на колени, и когда он понял, что я собираюсь сделать, его грудь начала тяжело вздыматься.

– Твою мать, – хрипло произнес он. – Неужели это происходит наяву?

Он поспешно сорвал с себя ремень и бросил на пол. Я стянула его боксеры и вытащила член, удивившись его размеру и исходящему от него жару. На конце по-прежнему блестело колечко, которое я так хорошо помнила. В своих фантазиях я чаще всего отсасывала у него, потому что никогда не делала этого наяву.

Он запустил пальцы в мои волосы.

– Ты не представляешь, сколько раз я мечтал кончить в твой прекрасный ротик. Ты уверена, что хочешь этого?

Вместо слов я лизнула языком кольцо на кончике его члена и погладила его по всей длине. С каждым движением, каждым прикосновением языка кончик его члена становился все влажнее.

Мускулы его живота напряглись. Дыхание стало затрудненным.

– Черт, ты меня дразнишь.

Я остановилась, облизнула губы и взглянула на него. Он со стоном закрыл глаза. Элек всегда мог контролировать себя, но сейчас он был в моей власти, и меня это безумно возбуждало.

Его глаза были все еще закрыты, когда я в первый раз приняла его член в свой рот. Он глухо стонал от наслаждения, и эти звуки были такими сексуальными, что лишь побуждали меня еще глубже и быстрее засасывать его член. Я просто истекала влагой, и если бы в этот момент прикоснулась к себе, то тут же кончила бы.

Он слегка подергал меня за волосы.

– Остановись. Ты заставишь меня кончить, а я хочу сделать это внутри тебя.

Я принялась сосать его член еще сильнее.

– Нет, – произнесла я, желая, чтобы он кончил мне в рот.

Его дыхание становилось все прерывистее.

– Ты сейчас принимаешь таблетки?

Я кивнула.

– Уже много лет. Это помогает регулировать мои месячные.

Он вытащил член из моего рта.

– Встань и повернись.

Мое сердце чуть не выскочило из груди, когда он стянул платье через голову. Он схватил меня за бедра и погрузился в меня. Без презерватива ощущение его горячей влажной кожи внутри меня и прикосновение крохотного колечка были почти невыносимыми. Все мои чувства были обострены до предела.

Он рывками входил в меня, держа за ягодицы. Я была в полном забытьи и могла кончить в любую секунду, возбужденная до крайней степени своим минетом и отсутствием презерватива.

– Теперь я никогда не смогу использовать презерватив с тобой, – выдохнул он. – Слишком хорошо мне сейчас.

У меня уже начинался оргазм.

– Кончи в меня сейчас.

Он двигался внутри меня с такой силой, что я думала, что завтра на моей попе будут синяки.

– Твою мать, Грета… О-о-о… – Он продолжал двигаться, входя и выходя из меня, пока не кончил полностью, но даже после этого он продолжал нежно меня ласкать.

Наконец, он вытащил свой член и развернул меня, чтобы поцеловать. Внезапно он усмехнулся.

– А ведь мы только-только вошли в дверь. Ты это понимаешь?

– Не откажусь продолжить.

– Вот и отлично, потому что я далеко еще не проделал с тобой все, что собирался, – произнес он и потащил меня к спальне с полуспущенными брюками.

* * *

При зажженных свечах мы сидели в постели в четыре часа утра и ложками поедали из банки мороженое «Бэн энд Джеррис».

– Расскажи, как ты узнал, где меня сегодня найти?

– Когда ты отправила мне сообщение, что закончила читать рукопись, я сидел в «Старбакс» за углом твоего дома. Я немедленно направился сюда, предположив, что ты читала книгу дома. Я хотел сразу пойти к тебе, чтобы тебя удивить. Пришлось ждать, сидя на ступеньках. Этот… эта… словом странный персонаж… подошел ко мне, представился твоей феей-крестной и спросил: «Ты, наверное, Элек? Я узнала тебя по описанию Греты. Я знала, что ты вернешься за ней, гад ты этакий».

– Ты серьезно? – я расхохоталась. – Это же Сулли. Она действительно моя фея-крестная.

– А ты знаешь, что у твоей феи-крестной причиндалы больше моих?

– Да, я это знаю. Мы просто с ней это не обсуждаем.

– Значит, вы с ней обо мне сплетничали? В любом случае, мне надо было до тебя добраться, и я спросил, знает ли она, где ты находишься.

– Понятно, это она дала тебе название клуба.

– Представь, не сразу. Видимо, хотела, чтобы я помучился.

– И что же она сделала?

– Она заставила меня снять рубашку.

– Ты шутишь?

– Это чистая правда.

– И это все?

– Хотел бы я, чтобы это было так.

– Что?!

– Она заставила меня держать картонную табличку с надписью «придурок» и сфотографировала меня.

Я прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех.

– Неужели?

– Да. Она заявила, что это что-то типа залога.

– Сулли совсем сошла с ума.

– Ну, совершенно очевидно, что она тебя любит. И я ее понимаю. В любом случае, только после того, как я позволил себя сфотографировать, она дала мне адрес этого клуба и добавила: «Это твой последний шанс».

– Ну надо же! – фыркнула я.

– Вот так.

Элек повернулся ко мне.

– Я хочу тебе кое-что сказать.

– Говори.

– Сегодня ночью, когда мы закончили трахаться в этом переулке, ты сказала, что не хочешь, чтобы я возвращался к Челси, и мне было тяжело это слышать. Это значит, что ты все еще не веришь в то, что происходит сейчас между нами, ты все еще травмирована моим отъездом семь лет назад. Я понимаю, какую сильную боль я тебе причинил и какие усилия мне надо приложить, чтобы заставить тебя забыть об этом.

– В тот момент надо мной взяли верх эмоции, особенно после того, как я весь день читала твою книгу. Все мои чувства вылезли наружу, в том числе и страх потерять тебя снова.

Элек забрал у меня мороженое и отложил его в сторону, а потом обхватил ладонями мое лицо.

– Даже сравнивать нельзя мое отношение к тебе и к Челси. Мне казалось, я люблю Челси, но это потому, что тебя не было рядом. Мои чувства к тебе гораздо сильнее. После того как я встретил тебя снова, каждую секунду мне приходилось убеждать себя, что я люблю Челси, а это неправильно. Мои чувства к тебе были столь сильны, что, поняв это, я испугался до жути. Как только я взошел на борт этого самолета, я уже знал, что еду в Калифорнию лишь для того, чтобы порвать отношения с Челси. Это было честное решение.

– Ты ведь сделал ей очень больно.

– Да. Она не заслуживала этого.

– Мне так жаль…

– Было бы еще хуже, если бы мы обручились или не дай бог поженились, потому что я вовсе не уверен, что дело не закончилось бы тем же самым. Было бы несправедливо оставаться с ней и продолжать тайно любить тебя.

– Я представляю, как она себя сейчас чувствует.

– Может, и представляешь. Какая-то частичка моей души всегда будет страдать из-за того, что я причинил ей боль. Но этого нельзя было избежать. Мне потребовалось несколько дней после того, как я вернулся, чтобы придумать, как лучше объяснить ей все, потому что я хотел быть с ней честным и рассказать все о своих чувствах к тебе. Я не смог сразу сказать ей об этом, но больше никогда не спал с ней, хочу, чтобы ты это знала. Я находил разные предлоги. Самое главное, я не хотел возвращаться к тебе, не избавившись от груза прошлого и не рассказав тебе все о своем прошлом. Поэтому когда я съехал из квартиры Челси, я проводил много времени, работая над книгой, пока не решил, что теперь ты можешь ее прочитать.

– Спасибо, что ты поделился своими воспоминаниями со мной.

Он поцеловал меня.

– Я так сильно люблю тебя, Грета.

– Я тоже тебя люблю.

– Мне больше не надо ехать в Калифорнию.

– Что? Даже за своими вещами?

– Нет. Все мои вещи здесь в камере хранения. С мамой сейчас все в порядке. Хотя нам надо будет в скором времени съездить ее проведать.

– Нам?

Я так же хотела встречи с Пилар, как Дороти – со Злой Ведьмой Запада.

– Конечно. Я ей все о нас рассказал. Сначала она встретила эту новость в штыки, но я объяснил, как я тебя люблю и что ей придется это принять. Так и будет, Грета. А если и не примет, это не имеет никакого значения.

– Надеюсь, – с некоторым сомнением пробормотала я.

– Мне надо найти другую работу, потому что я ушел из молодежного центра после расставания с Челси. Поэтому в пятницу я ходил на собеседование в одну из здешних школ. Мне предложили должность школьного психолога.

– Ты шутишь?

– Нет.

Он взял мороженое и снова начал его есть.

– К тому же мне нужна квартира, где я мог бы жить. Ты случайно не знаешь девушку, которой нужен сосед по квартире?

– На самом деле, Сулли искала себе соседа по комнате.

Элек сунул мне в рот ложку с мороженым.

– Я имею в виду совсем другую девушку. Подумываю о том, чтобы переехать к одной прекрасной нимфочке, которая любит, когда лижут ее киску.

– Ой… ей это может быть интересно.

– Вот и отлично, потому что я не собирался принимать отказ. – Он поцеловал меня губами, перепачканными вишневым мороженым.

– Эй, а ты ведь так и не рассказала мне, чем зарабатываешь себе на жизнь. Ты лишь упомянула, что это какая-то административная работа. Чем занимается твоя компания? А может, ты агент ФБР или что-то в этом роде?

Странно, что он так долго об этом не спрашивал. Что ж, придется расколоться.

– Это не совсем административная работа, а насчет агента ты почти угадал. Вот почему я не спешила тебе об этом рассказывать. Я испытывала чувство вины, когда мы были не вместе, потому что мне так хотелось тебе помочь.

– Не совсем понял?

– Я литературный агент, Элек.

Я положила визитную карточку на прикроватный столик.

– Кто-кто?

– Я представляю интересы различных авторов и, надеюсь, смогу помочь тебе издать некоторые из твоих вещей, особенно ту повесть, «Мальчик и Лаки». Я тесно сотрудничаю с отделом литературы для подростков одного из крупнейших издательств и думаю, нам следует предложить им эту вещь.

– Ты что, издеваешься надо мной?

– Я говорю совершенно серьезно.

– Как тебя угораздило попасть в этот бизнес?

– На самом деле это получилось почти случайно. Окончив колледж, я искала работу. Начала как стажер, а потом дослужилась до литературного агента. Я еще новичок в этом деле, поэтому только наращиваю клиентуру.

– Ну, в таком случае скажи мне, что мне придется спать с тобой, чтобы продвинуться в своей писательской карьере.

– Это неотъемлемая часть сделки.

– Ничего себе! А если серьезно, я очень тобой горжусь.

– Ты не представляешь, какое чувство вины я испытывала, когда общалась с писателями, которые и вовсе не были столь талантливы, как ты, но тем не менее заключали контракты и достигали успеха. Я не знала, как связаться с тобой, да и захочешь ли ты иметь со мной дело? Ведь ты всегда был очень скрытным в отношении своего творчества.

– Ты знаешь, я никогда не хотел, чтобы ко мне относились как-то по-особенному. Учти, ты мне ничего не должна.

– Твой писательский дар покорил меня задолго до начала моей карьеры. Но я в тебя верю. Мы будем работать вместе. Если из этого ничего не получится, по крайней мере, можно будет с чистой душой сказать, что мы хотя бы пытались.

– Даже если ничего из этого не получится, я все равно буду самым счастливым человеком на свете, – прошептал он себе под нос, все еще размышляя о моем предложении. – Все равно, для меня пока это звучит дико.

Я поднялась, оседлала его и провела пальцем по его боку.

– Кстати, об удаче: я заметила новую татушку у тебя вот здесь.

Он принялся щекотать меня.

– Да неужели?

На боку Элека изображена была пачка Lucky Charms со словами «Get Cereal» над ней.

Как мило, хоть и немного странно.

Хотя это изображение вполне гармонировало с ирландской темой всех остальных татушек, я не могла не рассмеяться.

– А что это значит?

– Честно? Я недавно ее сделал. Это напоминает мне о тебе и твоем невероятном везении. Ты мой заветный талисман. Уже несколько раз за мою жизнь ты умудрилась превратить самую безнадежную ситуацию в нечто просто волшебное. – Он притянул меня к себе и произнес:

– Если перемешать буквы в словах «Get Cereal», то из них можно сложить наши с тобой имена.

– И правда!

Боже, как же я люблю его!

* * *

Спустя несколько месяцев мы готовились праздновать Рождество в Нью-Йорке. Это мое любимое время года – я просто обожаю все эти праздничные огоньки и гирлянды, украшающие город. Но нынешнее Рождество было особенным, потому мы с Элеком как влюбленная пара первый раз встречали его вместе.

Мы собирались поехать в Сан-Франциско и провести рождественские каникулы с Пилар. Элек предложил мне сначала поговорить с ней по телефону, чтобы снять напряженность в наших отношениях. Как ни странно, она была со мной довольно любезна, и поэтому теперь я гораздо лучше воспринимала перспективу поездки. Я понимала, что наши с ней отношения никогда не будут идеальными, и она, конечно, предпочла бы, чтобы Элек остался с Челси. Но, по крайней мере, после того как Рэнди покинул этот мир, она со временем, возможно, сможет принять меня.

За пару дней до нашего отъезда на Запад, Сулли пригласила нас с Элеком на рождественскую вечеринку.

У нее была классическая нью-йоркская квартира – потолочный плинтус из темного дерева и пафосный встроенный книжный шкаф во всю стену с огромным количеством самых разных книг: от эротики до военной истории. Сулли постаралась украсить свое обиталище по полной программе: развесила кругом пластмассовые веточки омелы и гирлянды, мигающие белыми огоньками. На стене даже висел плакат с надписью золотыми буквами: «Ешь, пей и веселись». На столе стояли кувшин с изрядно сдобренным специями эгг-ногом и соответствующие закуски.

После того как мы с Элеком выпили по паре кружек этого напитка, наше настроение еще более улучшилось.

Элек выглядел таким сексуальным в бархатном колпаке Санта-Клауса, когда мы уединились в укромном уголке квартиры.

Я подергала за пушистый помпон на конце его шляпы.

– Знаешь, ты самый сексуальный Санта, которого я когда-либо видела.

Его пальцы скользнули к моей талии.

– Ну, в таком случае тебе крупно повезло. Я буду приходить к тебе чаще одного раза в год.

Я обвила его шею руками и прижалась к его груди.

– А я буду дарить тебе не только печенюшки.

– Не буду возражать, если ты захочешь поприветствовать Санту прямо сейчас, в ванной, – произнес он.

Именно этим мы и занялись.

Когда мы вывалились из ванной, уже настало время вручать друг другу подарки. Первой была Сулли. Надо сказать, они с Элеком успели подружиться, и теперь подтрунивать друг над другом стало их любимым занятием.

– О, Сулли, как ты могла?

Мы все громко расхохотались, когда Элек продемонстрировал нам футболку с изображением своей собственной персоны с обнаженным торсом и табличкой «Придурок» в руках. К ней прилагались также кружка и коврик для мышки с таким же изображением.

Сулли рассмеялась.

– Ты слишком занят своей писаниной, а я не хочу, чтобы ты забывал о своей истинной натуре.

Надо сказать, Элек отнесся к этой шутке философски, а Сулли вручила ему еще и настоящий подарок – подарочную карту кафе «Старбакс», где Элек проводил много времени, когда писал очередную книгу после работы. Совсем недавно мы с ним подписали контракт с издательством на издание его повести «Мальчик и Лаки», а также ее продолжения, над которым он теперь и работал. Днем же он был занят на работе в средней школе.

Свой подарок Элек вручил мне в последнюю очередь. Я была даже несколько удивлена, что он принес подарок сейчас, ведь мы договорились отложить вручение подарков до поездки в Калифорнию. Скажу лишь, что, когда я открыла коробочку, мне все стало понятно. По сути это не был рождественский подарок. Это была последняя пара белья, которую он спер у меня много лет назад. Трусики и бюстгальтер из бирюзового кружева. Я прекрасно их помнила и в замешательстве потрясла головой.

– Поверить не могу, что ты их все еще хранишь.

– Это была единственная память о тебе все эти годы.

Я прошептала ему на ухо.

– Тебе повезло, что я еще могу втиснуть в них свою задницу.

Он ответил тоже шепотом:

– Думаю, мне еще больше повезло, что я могу влезать тебе в задницу.

Я слегка ущипнула его за руку.

– Какой же ты несносный. Хотя мне это и нравится.

– Ты еще открытку не читала, – заметил он.

Я взяла открытку. На ней была изображена парочка старичков, нежно целующихся под рождественской елкой. На внутренней стороне было написано:

Грета,

Это Рождество лучшее в моей жизни.

Потому что благодаря тебе:

Я счастлив,

Мои мечты реализованы.

У меня на душе покой.

Я со светлым нетерпением смотрю в будущее.

Я исполнен радости.

Выходи за меня.

Смысл этих слов сначала не дошел до меня, пока Элек не опустился на одно колено и не сунул руку в карман.

Выходи за меня!

– До встречи с тобой я не знал, что такое любовь, Грета. Не знал, что это значит не только отдавать, но и получать. Пожалуйста, скажи, что ты согласна выйти за меня замуж.

От избытка чувств я закрыла лицо руками.

– Я согласна. Да. Да!

Тут все, кто находился в комнате, дружно зааплодировали. Сулли, очевидно, была посвящена в эту тайну, потому что в этот момент хлопнула пробка шампанского, и пенная струя устремилась в воздух.

Когда Элек надел кольцо на мой палец, я ахнула.

– Элек, это самое красивое обручальное кольцо, которое я когда-либо видела, но ведь оно тебе не по карману…

Оно было то ли из белого золота, то ли из платины, сверкающий бриллиант весил не меньше двух карат, и его окружало множество более мелких бриллиантиков.

Он поднялся с колен и заключил меня в объятия.

– Это кольцо Патрик подарил Пилар много лет назад. С деньгами у него проблем не было, ты же знаешь. Мама перестала носить его после смерти Патрика, но не хотела с ним расставаться. Она хранила его все эти годы. Я его раньше никогда не видел, она показала его мне незадолго до того, как я сюда переехал. Я тут же спросил, не могла бы она дать его мне, зная, что когда-нибудь мне придется дарить тебе обручальное кольцо. Она согласилась, но я настоял, что когда-нибудь верну ей деньги за него. Это кольцо когда-то символизировало все беды, которые пришлось претерпеть нашей семье, но сегодня я смотрю на это по-другому. Если бы не все эти печали, мы с тобой никогда бы не встретились, а эта мысль для меня невыносима. Так что это кольцо – нерушимый источник света среди тьмы моего прошлого. Оно напоминает мне о твоей любви ко мне. И принадлежит тебе по праву.

* * *

Год спустя, в канун Нового года, мы с Элеком поженились. На церемонии присутствовало лишь ограниченное число гостей. Мои волосы были уложены в высокую прическу. Элеку это особенно нравилось.

Нам не нужна была пышная свадьба, мы просто хотели узаконить наши отношения. Поэтому выбрали предновогодний день, чтобы быть верными традиции.

После бракосочетания мы поужинали в кафе «У Чарли», а потом присоединились к толпе на Таймс-сквер.

Когда хрустальный шар спустился, Элек подхватил меня на руки и страстно поцеловал, словно компенсируя упущенную пять лет назад возможность.

Когда он отпустил меня, я прошептала ему на ухо кое-какую новость, которая привела его в полное изумление.

Уже позже, ночью, он положил руку на мой живот и съязвил в присущей ему манере, что мы сейчас представляем любимый сюжет всяческих реалити-шоу на телевидении: он – приемный сын своего брата, обрюхативший свою сводную сестру.

Эпилог

Заключительная глава: Роман об истинной любви

– Это вы отец ребенка О’Рурка?

В груди у меня появилось незнакомое щемящее чувство, когда медсестра произнесла это пока необычное для меня слово.

– Да. Это я. Я его отец.

Отец.

Вся моя жизнь определялась стремлением быть полной противоположностью своего отца. Даже в мыслях я не мог примерить на себя эту роль. Я всегда был сыном: приемным сыном, никудышным сыном, отвергнутым сыном. Но теперь я сам стал отцом. Наступила моя очередь выполнять отцовские обязанности.

– Предъявите удостоверение личности, пожалуйста.

Подняв руку, я показал пластмассовый браслет на запястье. Мне хотелось носить его всю жизнь. Даже если бы в руке развилась гангрена, я бы ни за что на свете не дал ее отрезать.

– Идите за мной, – произнесла медсестра.

Я не смог присутствовать на родах. Я гостил у матери в Калифорнии, когда позвонила Грета и сообщила, что у нее начали отходить воды. Она была еще на тридцать четвертой неделе беременности, поэтому я считал, что успею съездить в Калифорнию ненадолго, ведь в ближайшем будущем у меня будет мало свободного времени.

Я тут же побросал свои вещи в чемодан и рванул в аэропорт, как только узнал, что у нее начались роды.

А потом мне позвонила Сулли и сообщила, что Грету увезли на «Скорой помощи» и собираются делать кесарево сечение. Я страшно запаниковал, потому что еще даже не доехал до аэропорта. И уже понимал, что не успею попасть в Нью-Йорк вовремя. На меня навалилось ужасающее ощущение бессилия. В тот момент я начал молиться впервые в жизни. Удивительно – вы можете провести всю жизнь, гадая, существует ли Бог, но в момент кризиса вы всегда взываете к нему о помощи, словно никогда не сомневались в его существовании.

Перед самой посадкой на самолет мне пришло сообщение от Сулли. Это была фотография моего новорожденного сына.

Моего сына.

Я застыл как вкопанный посреди зала и стоял, озираясь по сторонам. Мне казалось, что все должны знать, что это самый важный момент в истории вселенной. В сообщении говорилось, что малыша забрали в отделение интенсивной терапии новорожденных, но в целом с ним было все в порядке. Как и с Гретой. Все было просто прекрасно.

Благодарю тебя, Боже. Клянусь, я больше никогда не подведу тебя.

На моих глазах навернулись слезы, и я не отрывал взгляда от фотографии, когда шел на посадку и занимал свое место в самолете. Кажется, я смотрел на малыша все шесть часов полета.

Когда я, наконец, добрался до госпиталя, Грета еще спала, и я не хотел будить ее. Но ни минуты не мог ждать, чтобы не увидеть сына.

Медсестра проводила меня в палату, где младенец спал в инкубаторе.

Фотография вызвала у меня бурю эмоций, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что я испытал, когда увидел его своими глазами. Я стоял и смотрел, как поднимается и опускается его крошечная грудка.

– Видите – он может сам дышать, и все жизненные показатели в полном порядке. Просто ему придется побыть здесь пять-шесть дней.

– А можно взять его на руки?

– Конечно. Но попрошу вас вымыть руки антибактериальным мылом и надеть маску.

Я побежал к раковине, вымыл руки и надел бумажную маску.

Медсестра достала малыша и вручила его мне. Его теплое тельце было завернуто в пеленку, и он был легким как перышко. Внезапно меня охватил страх. Как защитить такое беззащитное существо? Ведь страшно даже везти его домой по городу. Он был таким хрупким, но это крохотное создание теперь было центром мироздания, единственным, что для меня имело значение в этом мире. Невольно вспомнилось выражение: весь мир в твоих ладонях.

Я подумал, что хорошо бы перевезти его домой в каком-нибудь закрытом сверхпрочном контейнере, в котором можно было бы дышать. Мне хотелось защитить его от всех невзгод этого безумного мира.

Глядя на маленькое личико сына, я вдруг осознал, что все несчастья, все испытания, через которые мне пришлось пройти в жизни, были предопределены. Если бы моя жизнь сложилась по-другому, это крохотное существо никогда не появилось бы на свет.

У моего сына был нос, как у Рэнди, а значит, как и у Патрика. Мне стало даже жутковато. Со своими светлыми волосами он даже больше был похож на них, чем я. По иронии судьбы, через всю ненависть, которую породила эта печальная история, проросла любовь, проявившись в этом поразительном сходстве.

У меня мороз пошел по коже, когда я вдруг осознал: ведь сегодня 22-е число – день, когда родился Рэнди. Они с моим малышом появились на свет в один день, но меня это больше не беспокоило.

– Привет, приятель. Это я, твой папа. Поздоровайся с папой. Только не просыпайся. Не бойся, я буду здесь, с тобой. Тебе от меня не удастся избавиться очень долгое время.

Веки малютки дрогнули, и он начал извиваться в моих руках.

Он разомкнул крохотный кулачок, и я наблюдал, как тоненькие пальчики обхватили мой мизинец. Боже, откуда же я черпал писательское вдохновение до его появления на свет? Теперь я твердо знал: отныне источником моего творчества будет мой сын.

Сейчас как никогда самое важное – избавиться от остатков ненависти, порожденной моим прошлым. Для нее больше не будет места в моем сердце. Оно целиком будет принадлежать сыну. Именно тогда, держа сынишку в руках, я понял, что по-настоящему простил Патрика и Рэнди. Они преподнесли мне уроки жизни, благодаря которым я понял, как не должен вести себя отец. Я сделаю все, чтобы исправить их ошибки, и подарю своему сыну столько любви, что ему девать ее будет некуда.

Может показаться странным, но я про себя поблагодарил Рэнди за то, что он дал мне. При жизни он привел меня к моей истинной любви, а после смерти – позволил снова ее обрести.

Сквозь смерть пробивается жизнь. От ненависти рождается любовь. Я посмотрел на сына.

– В конце истории на свет появился ты, а значит, она стоила того, чтобы ее прожить.

Вы можете перемешать буквы, из которых состоит слово, чтобы найти его тайное значение. Вот и жизнь такова. Одни видят в ней тяжелые испытания, а другие воспринимают как благодать. Так и эта книга начиналась как трагическая история, но обернулась историей любви – может, несовершенным, но полным невероятных событий любовным романом.

Грета придумала для нашего малыша имя – Камерон.

Я так люблю тебя, Камерон.

Конец