– Мамаша! Который час?
– Без пятнадцати десять, – брезгливо процедила «мамаша».
Столь душевно названная старушка чистенькая и аккуратная, юбка у неё с васильками по белому полю, белые же кофта и панамка. Светлая такая бабушка. Не то, что спросивший мужик: лохматый, в растянутых футболке и трениках. Слоняется по магазину, рукой в кармане мелочь трясет, шлепает вьетнамками по полу.
– А на твоих? – подкатил он ко мне.
– На моих, без десяти.
– Во! – Обрадовался мужик. – А эта мне пять минут зажала.
Кассирша – восточная женщина – скучает в своем закутке, ногти разглядывает. Наверно думает: доживет ли маникюр до вечера?
Воскресное утро, магазин пустой.
Старушка морковку берет. Всю тележку завалила.
Мужик мается, взял печенье и хрипло читает с упаковки на казахском:
– Курамы унтакталган какао. Жалпы кургак… Что же это за жизнь такая?! – мотает головой.
Тяжко ему ждать, когда винный отдел откроют.
Старушка за яйца принялась. Упаковку открыла, каждое яичко оглядела. Два заменила и только потом в телегу положила. Тщательная старушка. Вот же теща досталась кому-то!
Кассирша зевает, над ней зеркало выгнутое, весь магазин отражается, и она в него поглядывает, смотрит, чтобы мы ненароком в карман чего не сунули.
Тут в магазин дети зашли. Пацан белобрысый лет пяти, и, видимо, сестренка, года четыре, не больше. У малыша в ладошке купюра зажата. Губы его шевелятся, он едва слышно шепчет: «белый и черный». Серьезное дело, да еще сестренка за вторую руку тянет к стойке у кассы:
– Еденец! – показывает на конфеты.
Смешная такая, уши оттопыренные.
Брат её к полкам с хлебом ведет, а она оглядывается и повторяет: еденец, да еденец.
Старушка их увидела – руками всплеснула:
– Какие молодцы, мамины помощники растут! Только ты денежки не выставляй и держи крепче, а то порвутся или отнимет кто. За свое держаться надо!
Взрослых надо слушать. Дети смотрят на бабулю снизу вверх.
– Привыкайте к жизни! Ты денежки, говорю, спрячь и только на кассе достань.
Вообще-то странная бабуля. Не дай Бог такую в соседки.
– Мамаша, десять часов есть? – перебил ее мужик.
– Без двух минут, – подсказал я.
– Дело! – оживился он, штаны подтянул, пристроил между пальцев бутылку водки и две пива и пошел, ими помахивая, к кассе.
Старушка это увидела и шустро порулила со своей телегой между рядами. Встала у ленты первой. Дальше мужик с водкой и пивом, затем я, ну а уже потом малышня подошла со своим «белым и черным».
Я посторонился, их пропустил. Мужик рукой с зажатыми между пальцами бутылками махнул, мол, дуйте вперед.
Дети прошли и в старушку уперлись. Та оглянулась и стала торопливо выгружать продукты из тележки на ленту.
– Жаба! – сказал мужик, – подвинь попу, пропусти малышню!
– Вы слышали?! – не отрываясь от телеги, пожаловалась она, – он назвал меня жабой! Пригласите охрану!
– По-русски плохо понимаю, – пробормотала кассирша. И стала «пробивать» покупки.
– Цена не та, – тыкает пальцем в ярлык бабка. – На двери плакат: по морковке акция!
– В компьютере такая цена! – отбивается кассирша. – Акция закончилась.
– Дайте жалобную книгу и ручку!
– Какая книга? Бери морковку бесплатно.
– Мне за покупки три наклейки положено. И скидку для пенсионеров оформите! – показывает она затянутую в полиэтилен книжицу.
– Дети рты открыли, слушают. К жизни готовятся. Пацан голову переводит с бабки на кассиршу, а малышка все на леденцы косит.
Наконец, старуха рассчиталась, панаму поправила и ушла, толкая животом тележку.
– Белый и черный, – протягивает деньги малыш.
– Еденец! – отчаянно пискнула малышка.
Мужик за ними в очереди крякнул и вернул в ящик бутылку пива. Протянул мелочь кассирше.
– Дай им «еденец»!
Кассирша монеты взяла, потом из своего кармана добавила. Дала два леденца. Пацан сначала сестренке его развернул, потом себе, и пошли они, два «еденца», держась за руки, счастливые.
Бабки с её телегой нет. Мужик побежал водку пить. Мне всё хотелось посмотреть, в какую сторону малышня ушла. Да кассирша мою картошку взвешивала, в прошлый раз жизнь научила, отвлекся, и обсчитали на двести грамм. Так что, когда вышел, никого уже не было.
Такая вот история случилась в воскресенье утром у нас в магазине. Хорошо хоть картошка подешевела. Верно – сезон.
Андрей Макаров
аудиоверсия рассказа: