Ида Львовна
Когда тебе 75, то каждое утро становится похоже на другое. И если ты родился и всю жизнь прожил в Москве – тебе ли наматывать сопли на кулак? Ты уже счастливый человек, по определению.
Ида Львовна ко всем эпидемиям и пандемии относилась с вниманием и уважением: врагов лучше переоценить, чем недооценить. А она, человек с медицинским образованием, 50 лет отработавший в медицине, понимала лучше многих, - насколько опасно играть с безопасностью.
***
Просидев первые 3 дня изоляции дома, без возможности гулять по любимому двору на Кутузовском проспекте, Ида Львовна собрала чемодан, села в машину и уехала жить на дачу. По настоянию детей и внуков, которые живут уже 17 лет как в США, она собрала с собой богатую аптечку с всевозможными лекарствами и даже тонометром. Хотя по её словам – такое здоровье, как у неё, не снилось даже 30-ти летним оболтусам.
Кошку по имени Кошка она уважительно посадила на переднее сиденье, положила перед ней зеркало (Кошка обожала смотреть на себя в зеркало – такая у неё была забава с самого детства), протерла стекла и зеркала, покурила не торопясь, и они поехали.
***
На даче было тихо и сыро. Зима 2020 года была на удивление теплой и бесснежной, Ида Львовна приезжала на дачу часто: ей, свободолюбивой и привыкшей к обилию людей в своей жизни, очень нравилось бывать одной сейчас. В основном в её работе все коммуникации были без слов: её пациентами были трупы, а смысл её работы заключался в наблюдении, анализе и диагностике.
Сейчас же, когда нет работы и нет обязательств, ей доставляло огромное удовольствие жить красиво: создавать красоту там, где она жила. Благо, финансовые условия для этого были: муж, который сейчас жил вместе с детьми в США, за время работы, создал финансовую подушку. И Ида Львовна аккуратно из этой подушки -перышко за перышком, доставала накопления. Очень аккуратно, и гордилась этим.
Самая большая часть расходов уходила на содержание Кошки: ей доставалось ежедневно свежее мясо – говяжью вырезку Ида Львовна покупала на рынке, недалеко от дома. Вырезку – Кошке, а себе стандартный набор: сигареты, кофе, хорошие сыры (она обожала грузинские и армянские сыры), виски, красную рыбу. Иногда лакомилась фастфудом, когда внук Борька приезжал пожить в Москву.
Уезжая на дачу, Ида Львовна заранее купила и заморозила для Кошки 5 кг отборной говядины, не забыв взять кошкины любимые игрушки и зеркало.
Собак она не любила – те были слишком навязчивыми, требовали любви и внимания. С ними нужно было жить по их правилам: гулять 2 раза в день, мыть лапы, убирать за ними отходы и отвечать на этот собачий преданный взгляд. А привязанностей Ида Львовна очень не любила: ни в молодости, ни тем более сейчас.
***
Осенью 2019 года она познакомилась с новой соседкой: та снимала квартиру в их подъезде, оказалась разговорчивой, но неназойливой. Ида Львовна оценила внимательный взгляд соседки и её чувство юмора. И за зиму они успели немного подружиться.
Соседка по профессии была связана с журналистикой, ныне работала фасилитатором, умела задавать вопросы и проявляла к Иде Львовне деликатное внимание.
Так, и случился этот роман от первого лица, посвященный Иде Львовне.
Соседку звали Анна Львовна, она с разрешения Иды Львовны и с рядом условий по ограничению информации, публиковала у себя в Фейсбуке, заметки.
Из разговора Анны Львовны с Идой Львовной:
- Ида Львовна, о чем из своей молодости вы вспоминаете с удовольствием?
- Я помню тот день так, словно просматриваю видеозапись.
"В деталях, помню запахи еды, которую приготовила мама, помню пятно воды на полу кухни, благодаря ему я громко поскользнулась и загремела тощим телом на всю квартиру. Помню остатки торта на фарфоровой тарелке, белый бисквит, насквозь пропитанный заварным кремом. И книгу, которую мне подарил Сашка.
Если бы я знала, что Сашка между страничками книжки запрятал самодельную открытку из картона и обертки конфеты «Ласточка», я бы эту книжку на стала убирать на верхний стеллаж домашней библиотеки. Но узнала я об этом только спустя 16 лет, когда готовилась к свадьбе.
Мне тогда было не до книжек, а Сашка, которого я встретила на улице возле нашей библиотеки, смущенно дергал край замшевого пиджака с дырочкой в шве, и втягивал голову в плечи.
- Ида, привет! Ты в библиотеку, небось?
Ага, - подумала я, - встретились мы возле цирка, тогда твой вопрос был бы оправдан. А пока, как Станиславский «не верю».
- Да, Сашик, сдам долги. Сессию сдала – пора возвращать книги.
Сашик смотрел на мой портфель с книгами, переводил взгляд с портфеля на меня, потом возвращался к портфелю, а рука продолжала массировать пиджак.
Я знала, конечно, что он тайно в меня влюблен, но не понимала – за что? Никогда не считала себя красавицей: ростом небольшая, худая, форм и округлостей особо нет. Так, из всех форм только нос удался и лоб – семейное. Папа говорил: «Ида, по носу можно определить насколько человек любознателен и любит жить!». Папа, того и другого во мне с лихвой, спасибо детству, в котором было все.
Мне 16, я хочу быть актрисой, а родители настаивают на том, чтобы я продолжила семейную традицию – медицинское образование и уважение к профессии. А актриса – она кто? Так – посмотреть красиво, а профессией это не назвать. При этом у моих родителей много друзей, и среди них есть знаменитый режиссёр с супругой -актрисой. Она красивая, очень красивая, у нее огромные голубые глаза и взгляд Снежной Королевы.
Обычно в таком амплуа она переступает через наш порог. И вскоре, примерно через полчаса, растаяв от внимания и алкоголя, на кухне раздается её заливистый смех, от Снежной Королевы остается только чехол.
Именно благодаря ей я поняла, что мы разные: дома, на улице, на работе, с друзьями, с родителями. Мы как веер – в одной личности множество граней, которые ловко умещаются в одном основании. И кто знает, как бы сложились мои отношения с жизнью, не узнай я об этой особенности людей в юности.
С Сашкой я веду себя как дура: то смущаюсь сама себя и его неловкости, то начинаю кокетничать, как бы давая ему знак «разрешено», то делаю вид, что ничего не замечаю и мы просто одноклассники.
Мы перестали общаться после того, как стали студентами. Я, попыталась отвоевать свое право на актерскую жизнь: вяло подговорила чету режиссёра и актрисы на беседу с родителями, велела им защитить меня, мой выбор. Они, конечно, посмеялись, похлопали меня по плечу и подмигнули, мол: Ида, детка, все сделаем в лучшем виде. И, как я догадываюсь, сделали: сдали меня родителям с потрохами. Я получила строгий выговор и за свободу мыслей, и за переговорную инициативу, и за смелость. Это сейчас вы наделяете такие выходки критическим мышлением и умением отстоять свои интересы, я в 60-м году это было сродни забастовке на Красной Площади.
Подулась я, конечно, подулась на маму с папой, и подала документы в Московский институт Сеченова. Так вот и началась моя жизнь в медицине.
А Сашка подался в МГУ, он в школе был смешным кудрявым очкариком- гением в физике, а вырос в ученого. Статного, седого физика, он даже в 70 лет был очкариком с элегантной прической".
***
На даче Ида Львовна решила перечитать, никому, не говоря об этом, заметки Анны Львовны о себе.
Это было волнительно: узнать, как тебя видит малознакомый человек. Узнать, что он о тебе пишет, что он отмечает в тебе.
Их первая встреча- знакомство состоялось в подъезде, у лифта. А вторая встреча состоялась через пару дней после этого, Ида Львовна сидела во дворе на лавке, неспешно потягивала кофе и курила.
Анна Львовна подошла к ней, приветливо улыбнулась и сказала:
« Вы такая яркая и красивая! Можно я напишу о Вас в Фейсбуке?»
Ида Львовна подняла на неё глаза, чтобы убедиться – что перед ней нормальный человек, вменяемый, а уж это она считывала просто на раз.
Диагностика заняла пару секунд, заключение было положительным. Но вот предложение непонятным.
***
С годами Ида Львовна привыкла к вниманию людей, в молодости её окружали властные мужчины, знающие цену себе и своим словам. Женщины в её окружении были бестолковыми, суетливыми, не умели себя преподнести, их главной ценностью было служение: работе, супругу, детям. Возможно, это во многом повлияло на Иду Львовну: она точно не хотела быть такой – служивой. Уж если она что-то и ценила в себе, так это саму себя: такую, как она есть – цельная, глубокая, ироничная и вместе с тем гибкая.
Муж Иды Львовны работал там, где не было принято говорить о своей работе: ни дома, ни в гостях. И в семье сложилась культура общения на разные темы, но не про работу отца.
И сейчас, когда они с мужем жили на разных континентах, их любовь к друг другу оставалась такой же сильной и без слов: он обожал Идочку, позволял ей жить в удовольствие. А она позволяла ему жить далеко.
***
- Так что вы хотите написать обо мне, голубушка?
- Просто о вас. Вы такая яркая и красивая! О вашей красной шляпе, о том, как элегантно вы курите!
- Вот про курение вовсе не обязательно писать, Анна Львовна! Хотя, кто мне сейчас сможет сделать замечание? Я 40 лет курю, и курить уже не перестану.
Ида Львовна покрутила в руках зажигалку и сказала: «Вместе с этой зажигалкой началась моя история курения. Я непременно расскажу вас о ней, Анна Львовна. Возможно. А пока давайте обсудим: что можно писать обо мне, а что – нет».
Жизнь с мужем, работающим в органах, приучила Иду Львовну фильтровать выдаваемую вовне информацию. Она была строго инструктирована на предмет того, что могу знать о ней и её семье люди, а что – нет. И в тот момент они с Анной Львовной заключили четкий договор с правилами публикации.
Ида Львовна понимала, что сейчас она, её муж и их история уже не могут повлиять на ход событий в стране, что они по большому счету не обязаны соблюдать тайны. Но правила жизни, длиною в 50 лет были сильнее логики.
Так и случились заметки Анны Львовны: она соблюдала правила и договоренности, передавая Иде Львовне обратную связь и восхищения читателей в её адрес.
Ида Львовна придумала даже ритуал: заварить кофе, добавить в чашку сок апельсина (этому её научила некогда коллега Рита, которая была влюблена в итальянца, а тот был влюблен в Риту, и баловал её деликатесами), сесть в уютное кресло с ноутбуком на коленях и читать в Фейсбуке зарисовки о себе.
***
Из заметок Анны Львовны в Фейсбуке.
- Встреча первая.
Случилась у меня любовь. Такая настоящая, московская любовь.
Я абсолютно уверена, что ни в одном другом городе мира такого бы не произошло.
Пару недель назад, когда я уже нажимала на кнопку вызова лифта, мне в спину донеслось: "Стоять. И ждать меня. А я иду"
Обернулась. И влюбилась.
Помада ярко-красная, шляпа тоже, вуаль. На весь подъезд пахло "Красной Москвой", и все пространство уже было занято одним человеком. Мне казалось, что в этот момент даже никто не посмеет зайти в подъезд ни в одну, ни в другую дверь.
- Не на меня смотри, а лифт придержи!
Голос красивый. И перчатки такие, кожаные с узором. И сумочка дополняла ансамбль - не сумочка, а ридикюль. У папиной няни в Тбилиси такой был, кожаный черный с золотистой застежкой, пухлый и тонкий одновременно. Мой папа и нянин ридикюль были ровесниками, оба были с 1925-го года.
- Ну вот, постой, я ключи достану сразу и поедем. Тебе какой этаж?
Стоять рядом с красной шляпой было так же невыносимо прекрасно, как смотреть на неё с расстояния 5 метров.
Шляпа была такой, как сейчас не делают. Тонкий и дорогой фетр, дедушка с войны привозил такую шляпу. Я ей тихонько обрезала поля, чтобы в мои 10 лет размеры головы и шляпы соответствовали. Но ровно обрезать не получалось, не моё это. Так и миллиметр за миллиметром я её стачивала до основания. Пока мама не нашла шляпу в виде огрызка. С тех пор я шляпы даже не покупаю, руки помнят, а глаза боятся.
- Я Ида Львовна.
- Я Анна Львовна.
- До Львовны тебе еще лет 30, детка. Но дело твое. Львовна, так Львовна.
Было одновременно страшно, как детстве, и забавно, как бывает на переговорах, когда кто-то включает роль " я важный и главный, бойся меня".
Здесь же все было по-настоящему. И Ида Львовна настоящая, и аромат "Красной Москвы", и я сама.
- Поехали, чего стоять? У меня дел еще море. Ты кто? Чем занимаешься?
- Я фасилитатор.
Мы подъезжали к её этажу и я понимала, что уже не успею реабилитироваться. После Львовны добить фасилитатором - это самое ужасное, что я сделала за последние лет 10 со своей репутацией.
Лифт остановился, Ида Львовна встала ко мне спиной, к дверям лифта передом. И сердце моё ухнуло.
- А, это который типа коуча и скрайбера?
- Типа них, да.
- Ну, до новой встречи, Анна Львовна.
И так же, не оборачиваясь, она вышла.
А я поехала дальше.
2. Встреча вторая.
Я живу в доме, форма которого похожа на букву П, или незавершённый квадрат. Если смотреть во двор сверху, то видно только кроны деревьев. Двор у нас большой, со множеством старых, разросшихся деревьев и дополняют атмосферу металлические лавочки с деревянными сиденьями. Даже если ты не планировал сесть — мимо не пройдешь. Атмосферный и уютный двор.
Сначала я увидела прямую спину на лавочке, и тонкую струйку дыма, летящую право. Потом почувствовала знакомый аромат, на улице он смешивался с запахом мокрого асфальта и осенних листьев, создавая удивительный бархатно-древесно-табачно-травный этюд.
Чем-то этот аромат напоминал мою учительницу музыки в Тбилиси, Татьяну Ивановну. Но у неё был ланкомовский Sikkim, и он запомнился мне своей красивой горчинкой. А этот аромат помимо горчинки содержал еще свежесть и бархат.
- Ида Львовна, здравствуйте!
- Добрый день, Анна Львовна. Садись вон, слева. Иначе пропахнешь дымом, он в сторону театра сегодня. Она махнула головой вправо.
Ида Львовна меня запомнила))). Не то чтобы это было ожидаемо, или напротив — удивительно, но я удивилась.
- Живу в этом дворе 100 лет. И столько же курю. И почти столько же наблюдаю за людьми.
Мимо пронеслась знакомая мне беленькая в пятнах грязи собака, она сама маленькая, а несется по двору как мощный ротвейлер. Лапы амбициозно задирает, выражение глаз всегда устрашающее, смотрит в сторону, даже если ты оказываешься прямо перед ней. Странная собака, и еще она не умеет гавкать, хрипло пищит.
- Я всю жизнь борюсь со своими вредными привычками. Но они либо сами проходят, либо я виртуозно нахожу им замену. Другими вредными привычками.
Ида Львовна в этот раз была в шляпе без вуали, и глаза у неё оказались красивого синего цвета.
Она смотрела на меня, и было не очень понятно — должна ли я что-то сказать, или мне еще до диалога лет 30.
На всякий случай я кивнула.
- Тебе знакомо это, чувство борьбы с собой?
- Да. Не 100 лет, конечно, но я тоже мастер по борьбе с привычками.
- Тебе 40-42?
Я с детства умею бровями выражать 4 эмоции. И еще 2 - ушами. Сначала надо мной весело смеялись дети, а потом уважительно просили повторить взрослые.
Чем я это сделала в ответ на вопрос Иды Львовны — не знаю.
- Ну, до 40 женщины плохо контролируют эмоции. А после 70-ти уже контролировать нечего.
Ида Львовна поднялась, отряхнула пальто и улыбнулась красной помадой.
- Если я что-то и умею делать виртуозно, то это "читать людей".
Я смотрела ей вслед и вспоминала как Татьяна Ивановна на уроках музыки открывала пюпитр, глубоко вздыхала и говорила: "Ох, Гамарник, наплачусь я еще с тобой. Все дети, как дети, а ты — наблюдатель!"
3. Встреча третья.
- Ты умеешь селёдку чулком разделывать?
В нашем доме есть несколько продуктовых комнат. Магазинами их назвать не позволяют масштаб и условия.
В одной комнате царство 3-х милых женщин из Сухуми, на площади 40 метров они создали микромаркет, где 70% продукции отведено под внешних производителей, а 32%- под "домашнюю" кулинарию.
Да, это не подходит под математические параметры. Под эстетические тоже с трудом.
В этот ассортимент входят блюда грузинской кухни: торты, сациви, салаты, закуски.
Естественно, никаких вам сертификатов. На вопрос: сами делаете?, - мегахозяйки микромаркета гордо закатывают глаза, целуя сложенные в горсточку пальцы. Такой, типично грузинский жест.
И эти царицы просят настоятельно рассчитываться наличными, чтобы "не переводить бумагу кассового аппарата на эти ваши копейки!"
Ида Львовна стояла в очереди передо мной, покупала сухой корм.
Как она потом сказала-один себе, второй -хозяйке.
Её сухой корм был тонкий, я тоже такие курила, когда курила.
А подороже корм был для хозяйки-кошки бенгальской породы.
Кошку зовут Кошка, и она уважает себя и свои границы, - сказала Ида Львовна.
- Люди этого не умеют, а кошки-умеют.
- Ты умеешь селёдку чулком разделывать?
Последний раз мне этот вопрос задавали в 1997-м году. Я работала продавцом в отделе книг и журналов, параллельно учась в Университете.
И ко мне часто приходила покупательница Наталья Ильинична. У неё было 2 сына, примерно мои ровесники, от 16 до 20.
Наталья Ильинична любила постоять со мной, обсудить жизнь, особенно бытовую её часть.
Она делилась со мной информацией с передовой, работая в сфере организации концертов, ей было чем меня удивить.
И часто она задавала мне странные, как тогда казалось, вопросы.
Мне было 19 и конечно же я не умела разделывать селёдку чулком. Ни тогда, ни сейчас, впрочем.
И это никак не мешало мне жить. Ни тогда, ни сейчас.
Но вопрос спустя 22 года застал меня врасплох.
Первая мысль, жёстко схватила рукой за горло: неужели тебе не хватило двадцати двух лет научиться делать что-то?
Вторая так и не пришла.
- И я не умею. Лет 50 назад меня не взяли в невестки именно потому, что я не умела виртуозно обращаться с селёдкой. Да и с будущим мужем тоже. Селёдку я теоретически могу научиться разделывать за полторы минуты. На счёт остального не так уверена.
Ида Львовна первый раз была без красной шляпы. Её прическа состояла из почти кудрей, не знаю как это правильно называется. Завитки, может быть. Или локоны. Слово "локоны" ей очень подходит.
- Анна Львовна, поверь мне, селёдка вторична. И в браке, и в любви, и вообще.
Это я тебе заявляю как...
Ида Львовна прервалась на полуслове.
- А ты как думаешь, фасилитатор Анна Львовна, кем я трудилась?
Ида Львовна кокетливо улыбнулась.
- Даю тебе 3 попытки.
Она ловко достала пачку своего сухого корма.
Я выдвинула первую версию. Мимо.
И ещё 2 раза тоже были мимо.
- Значит есть ещё порох во мне, детка, умею производить впечатление.
И в этот момент, вспоминая предыдущие посты про неё и количество комментариев, я громко засмеялась.
- Это точно!
4. Встреча четвертая.
-Я всегда была тем, кто искренне интересовался человеком. Правда, в последний для него раз.
Ида Львовна поправила шляпу, привычным движением натянула кожаные перчатки и выпрямила спину. В ней удивительно сочетаются женственность и внутренняя стальная сила.
Я вспомнила, что именно так надевают перчатки хирурги-быстро, красиво и с минимальной амплитудой.
- Первое, что я замечаю в человеке - глаза. И этот момент единственный решает наше будущее: будет оно у нас, или будет как было. Такой выбор -моё преимущество и моя, как ты понимаешь ответственность.
⠀
Ида Львовна посмотрела на меня так, будто сомневалась - продолжать дальше, или нет.
⠀
Её красная шляпа и этот взгляд синих глаз, в которых был виден какой-то незнакомый мне прежде мир, вызывали детский восторг и любопытство.
В детстве такое бывает: и хочется, и знаешь, что мама бы не одобрила, но любопытство берёт вверх. И ты делаешь то, что нельзя.
⠀
Подозреваю, что внутренний диалог Иды Львовны победил со счётом 1:0 в мою пользу.
⠀
- Знаешь наверняка знаменитую цитату моего современника, -
Ида Львовна процитировала наизусть:
⠀
" Вторая свежесть - вот что вздор! Свежесть бывает только одна -первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!"
⠀
Улыбнувшись красной помадой, она выдала резюме:
- И люди тоже не при чём.
У них глаза либо первой свежести, либо как у булгаковский осетрины.
⠀
Ида Львовна внезапно засмеялась.
⠀
- Анна Львовна, ты не представляешь сколько я через этот фильтр друзей приобрела. И скольких отсеяла своевременно.
⠀
Передо мной стояла хрупкая, невероятно сильная женщина безусловной первой и единственной свежести.
5. Встреча пятая.
- Ты знаешь, кто самый счастливый?
Что отвечать в таком случае? Задать вопрос «Кто»? Или дать свой ответ?
Я всегда говорю: «Кто?»
Но не в этот раз. Ида Львовна не тот человек, которого удовлетворит банальщина, а ей хочется нравиться. Не знаю зачем и почему, однако мне это важно.
Моя психолог научила меня в свое время «перестать нравиться», спасибо большое ей за это.
С Идой Львовной любой ответ может быть правильным, или нет, поэтому если ляпать – то ляпать уверенно, подумала я. И ляпнула.
- Знаю.
Красная шляпа иронично вздрогнула, воздух сгустился, и мне примерно стало понятно как пахнет гром и молния.
- Нууу, и каков ответ, Анна Львовна?
- Тот, кто считает себя счастливым!
Мне понравился свой ответ. И он был абсолютно честный, прочувствованный изнутри, проверенный годами.
Ида Львовна наклонилась ко мне, посмотрела в глаза, улыбнулась и удовлетворенно кивнула.
- Я так и думала, - ответила она. И продолжая улыбаться, повернулась ко мне спиной, и легкой красивой походкой пошла вглубь двора.
- Ида Львовна, так какой ваш ответ?
- Во-первых, никогда не разговаривай с человеком со спины и из туалета. Мне показалось, что она продолжала улыбаться.
- Хорошо, а ответ какой?
- А, во-вторых, - продолжила она, - твой ответ и есть правильный.
Ида Львовна ловко нырнула в свой ридикюль, достала «сухой корм» и массивную металлическую зажигалку. В её хрупких руках такой громоздкий предмет смотрелся очень странно. Не конгруэнтно, что ли.
Она перехватила мой взгляд на зажигалку и улыбнулась уголком губ.
Зажигалка хрустнула металлическим звуком, в темноте двора вспыхнул огонек и тут же погас.
- Люди научились ждать правильных ответов и просить их. А правильный ответ всегда один – тот, который ты решаешь назначить таковым. Назначил-держи ответ за него. Это и есть позиция.
А не вот это вот, - Ида Львовна махнула острым подбородком влево, - там суетливо носилась по влажной опавшей листве такса.
И почему-то глядя на таксу, которая выписывала разнообразные геометрические фигуры по кучке листьев, я очень точно поняла мысль.
- А если я понимаю, что правильного ответа нет, или их может быть несколько?
- Тебе нужен ответ на этот вопрос?
Если бы Ида Львовна не была патологоанатомом, она могла бы быть психологом, актрисой, а в современном мире коучем или советником Президента. Эта удивительная женщина странным образом притягивала к себе внимание всех, кто проходил мимо: на неё смотрели с уважением, здоровались осторожно, слушать её можно было бесконечно.
И общаясь с ней мне не хотелось давай ответы, мне хотелось жадно слушать вопросы и впитывать эту магию внимательного разговора.
- Приходи ко мне в гости, Анна Львовна. Чего мы с тобой дворовые свидания устраиваем? Еще пару недель и на улице станет не так уютно.
Ида Львовна поправила шляпу, аккуратно заправила за ухо волосы и сказала: «У этой зажигалки очень интересная история. Во сто крат интересней моей жизни!»
Такса развалилась в кучке листьев, спиной утопая в желто-красной лиственной массе, и в темноте было видно, как она от удовольствия подрыгивала всеми 4-мя лапами.
- Вот это и есть позиция, - засмеялась довольная Ида Львовна.
6. Встреча шестая.
Вы хоть раз выбирали в чем пойти в гости?
На свидание 24 года назад одеться было легче и проще, хотя из одежды в 1996-м году в шкафу висели мохнатая с блестящей ниткой розовая кофта, шелковый брючный костюм длиной до пят, и юбка из странного коврового материала. В 18 лет не так остро стояло «во что одеться», так скорее сложность состояла в «наоборот».
Вчера я перебирала одежду, примерила 6 вариантов, остановилась на 7-м и пошла покупать коробку конфет и цветы.
По дороге в магазин неожиданно вспомнился инструмент «карта эмпатии», ровно посреди дороги я встала как вкопанная и дальше не пошла.
Вокруг меня двигались люди, катились коляски, виднелись длинные повадки от собачьих шей, а в голове кружилась только одна мысль: «Почему мне должно это понравиться?»
Профдеформация ли, опыт ли, интуиция ли, но я купила в магазине пачку кофе в зернах и бутылку виски.
Звонок от квартиры Иды Львовны чем-то похож на школьный, в школе N 81 по улице Чкалова знаменитая тётя Люда Аракелова нажимала на него каждый 45 минут от начала урока. Он находился рядом с входной дверью, в абсолютно свободном доступе. И каждый мог подойти и нажать. Мог бы, но знаменитая тётя Люда охраняла звонок всем телом и доверенной ей ответственностью. Против внешних внушительных габаритов и внутренней ответственности тёти Люды в нашей школе никто не решался восстать.
Звонок был старым. Я представила сколько раз на него нажимали за 50 лет, и тоже нажала. Ти-ши-на. Постояла. Подождала. Поднесла руку к звонку и дверь открылась.
- Терпение-превосходное качество униженных и оскорбленных!, - так приветствовала меня в дверях Ида Львовна. «И только терпеливые получают лучшее», - процитировала она любимую мною Софью Борисовну.
Ида Львовна махнула рукой в дом, - проходи, Анна Львовна.
В глубине прихожей грациозно сидела Кошка. Это было первое, что меня встретило так эффектно. Глаза кошки подсвечивались изнутри зеленым светом и душа взмолилась: погладь же эту прелесть! А в глазах Кошки читалось: будь осторожна, живи по моим правилам. А там – посмотрим.
В прихожей пахло старой кожей, полынью и цитрусами. Этот запах напомнил мне мой любимый аромат Palais Jamais Etro. Ида Львовна была в синих брюках со стрелками и белой шелковой блузке. Я вдруг поняла, что до этого не видела её без верхней одежды и не представляла, что она такая миниатюрная и хрупкая. Вокруг шеи красиво лежал шелковый шарф с геометрическими фигурами из красных, синих и зеленых цветов.
У меня было полное ощущение, что я в неведомой прежде атмосфере 60-хх. По крайней мере из книг я представляла те годы именно так.
Пока я стояла и смотрела по сторонам глазами любопытного ребенка, Ида Львовна кивнула на мой пакет:
- Что там у тебя такое?
- Подарки, - я смутилась от её простого вопроса. До этого меня терзала мысль: как дарить, когда, что говорить?
- Надеюсь, ты обошлась без пошлостей в виде шоколадки и цветов?
Вспомнилась «карта эмпатии» и я внутренне расслабилась, успокоилась, поняла, что самый напряжённый этап похода в гости позади.
Ида Львовна открыла пакет и улыбнулась. Достав бутылку виски, принялась пристально читать этикетку. Прочитав, убрала бутылку на столик в прихожей.
- Хорошее начало, Анна Львовна. Отчего-то вспомнился анекдот, один из моих любимых, расскажу его всенепременно.
Она достала кофе, понюхала пачку, надорвав пачку, втянула носом воздух и замерла. Так делают кошки, встретив незнакомый запах.
- Хорош подарок, благодарю. С козырей пошла, - Ида Львовна улыбнулась и пригласила меня пройти в комнату.
7. Встреча седьмая
Я ненавижу тапки.
На улице-все понятно, а дома – босяком.
Моя мама бесконечно закатывает глаза, глядя на мои босые ноги, я вижу в её глазах боль и ужас вселенского масштаба. В гостях ничего не меняется – только босиком.
У наших друзей есть кот, уважаемый старец рыжего окраса и психопатического склада. За 15 лет нашей дружбы, он регулярно покушался на мои ноги. Каждая его попытка сожрать меня заканчивалась одинаково-след от 3-х когтей, прикус мелкими кошачьими зубками, полоска крови. А потом он сам, понимая, что добыча несколько крупнее аппетита, смывался с поля зрения и шипел на меня из-за угла.
Друзья каждый раз, помня предыдущий, просили меня еще стоящую в коридоре в обуви, «хоть сегодня» не разуваться. И конечно же, сценарий повторялся.
Ида Львовна сказала мне в прихожей: «Можешь не разуваться».
Ага, - подумала я, - не в Америке живем. Буду я вам грязь в квартиру заносить своим 37-м размером.
Кошка из-за угла блеснула зеленым глазом. Она явно не одобряла эту привычку Иды Львовны ходить по дому в уличной обуви.
Между Кошкой и Идой Львовной я выбрала дружбу с последней. Осталась в туфлях.
Мы вышли из большой прихожей в комнату.
Первое, что я увидела- монитор с яблоком. Обалдела. В этот момент я не очень понимала откуда он здесь и зачем. Хрупкая Ида Львовна и Apple не сложились в одну картину.
Я попробовала представить её, пишущей тексты.
Слева на столе лежали фотоаппарат и 4 объектива.
Огляделась. Ида Львовна и интерьер были из разных эпох, но их объединяли стиль и элегантность.
Стены комнаты выкрашены в серый благородный цвет, тяжелые современные шторы чуть светлее тона стен, на стенах портреты людей и красивые фотографии: пейзажи, предметы, животные.
В комнате не было ни одного предмета, который бы свидетельствовал о владелице в возрасте 70+. Разве что фотографии на стенах – там были люди одной крови, настолько они были похожи.
В моей картине, которую я нарисовала сама себе, Ида Львовна жила в уютной квартире, с книгами, с ажурной скатертью на столе, вязаной крючком и заботливо накрахмаленной руками хозяйки.
У неё должны были быть полочка с духами, шкатулка с украшениями и тяжелая старинная мебель.
Ничего из этого, кроме книг, не оказалось. Я была в современной квартире, с современной мебелью, и даже с техникой, которую никак не ожидала увидеть в этом доме.
В металлической рамке стального цвета улыбалась Ида Львовна, судя по возрасту – мы с ней ровесницы на тот момент.
Я понимала, что в комнате мы втроем, и никто не издает ни звука. Моё знакомство с жизнью Иды Львовны проходит в полной тишине. Однако, прерывать этот процесс, я не захотела. А даже и захотела бы – не смогла. Жадно впитать все, что здесь есть: рассмотреть каждую фотографию, проникнуться атмосферой дома и нарисовать внутри себя картину её жизни- вот чего я хотела.
В тишине раздался звук.
- Мяу.
Это мяу было миксом из кошачьего «мяу» и человеческого «Господа, я здесь!»
В углу комнаты, на стуле из дерева сидела Кошка и смотрела мне прямо в глаза. Ее уши остро направлены в потолок, тело напряженно, и она явно ждала ответа.
- Мяу, - сказала я.
Сколько себя помню, я всегда разговаривала на всех языках животных. Мне ничего не стоило раньше, да и сейчас при случае, помяукать с чужой кошкой, погавкать с прохожей собакой, или каркнуть в небо, пролетающим воронам.
Насколько я попадаю по частоте в их язык – на этот вопрос мне никто не ответит, и как для них звучит моя имитация- тоже не очень понятно. Но тем не менее, это моя любимая забава. Люди, оказывающиеся рядом в момент моего диалога с животными, смотрят на меня очень странно, наверное тоже ничего не понимают из того, что я говорю. Дети, напротив, смеются. Но не мои. Мои предпочитают отойти подальше, и делают «рука-лицо».
- Мяу, - ответила мне Кошка и спрыгнула со стула.
В два прыжка она оказалась возле моих ног и замерла, сев рядом.
Надо что-то делать, - пронеслось в голове. С кошкой разговаривать, с Идой Львовной. Странная я гостья, если посмотреть со стороны.
Я села на корточки и протянула руку ладошкой вверх к Кошке.
Когда-то давным-давно, я прочитала, что знакомство с чужими кошками нужно начинать с такого жеста. И только после того, как кошка обнюхает руку, можно стать, погладить, либо не погладить: все зависит от того, как отреагирует на тебя кошка.
Кошка осторожно подвинула нос к моей руке, резиновый наконечник заходил ходуном. И как только её голова откинулась обратно, а нос замер, удовлетворившись знакомством, я осторожно погладила её по головке.
Знакомство состоялась. Кошка вывернула голову из-под моей ладони, махнула по ноге хвостом и пошла.
- Анна Львовна, да ты знаток ритуала знакомства с кошачьими?!
Ида Львовна все это время стояла возле книжного шкафа и терпеливо наблюдала за нами.
- Вот на стене её фотография, когда она была совсем котенком, месяца 2.
- Ида Львовна, это все Вы делаете? Это Ваши работы?
В элегантной тишине комнаты взорвался хрустальный шар.
-Аххахах, - заливалась смехом Ида Львовна. – Ты решила, что все это, - она кивнула головой на стол, - все это мое? Ты меня фотографом назначила?
- Я живу с внуком. Он фотограф, и все это – она обвела рукой комнату, - это его офис и мастерская.
Он редко бывает дома, все больше путешествует. И я конечно же по ту сторону фотографий, Анна Львовна: либо объект, либо ценитель.
8. Встреча восьмая
Я мечтала быть актрисой, а стала – патологоанатомом.
В юности я грезила театром. В нашем доме часто бывали актеры – родительские друзья, и их легкость и смутность казались мне самым странным и вместе с тем самым прекрасным, что только может быть в этом мире.
Но в нашей семье актерами могли быть только гости дома. Как говорили мои родители- в семье врачей могу меняться только специальности, но не профессии.
И я стала патологоанатомом.
Ида Львовна посмотрела на свой портрет на стене, потом перевела взгляд на семейное фото, поправила прядь волос справа и повернулась ко мне.
- Я предлагаю выпить кофе, Анна Львовна!
И она протянула руку вправо – в сторону второй комнаты, вход в которую начинался с массивных деревянных дверей, украшенных медной ручкой с красивым орнаментом.
Возле входа в комнату сидела Кошка, было понятно, что территорию она по своим кошачьим принципам разметила давно: фотозал, как я его назвала про себя – это не её зона, она на него не претендует. Проконтролировала визит гостя и ушла. А здесь, у входа в комнату Иды Львовны ощущался хозяйский контроль. Кошачья спина была ровной, как струна, взгляд на меня напоминал Светлану Викторовну Ярошевскую, директора нашей школы в Тбилиси. Та всегда была милой и приветливой, ровно до той поры пока не замечала меня за очередной проказой.
Один раз я принесла в класс дохлого мышонка, подобрала его во дворе школы. И бережно завернув в листок из школьной тетради, положила на стул Анаиды Ивановны, нашей учительницы. Мне казалось, что это будет мило и смешно, а оказалось, что смешно было только мне. И ровно до той поры, пока Анаида Ивановна не отодвинула стул.
А потом были классические: крик учителя, смех детей, вызов к Светлане Викторовне в директорскую, разговор на троих с мамой. Маму вот зря они вызвали, это было лишним. Мама работала в школе, и от обнаружения мышки до взгляда на меня мамы прошло минут 7. Мама все же была лишним звеном.
Вот тот взгляд Светланы Викторовны и этот взгляд Кошки означали одно и то же: один неверный поступок и тебе крышка.
И почему-то в этот раз ответственности было в миллион раз больше.
Ида Львовна нажала медную ручку и дверь открылась. Первой в комнату зашла Кошка, потом я, Ида Львовна завершила процесс.
Её комната напомнила кабинет министра, где я была один раз в своей жизни: невероятно светлое помещение, с красивым дубовым столом, с книжным шкафом на половину стены и картинами на стенах.
В отличие от министерского кабинета здесь была жизнь. Много жизни: яркой, солнечной, смелой и энергичной.
В углу комнату, рядом с окном стояло фортепиано, черный роскошный инструмент. В другом углу я увидела мольберт, на столике рядом – кисти в подставке, 2 палитры и тюбики с красками.
- Ида Львовна, боюсь назначить Вас художником. Но это ж Ваше?
- Анна Львовна, и это мое, и то – тоже. Она подбородком указала на стену с картинами.
35 лет назад я была бы рада увидеть на лице Анаиды Ивановна такое удивление, как было на моем лице в этот момент.
- Это рисуете Вы? Вы сами?
На стенах в деревянных рамках висели невероятной красоты картины: пейзажи, люди. На одной картине был дачный домик и яблоня, на второй – наш двор, я узнала его по скамейке. На третьей – Кошка, еще котенком, играющая с солнечным лучом.
Я вспомнила, как первый раз оказалась в Эрмитаже. Ощущение полета и провалившегося под ногам пола одновременно. Невероятная красота, невозможная красота. И ты - участник всего этого.
- Ах, Анна Львовна, ты мне льстишь. Конечно приятно твое внимание, но я вечный ученик и в вечном поиске себя. Рисую, чтобы выразить любовь к жизни и поделиться эмоциями. Никаких иллюзий относительно своего мастерства. И она засмеялась.
Кошка сидела на подоконнике и смотрела на улицу. Было понятно, что вот это вот все – пустое и суета, не царское дело вникать в людские разговоры. На улице жизнь, там падают листья и бегают собаки, крепко привязанные к хозяевам повадками. А она, Кошка – свободная личность. Хочет – смотрит в окно, хочет – играет с солнечным лучиком, а хочет – контролирует гостей. Но никак не наоборот.
- Зрелища были, а теперь кофе, Анна Львовна?
И мы втроем пошли варить кофе.
9. Встреча девятая
Во дворе мимо меня проехала легковая чёрная машина и, сделав ловко два движения, ровнёхо встала между двух внедорожников.
Раздался раздраженный сигнал. Сначала один длинный, потом два резких, отрывистых. Потом еще один длинный.
Азбука Морзе, - мелькнула мысль.
Из припаркованного автомобиля элегантно появилась нога в маленьком золотистом кроссовке и в джинсе. Потом вторая нога. Обе встали на асфальт.
Впереди стоящий автомобиль распахнул водительскую дверь, оттуда вывалился человек в чёрной футболке и с бородой.
Подбежал, подскакивая на каждом из трёх шагов к стоящим кроссовкам.
- Ты чё, - начал он приветственную речь, - в отличие от его азбуки Морзе, я сейчас вообще все понимала.
После этих двух слов он наклонился, заглядывая внутрь салона легковушки и замолчал.
- Здрасьте, короче, вы мне зад поджали, это, короче, сдайте назад.
Я очень люблю такие эффекты перевоплощения: от бандита в зайчики.
Так ми-ми-ми))), стало любопытно- почему это вдруг он сменил в воздухе амплуа.
Я подошла ближе, мне мама с детства говорила: "Любопытной Варваре на базаре нос оторвали!". А поскольку говорила она это каждый день, я каждый день представляла свой нос, валяющийся на земле рынка Навтлуги, где мы постоянно покупали продукты.
Вот стою я в этой картинке, рядом нос, а люди спокойно покупают тархун, грецкие орехи, чурчхелу и как ни в чем ни бывало, торгуются за каждую копейку.
С годами я перестала бояться за свой нос, может быть потому, что он продолжал расти, и это вселяло уверенность в сложность отрывания.
Нос остановился в росте, а любопытство- все еще растёт.
- Сдайте сантиметров на 30, я помогу!
Из машины разглядеть водителя было невозможно, огромная чёрная футболка зависла над дверью, прикрыв собою все остальное.
Но голос! Этот роскошный голос!
- Молодой человек, подайте мне руку!
- Что?
- Руку мне подайте, милый!
Милый отпрянул от машины, сделав два шага назад. Ровно на меня.
- Милый, - заголосила я, испугавшись того, что он сейчас на меня упадёт большой спиной, - осторожно!
Чёрная футболка посмотрела за меня сильно сверху вниз. Остановила взгляд на уровне макушки.
Я смотрела на него, ровно в глаза, а он на мою макушку.
Но при разнице в 40 см сложно смотреть в глаза ровно, получается как в детском саду: даже если напакостил не ты, но смотришь снизу вверх, то тем самым как бы виноват.
Ида Львовна вся целиком вышла из машины, захлопнула дверь, клацнула брелоком и подошла к нам. На ней не было красной шляпы, волосы украшала кожаная бандана, ярко-красная помада и черепаховая оправа дополняли образ.
- Здравствуй, Анна Львовна!
- Здравствуйте, Ида Львовна!
- А вас как зовут, молодой человек?
Чёрная футболка взорвалась.
- Я тут че, знакомиться с вами приехал?
Ида Львовна хмыкнула: " Знакомиться вы опоздали лет на 50, а водить автомобиль никогда не поздно научиться!"
- Че? Это вы меня сейчас учите жизни?
- Ну что вы, милый мой, как можно научить жизни между прочим? Для этого нужны любовь, годы и мозг.
Ида Львовна достала из кармана пачку сухого корма и зажигалку с историей жизни.
- Вы че, курить сейчас будете? Машину отодвиньте, у меня и нос и *опа зажаты!
- Эээ, милый, - Ида Львовна засмеялась сквозь дым. При таких травмах ты еще не мой пациент, но и ездить уже поздно.
Она протянула руку и сняла с его футболки белую нитку.
Посмотрела на расстояние от своей машины до его, и сказала:
- Сантиметров 40 есть. Тебе хватит?
Не дождавшись ответа, добавила:
-И знаешь, что я посоветую тебе: научись делать змейку задом! Всегда будет чем удивить соседей.
10. Встреча десятая
⠀- Анна Львовна, а ты не Скорпион?
- Так нет, но для Вас-да!
Ида Львовна подняла брови на 3 уровня выше имеющегося и вопреки ожидаемого удивления спросила:
- Знаешь анекдот?
Не дожидаясь ответа, стала рассказывать, смеясь глазами:
"Скорпион-у тебя все будет ох*но!
Стрелец-у тебя весь год будет в шоколаде!
Козерог-найдешь свое счастье!
Водолей-через боль придешь к эйфории!
...
Доктор, вы точно психолог?"
⠀
Так вот я, Анна Львовна, не психолог. И даже не астролог. Я простой советский Скорпион.
⠀17 лет назад я создала клуб Скорпионов. Такой, очень экспериментальный проект. Обычно 2 Скорпиона не уживаются рядом, а нас 14.
И знаешь, что я имею тебе сказать? Мы уживаемся. Один раз в год на 4 часа мы уживаемся.
Правда, состав за это время менялся: 1 член клуба эмигрировал, 1 - перешёл в клуб моих профессиональных клиентов, 2 человека получили красные карточки за неспортивный и специфический характер, порочащий честь Скорпиона. И еще 5 прибыли. Плюс-минус, считай численность клуба я сохранила.
Так ты кто?
⠀
-Близнецы.
Первым порывом было ответить, что конечно же я Скорпион. Самый настоящий, натуральней всех других Скорпион. Но врать ей я не могла.
⠀
- Ну допустим, а Луна у тебя хотя бы в Скорпионе?
⠀Я поняла, что сейчас острый момент, и закончиться он должен в мою пользу.
- Ида Львовна, по тбилисскому времени Рождения и при грузинской Луне я могла быть и Скорпионом, шансы есть.
- Тааак, задумалась Ида Львовна, - давай посчитаю. 1978 год, Тбилиси, вроде с Москвой вы были на одной линии. Я проверю!
⠀Даааа, мама, сделай так, чтобы я родилась с Луной в нужном месте! Пожалуйста! Роди меня в Луне!
⠀- Анна Львовна, приходи на наш клуб, будет весело. Но весело у нас -это не как у вас. Это все живы, но ядом продезинфецирована вся Москва. Придешь?
- Приду. А кто они, ваши члены Клуба? Что брать с собой? Какой дресс-код?
- Ну... Бери шприц десятку, адреналина ампулу и виски.
- Ида Львовна, у меня близкие друзья Скорпионы. Давайте не будем драматизировать)). За время нашей дружбы все остались живы, я уверена, что и сейчас все будут живы).
- Знаешь анекдот про комара?
- Два!
- Слушай третий.
⠀Ида Львовна элегантно поправила очки, улыбнулась, достала сухой корм и зажигалку с историей, и начала рассказывать анекдот:
- В одной одесской квартире назойливо громко летал комар. Сарочка сильно нервничала, а нервничает Сарочка-нервничает вся Одесса. Мойша, предвкушая последствия, взял газету и прихлопнул его.
- Мойшаа, -закричала Сарочка!, - как ты мог?! Ты убил живую плоть! Он мог жить, любить, летать!
⠀Мойша взял комара в руки, внимательно рассмотрел его и вынес вердикт:
- Сарочка, жить он будет, а вот любить-никогда!
⠀Итак, Анна Львовна, приглашаю тебя в Клуб Скорпионов, который традиционно проводится в мой День Рождения, послезавтра.
⠀Я знаю одного отличного бизнес-тренера, консультанта, который придумал замечательный проект для TnD рынка и проводит его уже много лет на свой День Рождения, в сентябре.
⠀Логика Иды Львовны была понятной, формат Клуба - тоже, всё как я люблю.
Но мне было не понятно под какой объединяющей силой с остальными я там появлюсь.
⠀- Ида Львовна, а как вы меня представите? В клубе все Скорпионы, а я - почти. Что вы скажете? Что скажут остальные? И кто они, кстати?
⠀- Ой, Анна Львовна, скажи, что ты фасилитатор. На год им этого хватит, а там глядишь-новое придумаем. Жизнь-то не стоит на месте.
11. Встреча одиннадцатая
Есть у меня один поклонник.
О! Не подумай, что один в числовом выражении. Конечно же поклонников у меня есть. Но об этом хочу рассказать сейчас, он достоин этого.
Ида Львовна изящным жестом поправила правой рукой прядь волос возле уха, подушечками пальцев взбила прическу.
- Знаешь, Анна Львовна, лет 30 назад я бы дала фору всем этим Лободам с их фиксртами.
- Ида Львовна, да вы и сейчас фору дадите всем Лободам, - перебила я её, искренне отстаивая право на её безусловное обаяние.
- Тебя где воспитывали, фасилитатор? Ты почему перебиваешь своего оппонента?
Ида Львовна когда злится, или имитирует злость - она раздувает узкие ноздри, и в этом выражении лица считывается гнев. А в глазах появляется мерцающий огонек. Даже не огонек, не буду скромничать - огонь. Огнище. Огонь ярости, вот).
- Слушай и не перебивай, я про себя сама все знаю. Хотя, скажи мне, Анна Львовна, - кокетливо поправив оправу, Ида Львовна заметно сменила гнев на милость, - скажи мне, а я как выгляжу? Как бабушка, или...?
- Ида Львовна, не могу молчать, буду перебивать. Вы выглядите прекрасно! Я про вас начала писать только потому, что не смогла сдержать свой восторг! Мне хотелось разделить восхищение вами со всеми!
- Начали за здравие, кончили литературным недержанием.
Ида Львовна хмыкнула, по ее взгляду было видно, что она вовсе не обижается на меня. И моё литературное недержание за это время нет-нет, да и вызывает в ней любопытство.
Она иногда спрашивает меня: что я пишу о ней? Цитирую ли её, или оставляю только цензурную речь?
И настойчиво рекомендует не "озифиривать" её, "не нарезать лимон на бархатные рюши".
- Поклонник мой когда-то служил в братском ведомстве: мы отправляли людей в последний путь, а он - принимал в первый. Был заведующим кафедрой акушерства и гинекологии, всю молодость провел среди баб. На всех уровнях личного и профессионального погружения.
И так ухаживал за мной нелепо: то цветочки подарит, то на концерт пригласит. Лучше бы колбаски подарил, честное слово. Я иной раз в 11 вечера выходила из своего металлического царства, хотелось всего 2-х вещей: покурить и пожрать. Ну, еще грамм 100 ледяной водочки, но это дело дефицитным не было: ни по возможности, ни по времени.
И вот этот поклонник с разной частотой вспоминал про меня: то раз в месяц захаживал, а то и раз в год встретимся в высоких кабинетах. Он кидался трепетно целовать ручки, влажно покусывал усы, шептал, что пора бы в театр сходить.
А у меня же муж, дети. Я ему так и говорила - в театр пойти можно, отчего не пойти? Мне для счастья надо 5 билетов, и вы сделаете меня самой счастливой женщиной своей жизни.
Но он то ли жадный был, то ли глуповатый. Но каждый раз кивал головой и похихикивал в усы.
А я ходила по театрам с приятельницами, это у нас было хобби: при любой возможности мы надевали красивые платья, лодочки, бархатные перчатки до локтя, цацки, опрокидывали до театра по 100, после театра еще по 100, и ставили себе галочку. Жизнь удалась.
И однажды, когда наша Родина распахнула ворота и буйным цветом расцвела иммиграция, мы с этим усачем встретились в США, я гостила у сына, а он - жил там.
Встретились, обнялись, 10 лет не виделись.
Смотрю я на него и думаю: как же хорошо, что мы с тобой до театра не дошли. Усы заметно поредели, Анна Львовна. Блеска тоже не осталось: ни в глазах, ни в словах. Только темечко блестит.
Ида Львовна достала из кармана легендарную зажигалку, пачку сухого корма.
Закурила. Взгляд ушел внутрь, словно просматривая там диафильм из той, прошлой жизни. Улыбнулась сквозь дым.
- И с тех пор он ежедневно присылает мне подарки. То одну открытку, то другую. В "одноклассниках" надо мной девочки смеются, мол ты, Ида Львовна, по количеству нелепых наклеек претендуешь на звание "фаворитка года".
А тут он мне написал, что специально на Новый Год в Россию прилетает, в театр сходить, со мной.
А я в это время в Ницце планирую посетить Оперный театр.
Я специально поискала в "Одноклассниках" наклейки со словами "не судьба", "все, что не делается - к лучшему", "все будет хорошо", думала подарить ему и прокомментировать. А их нет, Анна Львовна. Нет таких наклеек там.
Вот и думаю, может открытку послать с видом на Ниццу?
- Так, а почему бы ему не прилететь в Ниццу к Вам?
- Ну может быть потому, что я там буду с поклонником:)
12. Встреча двенадцатая
Блиц-опрос Иды Львовны
- Ида Львовна, что такое идеальная женщина? Она какая?
- Которая знает чего хочет сама от себя и для себя.
- Почему не все желания должны исполняться?
- Раньше сдохнешь, чем все съешь.
- Если бы вы выбирали место для жизни на год без возможности миграции, то где бы это было?
- Бар в театре.
- Если книга, то какая?
- Книга записи актов гражданского состояния. Обожаю совать длинный нос в сухие факты решений людей и о людях.
- Как перестать ждать и начать жить?
- Ж*пу в горсть, сомнения на *ер и вперёд.
-Какой ваш поступок был самым непонятым близкими?
- А почему я должна об этом знать?
- Ок, какой свой поступок вы считаете самым важным?
- Усыновила друга сына, пацана из Киргизии, с которым они познакомились в Артеке. Второй: купила на последние деньги в 88-м себе духи. Третий-тебе вот все рассказываю.
- Главные люди вашей жизни?
- Папа, мама и муж. А еще мой учитель в профессии и свекровь. Она меня жутко не любила, но мужественно терпела.
- Как стать счастливым?
-Умные вопросы кончились?
- Главные принципы вашей жизни?
- Пилить только острой пилой.
- О чем я еще вас не спросила, а вы бы хотели об этом рассказать?
- Кому все это интересно читать, Анна Львовна?
13. Встреча тринадцатая
- Анна Львовна, ну-ка покажи мне твой Фейсбук: что ты там про меня пишешь!
Я от удивления онемела и мне показалось, что в этот момент моя челюсть клацнула от прикосновения со свеже-зимним асфальтом.
У нас была договорённость, что я пишу все, что хочу, но без деталей и подробностей. Таким было желание Иды Львовны и таким было её условие, когда я впервые призналась ей, что хочу написать о ней в соцсети.
За 5 месяцев я старалась не нарушать контракта, даже её виртуозные словесные башни из нецензурной речи не цитировала))), а сколько раз хотелось!
- Ида Львовна, чего это вдруг?! Вы же сразу сказали, что все эти зарисовки про себя даже читать не станете?!
- И не собираюсь!
Ида Львовна зыркнула на меня блестящими глазами синего цвета, достала из сумочки знаменитую зажигалку с историей и зажав её в кулаке, приблизилась ко мне, обдав горячим облаком "Красной Москвы".
- Фасилитатор, ты меня там в своих анекдотах весёлой старушкой называешь, что ли?
Я честно старалась быть серьёзной и внимательной, но в этот момент предательски засмеялась. Образ "весёлой старушки" и эта женщина передо мной были очень с разных Планет.
Я смеялась. Громко, навзрыд. В школе меня много раз выставляли из класса за такие вот срывы уроков: все знали, что мой смех обладает магией вируса. Смеялась Гамарник-смеялся весь класс.
- Лучше бы вы так же стихи читали, как она!, - сердито ворчала Анаида Ивановна, наша учительница начальных классов тбилисской школы .
А ты, Гамарник, выйди из класса и смейся в коридоре!
- Лучше на улицу, Гамар!, - это Эрик, мой одноклассник поддержал то ли меня, то ли Анаиду Ивановну.
Просмеявшись до слез, я одной рукой утирала слёзы от смеха, а другой поправляла шарф, который сполз куда-то к ногам. Никогда не умела элегантно плакать и элегантно смеяться. Каждый раз это было так -до слёз и черных кругов панды под глазами.
- Ида Львовна, а почему "весёлая старушка"? Откуда вы это взяли?
Моя собеседница была сегодня страсть как хороша. Ей очень идёт такой стиль: спортивный casual. Шоколадного цвета парка с мехом на капюшоне и кожаный рюкзак цвета camel.
И да, это лучшая версия старушки за все время, сколько я смотрю на людей.
Ида Львовна стала рассказывать.
- Сижу я пару дней назад тут, курю. Зашла в кофейню за кофе, сижу читаю и никого не трогаю.
Вдруг смотрю-ровно на меня идёт какая-то баба. Смотрит на меня и идёт.
А последний раз на меня так смотрела Зинаида Семеновна, когда узнала, что мне, а не ей отпуск дали в июле. Так то-отпуск, а сейчас январь.
Подходит и спрашивает: " Это вы Ида Львовна?"
А я тут 50 лет живу, в этом дворе, Анна Львовна. И меня знают все, кто должен знать. Понимаешь? И кто не должен-тоже знают.
А эта баба меня взглядом сверлит, ровно как тогда Зинаида, и улыбается.
- А вы что?
- А что я? Я сразу поняла, что ко мне пришла слава. Дописалась, думаю, Анна Львовна. Я даже придумала, как тебе по длинному носу щёлкну.
- Ну а бабе-то вы что сказали?
- Кто тебе дал право меня перебивать?, - Ида Львовна раздула гневно ноздри и зрачки её сузились до тех размеров, когда она включала режим "тыктотакойидисюда".
- Я на эту бабу глянула и отвернулась. Сказала ей, что не знаю никакую Иду Львовну. А баба тогда и спрашивает меня: " А вы не знаете, где здесь можно найти весёлую старушку, которая тоже курит и ходит в красной шляпе?"
Что,б***? Веселую старушку в красной шляпе? Курит веселая старушка в красной шляпе? А чулков у нее в горошек нет, случаем? И мешка песка сзади для документальности происходящего? Это что за порнообраз ты создала мне, Анна Львовна?
А дальше я уже просто скатилась со скамьи на землю, сотрясаясь от смеха.
- Аааыыыы, - я выла от яркости картины, представляла тот момент в самых сочных красках. В 3-х метрах от нас заметила мешок, с выцветшим от времени словом "Писок". Завыла еще громче, тыкала в мешок пальцем, говорить не могла, а сюрреализм момента был просто в зените.
Ида Львовна посмотрела на меня жалким взглядом, как однажды на свою Кошку, когда та играла на этажерке с игрушкой, и упала громко, не по-кошачьи, на пол.
- Ну я её послала, бабу эту. Искать весёлую старушку.
Ида Львовна натянула перчатки и повернулась ко мне, завывающей уже на спаде эмоций и поднимающейся с земли после падения.
- Короче, Анна Львовна, старушка-это образ жизни, так и напиши всем. А мы ещё не все танцы станцевали.
14. Встреча четырнадцатая
- Лёня, как думаешь, какого цвета писец?
Вопрос Иды Львовны застал Лёню врасплох. Посреди кухни в 11 квадратных метров, лежали, навалившись друг на друга: картины, холщевые мешки, 2 дублёнки из 80-х и 3 пары валенок.
Лёня почесал сальный от вековой грязи затылок, и, стряхнув пепел с папиросы на пол, крякнул: "Кхмкмк, хрен знает, от возраста наверное зависит!"
Он не повернулся, отвечая. Она, не ответила, услышав ответ.
Оба молчали. Я, битый пикселем эмпат, в этой тишине чувствовала себя неуютно.
Мне не хватало слов и акта слушания друг друга.
Им хватало всего.
Мне хотелось придумать продолжения разговора. Она молчали.
- Лёня, а у тебя кофе есть?
- Да хрен его знает, хмкмкм!
И в этот момент я поняла, как много лишних слов говорила. Как много тишины не услышала.
15. Встреча пятнадцатая
- Мне 2 кэгэ картошки, будьте добры. И не такой, как в прошлый раз: положили вялую, как на подбор. Будто она у вас в 2 смены работала.
- Да вроде у нас вся картошка свежая, не знаю, - продавец пожала плечами, словно ей самой за ту вялую картошку было неловко.
И правда, начала выбирать из мешка клубни, проверяя каждую
на твёрдость характера.
Мы вышли на улицу, держа в руках одинаковые наборы продуктов: по 2 кг картошки и по свеже-розовому цыплёнку. Вспомнилось, как в моём детстве по праздникам в магазинах проходили "отоварки" (название могу перепутать).
В эти моменты продавали дефицитные наборы продуктов: колбасу, замороженных синих кур, шоколадные конфеты и горошек.
- Ты видела, Анна Львовна, день-то какой!?
- Какой?
- Ты вокруг посмотри, душа моя. Вы же ходите по улицам, уткнувшись в свои телефоны. И не видите ничего, кроме своих соцсетей! Визуальные и ментальные деграданты растут, честное слово!
Ида Львовна вскинула гневно подбородок, красная шляпка накренилась в сторону, но осталась стоять на месте.
Шлейф "Красной Москвы" окутал меня с ног до головы, и я любила эти моменты: те несколько минут, когда моя соседка рассказывала о чем-то, речь ее синхронно в моей голове переводились в будущий пост.
Я уже предвкушала, как буду описывать эту встречу. На чём сделаю акцент, в каких глаголах опишу диалог.
- Во времена моей бурной молодости (Ида Львовна хмыкнула), женщины накануне 8 Марта, выглядели по-царски! Всегда! Всегда юбочки, чулочки, каблучки!
Мы же заранее записывались в парикмахерские и шили наряды за 2 месяца до! А вы?! Вы же как солдаты в армии выглядите: штаны, кроссовки, на головах мышиные гнёзда!
- Какие гнезда, Ида Львовна!? Ну давайте будем объективными! Сейчас у женщин в 100 раз больше технических возможностей быть красивыми и за волосами ухаживать в том числе.
- Это когда возможности, дорогая моя, автоматически означают реализацию? У меня дома 2 помады! И я обеими пользуюсь. А у моей невестки их 102! А она вечно выглядит как мой пациент на третьи сутки!
- А трупы на третьи сутки выглядят иначе, чем в первые?
Да! Я задала самый странный вопрос за 7 месяцев нашего знакомства! И это моя вечная беда: сначала говорю, а потом-думаю.
Ида Львовна молча вытряхнула из целофанового мешка купленного цыплёнка, обхватила его правой крепкой рукой, а левой начала тыкать в его незащищенную плоть.
Посмотрела на меня, прищурившись. Так, словно оценивала объем головного мозга и количество нейронных связей.
И стала холодным металлическим голосом рассказывать: как меняется окрас кожи трупа, в зависимости от температуры воздуха, от места нахождения и прочих условий.
В этот момент я подумала, что она была бы отличным учителем! Но только безопасных школьных предметов, где натура при обучении не вызывает внутреннего сжатия сердца в комок.
Например, музыки, или рисования.
- Ты посмотри-ка, гузка не обработанная!
Ида Львовна ловко схватила двумя наманикюренными пальцами торчащий из куриного тельца оргызок перышка и выбросила его.
Тушку цыплёнка элегантно затолкала в мешок, вытерла руки тонким батистовым платочком и улыбнулась:
- Поеду на дачу сейчас. У меня 30 лет традиция: 8 Марта отмечать вдали от цветочно-ванильной суеты. Виски, Кошка и тишина.
***
Ида Львовна прочитала всю историю о самой себе за день.
Наверное, никогда и никто не показывал ей её саму так, как это сделала Анна Львовна: с душой и глазами художника.
Маты она практически все вырезала, а Ида Львовна отличалась прямым разговорным жанром, она не щадила коллег и приятельниц. Дома была вежлива, ну как вежлива – думала матами, а говорила словами. И в принципе, от еврейской семьи, в которой она родилась и выросла, в ней осталось только одно: отчество.
Когда последний пост был прочитан и последний комментарий тоже, Ида Львовна налила себе в тяжелый стакан виски, вышла на улицу и обращаясь к садящему солнцу, сказала: «А не х*во получилось-то!»
Так закончился её 11-й день изоляции.
___________________________________________________________________________________