С чужими детьми я общаюсь легко. Играю, дурачусь, развлекаю. Они со мной тоже всегда радостно. Нередко бывает – приеду я в гости, там дети. Ну я чуть пошалю с ними, потом надо за стол, к взрослым. А дети меня тащат из-за стола, им хочется дальше. Взрослые покрикивают: «Не трогай дядь Лешу, и вообще иди к себе, не мешай!». Мне всегда детей жалко. Но вроде я приехал к родителям, а не к ним. Однажды на какой-то модной тусовке за мной увязался сын популярного телеведущего, имя неважно. Мальчонке было лет шесть. Не знаю, на кой чёрт отец притащил мальчика туда, где полуголые девчонки и сильно пьяные дядьки, но вот этот сын выбрал меня – после того, как я, единственный, обратил на него внимание. Просто сказал ему что-то веселое, приветливое. И всё. Пропал. Я стал как Пьер Ришар в фильме «Игрушка». Мальчик называл меня «плейстейшен» и целый вечер не отлипал. Иногда нам попадался папа-телеведущий, он горячо пожимал мне руку: «Спасибо вам, вы такой добрый человек!», шел бухать дальше. И тут я