В начале декабря в часть, где служил Илья, прибыли новобранцы. Вернее, это были уже не те призывники, которых призвали по осени, они прошли через «учебку», и теперь их нужно было учить конкретному военному делу. Сержант Дорошин был назначен командиром одного из отделений и почувствовал себя не просто наставником молодых солдат, он вырос в своих глазах, вел себя по меньшей мере как командир роты. Конечно, он сразу написал матери, она ответила письмом, полным восхищения им и, конечно, уверенностью в его прекрасном будущем. И между прочим спросила, куда он собирается ехать после службы.
Илья сам уже подумывал об этом, но мысли его витали, можно сказать, в облаках: возвращаться на завод, куда он был направлен по распределению и с которого он призывался в армию, ему не хотелось. В деревню – тем более! К тому же там Ольга – кто ее знает, что она придумает.
Майя уехала в Москву, даже не вспомнив об Илье, да и у него воспоминания о ней вызывали только раздражение. Сколько времени и денег потратил на нее, и все без толку – к себе не подпустила, сразу ухватилась за лейтенанта...
Да что о ней вспоминать! Неприятностей только нажил к концу службы. Хорошо, что сменился командир роты, новый оценил рвение Ильи к службе, его умение соблюдать субординацию и угодить. Так что через месяц он уже ходил в увольнительные как обычно.
Скоро он познакомился с такой же молодой девчонкой, правда, ей уже восемнадцать исполнилось. Она не местная, приехала в этот город учиться в ПТУ на штукатура-маляра из воронежской деревни. Наташа, так звали девушку, была веселая хохотушка, любила танцы, мороженое, любила наряжаться и любила, чтобы ею восхищались. Хотя, конечно, кто из женщин не любит этого? Она первая пригласила его на белый танец, потом он пошёл провожать ее до общежития. В общем, она его устраивала: через полгода, даже меньше, он демобилизуется и никаких обязательств между ними не будет. Конечно же, жениться на ней он не собирался.
Она тормошила Илью, тащила то в ДК на танцы, то в кино, то в кафе. Да и то: гулять по улицам было холодно, а в общежитие к себе она его не звала, потому что все равно на вахте не пустят.
Однажды он встретился с Наташей, когда погода была, мягко говоря, не самой лучшей: шел снег с дождем, дул сырой ветер. Наташа подошла к Илье, ежась от холода, кутаясь в шарфик.
- Куда пойдем? – спросила она его. – Опять на танцы?
На танцы Илье не хотелось. Он обнял девушку за талию и шепнул на ушко:
- Есть тут одно место...
Он привел ее в гостиницу, при которой был ресторан. Илья предложил Наташе зайти в ресторан выпить чаю.
- А у тебя есть деньги на ресторан? – спросила девушка.
- На чай хватит, - ответил Илья, - даже на два чая.
После Илья предложил ей подняться на второй этаж.
- А нас пустят? Я никогда не жила в гостинице.
- А мы там жить не будем, мы только отдохнем и согреемся, - Илья все крепче обнимал спутницу, пока поднимались на второй этаж.
Дежурная по этажу остановила их:
- Посторонним в номер нельзя!
- Я же говорил вам, что ко мне приедет сестра, вот – приехала. Она ненадолго, так что до одиннадцати часов мы номер освободим.
Дежурная внимательно посмотрела на Наташу, та потупила глаза.
- Сестра, значит?
Наташа кивнула, не поднимая глаз.
- Ну-ну, - дежурная подала Илье ключ от номера. – Гости только до одиннадцати!
Едва войдя в номер, Илья стал целовать девушку, постепенно подводя ее к кровати. Наташа слабо сопротивлялась, говоря, что хочет, чтобы первым у нее был муж. Илья обещал, что именно он и станет ее мужем. Вскоре Наташа сдалась под натиском слов и ласк Ильи...
Они уходили через несколько часов, провожаемые осуждающим взглядом дежурной, прячущей в кошелек «трёшку», которую Илья всунул ей в руку.
-Заходите еще, - пригласила она их, укоризненно покачав головой.
С тех пор каждое увольнение Ильи заканчивалось в номере гостиницы. Правда, он стал осторожнее, к свиданиям готовился. Наташе свою осторожность объяснял просто:
- Я служу, ты учишься – зачем нам ребенок?
Она соглашалась с ним.
Через месяц она спросила, не хочет ли он подарить ей колечко - ее подружке парень подарил, когда она согласилась выйти за него замуж. Илья хотел было сказать, что он еще не делал ей предложения, но сдержался. Он просто обнял ее и сказал, что у него сейчас нет денег, ведь он солдат, а их встречи в гостинице дорого стоят. Вот скоро родители пришлют ему, и тогда, конечно, его красавица получит колечко получше того, что подарили подруге.
А Ольга готовилась уйти в декрет. Ходить было уже тяжело, особенно когда подмораживало и было скользко. Когда она в очередной раз должна была ехать в женскую консультацию, Федоровна посоветовала сказать, что она чувствует себя неважно, а вечером была температура и кашель.
- Тебе дадут больничный, посидишь дома дней десять, нечего по такой дороге ходить! А там и в декрет пора будет уходить. Тебе когда врач ставит срок?
- К концу декабря, числа 20.
- Ну вот и хорошо.
- Но ведь у меня нет кашля, и температуры нет, - сказала Ольга.
- Ну и ничего, покашляешь в кабинете. В роддом тебя не положат, а больничный выдадут.
Ольга так и сделала, но выйдя от доктора, чувствовала себя обманщицей. Теперь ей предстояло целыми днями сидеть дома. Мать запретила ей походить к корове, так что Ольга по хозяйству только кормила кур да готовила еду.
В понедельник к ней зашли Татьяна и Борис. Они уезжали в свой совхоз, Татьяна советовала Ольге не отказывать Виктору, поверить в его любовь к ней.
- Вот посмотри на меня: я ведь ехала к Владику, а теперь о нем и думать не хочу, - тихо проговорила она, оглядываясь на Бориса. – Просто я поверила Боре, что он полюбил меня, а потом и я его полюбила. Витя, конечно, уже уехал из того совхоза, теперь жди письма уже из части. А мы едем домой, правда, Боречка?
Она прильнула к мужу, заглядывая ему в лицо.
Ольга улыбалась словам Татьяны и думала о том, что не смогла бы так быстро полюбить человека только потому, что он признался в любви к ней. Но все люди разные! Она пожелала им хорошей дороги и счастья в семейной жизни.