Дверь долго не открывали, наконец, послышались шаркающие шаги и лязг ключа.
- Извините, что долго шел к двери, - произнес мальчик, впуская Андрея и Наташу. – Я вчера ногу на лестнице подвернул. Болит. Еле-еле хожу… Вы садитесь сюда, на диван! – предложил Володя, когда непрошеные гости прошли в его комнату.
- Я один дома… Муська, брысь отсюда!
Володя согнал с дивана серую кошку, поставил рядом стул и сел на него.
В маленькой комнатке Володи царил беспорядок. Кипа тетрадок и альбомов лежала прямо на полу под письменным столом, сам же стол был завален всяким мусором и хламом. На книжных полках, тоже была сущая неразбериха и сам хозяин сидел лохматый и рассеянный.
- Володя, ты знаешь что случилось у твоего друга Сережи? – представившись, спросила Наташа.
- У Маслова? Конечно знаю!
- Мы пришли, чтобы немного расспросить про тот день, когда он был у тебя и, когда произошло несчастье.
Похоже, что приход людей из милиции Володю никак не смутил, напротив, в глазах мальчика появился интерес, смешанный с любопытством.
- Володь, зачем к тебе Сережа приходил? – начал Андрей, наклонившись к мальчику.
- Так, просто зашел. У него двойка по контрольной была, по алгебре и в среду все штрафники должны были её переписать. Я ему помог осилить нужный параграф, - не без гордости проговорил Володя.
- Ты, должно быть, отличник? – поинтересовался Андрей.
- Да, угадали!
Андрей и Наташа переглянулись и ещё раз окинули взглядом хозяина «уникальной» комнаты.
- Да-а-а! - протянул Андрей и в глазах его заиграл весёлый огонек.
- И больше, кроме алгебры, у Сережи к тебе никакого дела не было? – спросила Егорова.
- Сережа мне принес коллекцию своих машинок. Он её давно собирает. Они мелкие такие. Их там 31 штука. Показать?
- Они у тебя?
- Да, он их оставил!
- Зачем? – переспросил Андрей.
- Он сказал, что на днях к ним родственники приезжают, а с ними пацаненок лет восьми. Мамаша, мол, возьмет и подарит ему несколько машинок из щедрости. В общем, жмот он! За машинки испугался.
Володя открыл дверцу письменного стола и извлек оттуда картонную коробку. Там и находились сокровища Сергея Маслова.
- Вот они! Все здесь!
Андрей взял коробку. Долго рассматривал машинки.
- И всё? Ничего больше он тебе не принес? – спросил Жигулин.
- Нет, больше ничего.
Мысли Наташи сейчас работали в бешеном темпе, на лице резко обозначилась печать напряжения.
- Как вел он себя в этот день? – продолжал спрашивать Андрей.
- Как обычно. Он сухарь, у него всё молчком.
- Во сколько он пришел сюда?
- Около двух, но точно, не помню. Но он, какой-то злой был в этот день, раздражительный. Говорит, подрался, когда домой шел, с кем-то из параллельного класса. У него и манжет на рубашке под формой оторван был.
Наташа вздрогнула. Андрей заметил это.
- Ты, о чем сейчас подумала? – спросил он.
- Ещё не знаю. Что-то неопределенное, размытое… Володя, а рубашка у него белая была?
- Да, белая.
- Пуговицы были все целы?
- Вроде, все.
- А ещё какие-нибудь повреждения на одежде были?
- Как будто, нет!
- Какой манжет оторван был?
- Левый.
Наташа резко поднялась.
- Так! – воскликнул Андрей, глядя на Наташу. - Что же, интересно, он не переоделся, когда к другу в гости пошел?
Мальчик в ответ пожал плечами.
- Он у тебя находился с 14 часов и до 16.15. В этот период, он никуда не отлучался? – спросила Егорова.
- Нет, тут сидел, у меня.
Андрей прошелся по комнате с коробкой в руках, затем поставил её на письменный стол у настольной лампы, ещё раз открыл и снова взглянул на машинки.
- У него ещё есть друзья, кроме тебя? – спросил он.
- Нет, никого нет. Вообще-то, знаете, он дружит с нашей вожатой. Она молодая, симпатичная.
И парнишка после этих слов задорно хихикнул.
- Симпатия его, значит? – Андрей улыбнулся.
- На знаю. Наверное! Она тетка хорошая, - ответил Володя простодушно.
- А в чем их дружба выражается? – не унимался Андрей.
- Заходил он к ней в пионерскую комнату часто. А в воскресенье вечером, я их видел на Парковой, они из телефонной будки вместе звонили, кому-то. Там ещё, рядом, газетный киоск стоит.
- Сколько было время? Точно скажи, - взволновано спросила Егорова.
- Где-то, минут пятнадцать девятого. Мы с мамой шли от тети Зои и пришли домой в половине, а оттуда, ходьбы до нашего дома, как раз 15 минут.
Наташа, удовлетворившись ответом, села обратно на диван и откинулась на его спинку.
- Денег у тебя Сергей не занимал? – не понятно почему, спросила Наташа. Андрей удивленно посмотрел на девушку.
- Нет. Единственно, что! Он у меня, ещё в самом начале осени, взял свечку. Такую, знаете, длинную, церковную. Моя бабушка часто ходит в храм и приносит их оттуда.
Андрей с интересом смотрел то на Наташу, то на Володю. Большая перемена в лице Егоровой, насторожила Жигулина. Куда она клонит свои вопросы, Андрей с ужасом начал понимать.
- Зачем он взял свечу? – спросила Наташа, чужим, изменившимся голосом.
- Не знаю. Сказал «надо»! А потом, недели две назад, пришел и попросил у меня, точно такую же. Я дал ему короче, а он на меня наорал. Именно такую, говорит, двадцать сантиметров, чтоб была. Я порылся и нашел.
- Какого цвета была эта последняя свеча, Володя?
- Розовая!
Наташе стало жарко, она поднялась и подошла к открытому окну.
- Ничего не понимаю, Наташа! Ты можешь объяснить, в чем дело? Ты очень взволнована! – говорил Андрей, когда они быстро спускались с лестницы, выйдя из квартиры Лапиных.
- Подожди, подожди, Андрей! – торопливо произнесла она. – Подожди! Сколько время?
- Без пятнадцати два!
- В школу, быстро!
Андрей еле поспевал за Егоровой. Она стрелой неслась в семнадцатую школу, а придя туда, быстро отыскала пионерскую комнату и пулей залетела у неё, даже не постучавшись.
Вожатая была одна. Когда она увидела высокого парня в милицейской форме и Наташу, девушка, несколько, опешила.
- Что случилось? – голос её был чересчур взволнованным.
- Ничего не случилось, просто, мы хотим побеседовать с вами, - начала Егорова.
Вожатая опустилась на стул и густо залилась румянцем. Наташа уловила это и прямо спросила:
- Вы звонили бабушке Сергея на Отрадную в воскресенье, из телефона-автомата на Парковой улице?
Вожатая покраснела ещё больше, но ничего не произнесла.
- Можете не отрицать. Нам всё известно. Мы пришли лишь получить ваше подтверждение.
Андрей, словно скошенный, опустился на стул у входа и снял фуражку.
- Я не отрицаю, - начала она и левый глаз её задергался. – Я звонила.
- Зачем вы это сделали?
- Серёжа просил меня.
Андрей сидел потрясенный. Наконец-то, он уловил и мгновенно привел в систему все Наташины действия и вопросы, хотя подсознательно он уже чувствовал их финал.
- Для чего он просил вас? – настаивала Егорова.
- Он сказал… Ой! Мне давно надо было прийти к вам и все рассказать, но как только, я представила, что из всего этого может получиться, после случившегося, я жутко испугалась! Вдруг подумают, что нехорошее?!
- Мы уже подумали, - сухо произнесла Егорова. – Так для чего?
- Серёжа сказал, что в понедельник к нему домой должна была прийти его подружка Надя и, что присутствие бабушки будет ни к чему. Он, якобы, давно ждал этого момента, когда никого не будет дома из взрослых и он сможет Надю пригласить к себе. Сережа мне больше доверял, нежели другим, и, поэтому, именно ко мне обратился за помощью в тот день.
- И сделал вас соучастницей преступления, - невозмутимо произнесла Егорова. – А другого случая подобрать он не мог? Девочки пойдут в сад, родители на работу и, пожалуйста!
Вожатая смутилась ещё больше. Она не знала, куда деть свои руки, покрывшиеся красными пятнами.
- Понимаете, он сказал, что у его подружки в этот день будет День Рождения, а её родители против того, чтобы она пригласила к себе мальчиков… Вот они и решили устроить себе днем маленький праздник, после школы, а вечером, она будет отмечать День Рождения дома, в кругу семьи.
- Господи, неужели бывают ещё такие глупые школьные работники?! Как он продумал, смотри, до тонкостей, - повернувшись к Андрею, сказала Наташа.
Жигулин молчал. Его широко открытые глаза, выражали полное замешательство.
- Никакую подружку в понедельник, он не ждал. Похоже, её вообще не существует, - вставая, сказала Егорова, обращаясь к вожатой, готовой разрыдаться. – Мы вас ещё вызовем в УВД для дачи показаний. Кстати, он домой к вам пришел просить об этом?
- Да, ко мне домой, около восьми, - при последних словах голос её сорвался. Вожатая упала лицом на сложенные руки и заплакала.
( продолжение следует).