Бортовой старый грузовичок пыхтел выхлопной трубой. Нехитрые пожитки Лили занимали только один угол - детская кроватка, книги и несколько узлов с вещами.
- Ну что? Готово всё, хозяюшка? Будем ехать? А то у меня времени в обрез!
Седой усатый водитель, пыхтел сигаретой БАМ, и вытирал чёрные мазутистые руки об тряпку.
- Да, Михалыч, едем. Я в кузове поеду, узлы буду придерживать.
Михалыч помог Лиле взобраться в кузов, и оставляя сизый дым БАМа, оглушительно хлопнул дверцей кабины.
Лиля взглянула в последний раз на своё окно в старой купеческой постройке, в которой была её коммунальная квартира, на общий двор, именуемый жактовским, на свой маленький цветник возле крыльца. Здесь родился её сынок. Здесь умерла часть её души... Никогда она потом не проходила мимо этого двора. Никогда...
Грузовик на прощание газанул и дёрнулся с места, увозя Лилю прочь от пережитых бед и разочарований. Мимо замелькали старые дворики, деревья и люди.
Вдруг она увидела парнишку, который бежал по тротуару и махал руками. Это был Кирилл.
- Лиляяяя!!!! Лиляяяя!
Слёзы потекли по её щекам. Она лишь только подняла руку и помахала. Долго потом она вспоминала эту бегущую мальчишескую фигурку и слышала эхо... Лиляяяя!
У ворот её родного дома стояла бабушка, вытирала глаза уголком цветастого платка, и держала за руку её сынишку.
- Ба, я вернулась...
- Ох, худая якая, ножки, як спички...
Прости нас деточка... Мы - ж як лучше хоцели... Да разве -ж мы знали, шо так будя... НичОго, жизнь долгая, перемелется - мука будя. Да... жизнь прожиць - не поле перяйти.
Бабушка Лили, Александра Артёмовна, родом из-под Новозыбкова, что рядом с Белоруссией. И говор у неё был белорусский. Такой родной и понятный.
Бабушка была сурового нрава, прошла все тяготы войны, голод и разруху. В словах и выражениях часто была резка, но Лилю и её сына Артёма любила до самозабвения.
Выгружая узлы из грузовичка, Лиля думала:
Это мой родной дом, тут я выросла. Пусть он залечит мои раны.
Бросив узел на землю, она подошла к дому, и всем телом прижалась к кирпичной стене, широко раскинув руки, словно обнимая свой дом детства, впитывала его тепло и вдыхала запах старого кирпича.
- А книжки зачем узяла? Нахворобы таскать такую тяжаль?
- Ба, книжки мои. Я их не брошу.
И Лиля ставила аккуратными стопками книги, перевязанные шпагатом, на скамейку. Грин, Тургенев, Толстой,Булгаков, Быков, Симонов, Стругацкие, Митчелл...
Михалыч поднял борт грузовика, и сказал:
Пятёрку много, а трояк в самый раз. Взял зелёную бумажку, пожелал добра, и дымя БАМом уехал.
Лиля села на скамейку. Как жить, что делать, к чему стремиться... Всё было таким привычным и родным, но только она была уже совсем другая. Не было уже той страны, не было уже тех идеалов, не было тех слов и песен. И не было уже той Лили..
Она подошла к бабушке, которая была ниже её на голову, прижалась подбородком к платку, пропахшему жареным луком, обняла её и зарыдала. Заплакала и бабушка, обнимая Лилю старыми натруженными руками. Маленький сын обнял ноги Лили и тоже захныкал.
- НичОго детка, и не такое выдерживали. НичОго...
И бабушка гладила Лилю по костлявым лопаткам, под вылинявшем ситцевым платьицем, которое она купила когда -то Лиле на подарок.
Начало рассказа тут
Продолжение следует.
Ваша Белая ворона ♥️
-