— Что за?.. Что за диковина?! — Уборщица схватила швабру, которая стояла в углу и замахала ею в воздухе так отчаянно, как машет руками потерявшийся человек на необитаемом острове, когда видит высоко в облаках маленькую надежду на спасение.
Это свирепое размахивание швабры, а затем и веника подействовало; голуби испуганно поразлетались кто куда: одни беспомощно бились в стекло закрытого окна, забыв, что изначально прилетели через форточку, другие сизокрылые в испуге ударялись крыльями об стены и потолок, а еще одни, самые смелые, неустанно кружили над стариком, прикованным к больничной постели, пытаясь разбудить его от крепкого сна. Поднялся невероятный клекот, шумно шелестели голубиные крылья.
Уборщицу вдруг сковал страх. Ведь в форточку стали залетать другие голуби, а за ними влетали ласточки. Много-много ласточек.
Несколько секунд оторопелая женщина, опустив мокрую швабру, неподвижно стояла в палате старика, наблюдая за тем, как птицы окруживают его постель, садятся на ноги, руки, голову, и воркуют, словно пытаются донести нечто важное.
Птицы до того разгалделись, что от шума и вскрикиваний закладывало уши. Сине-фиолетовые перья густо остилали пол и медленно кружились в воздухе. Женщина, которая пришла в палату с целью сделать влажную уборку, убежала оттуда с воплями и криками о нашествии диких птиц. Эта новость успешно дошла до главного врача больницы. Отложив все свои важные дела, он поспешил в палату к больному старику.
Старик, лежавший в третьей палате, был совершенно одинок. За два месяца, которые старик провел в больнице, его так никто и не проведал. Он отказывался от еды, плохо пил, и все время хотел спать. Врачи давали ему не больше двух недель жизни. Жизненные силы иссякали.
Главврач открыл дверь в палату и пришел в немыслимое удивление. Старик сидел на кровати, опустив ноги на пол. Возле него ликующе пританцовывали голуби, а вокруг радостно порхали ласточки. Старик нежно гладил самых податливых птиц, словно перед ним ласковая кошечка, и счастливо улыбался.
Заметив, что в комнате не один, старик произнес с волнением в голосе:
— Пожалуй, мне надо поправляться. Вон сколько друзей имею! Кто же будет подкармливать их без меня ?
Из-за широкой спины врача выглядывала растерянная уборщица. В глазах ее читалось неподдельное изумление. Она фыркнула и в тот же миг рассмеялась.
— Чудеса да и только!